Анатолий Казьмин – Канцелярия Кощея (страница 136)

— Дорогая царица Морисента, — я постарался, чтобы голос сквозь шлем звучал как можно мягче и приветливее. — Надеюсь, вы не в обиде за тот казус, который приключился с вашим супругом?

— Несчастный случай, — развела руками царица. — Никто не застрахован от природных катаклизмов.

— Я рад дорогая моя царственная сестра Морисента, что мы понимаем друг друга.

Её глаза вдруг зло блеснули и она перешла на шёпот:

— Большая скотина был мой покойный супруг, скажу я вам. Только и знал, что плясать под оркестр целыми днями в тронном зале, да валяться в иле с сиренами да русалками. От беспробудного пьянства уже пятнами пошёл. Меня совершенно позабросил, гад, да и за делами государственными перестал следить.

— Как это грустно, Ваше Величество, — посочувствовал я. — Но теперь, надо полагать, вы свободны и можете спокойно сами управлять вашим удивительным государством. Да и личную жизнь наладите.

Морисента кокетливо хихикнула и опустила глазки, а я повернул разговор на более важную для меня тему:

— Ваше Величество, однако же, позвольте мне вернуться к моему маленькому интересу, из-за которого у нас и произошел этот глупый конфликт.

Она сразу посерьёзнела:

— У нас неприятности, господин Кощей.

— Ну, я так и знал, — я разочарованно развёл руками. — Эх, Морисента, а я-то думал…

— Нет-нет, Ваше Величество, — заволновалась царица, — змеиная скульптура — ваша, это даже не обсуждается! Только мой покойный супруг, когда узнал о вашем повышенном интересе к этой безделушке, передал её на сохранение своим могучим союзникам. А я как регент не обладаю всей полнотой власти, так же как и мой сын, только уже по молодости лет. Юридический казус получился к моему великому сожалению.

— Дела… — я полез было пятернёй в затылок, но спохватился — не по-царски как-то. Да и шлем мешает. — Вам, дорогая моя Морисента я верю. Верю, что как разумная царствующая особа, мало того — мудрая и очаровательная дама, вы понимаете, что жить нам лучше в дружбе и союзе. Да только честно вам скажу, такая ситуация сложилась, что никак мне без этой безделушки возвращаться нельзя. Царский престиж, сохранение имиджа, ну вы меня понимаете, да?

— Конечно, господин Кощей. И поверьте, рада вам оказать любую посильную помощь, но не знаю как.

— А кто такие эти ваши союзники? Может быть, я смогу с ними договориться?

— Сомневаюсь, Ваше Величество, — покачала головой Морисента. — Это суровые и очень сильные рыцари, практически непобедимые. Да и предводитель их, старый умудрённый опытом воин, один стоит не меньше сотни обычных воинов.

— Ну, всё-таки давайте попробуем, — попросил я. — Как до них добраться можно?

— Это просто, — улыбнулась царица, — я сейчас призову их, но вы, господин мой Кощей, всё-таки будьте с ними осторожнее, прошу вас.

Она прошла мимо счастливо чавкающего Горыныча и восторженно открывшего рот, наблюдающего за ним юного царя, подошла к морю и затрубила в большую раковину, которую сняла с пояса.

Море, до этого спокойное, вдруг забурлило, вскипело, на берег хлынула волна, едва не захлестнув Горыныча, а когда откатилась, перед нами стоял отряд богатырей.

— Тридцать три богатыря! — ахнул я. — И дядька Черномор?!

Богатыри, надо сказать, были совсем не хилые, здоровые такие парни в золотых, блестящих на солнце кольчугах, с копьями, поднятыми вверх и соответствующего размерчика мечами на поясах.

— Кто звал? — вперед выступил огромный пожилой мужик, от которого просто веяло дикой и древней силой.

— Дядька Черномор? — я шагнул к нему. — Здрасте!

— Здоровей видали, — пробасил мужик и хмыкнул: — Тоже мне племянничек нашёлся.

— Ну… А как вас звать тогда? Я, пардон, не в курсе.

— Черномором и зови.

— Да я так и назвал… Ладно проехали. Господин Черномор, вам, бывшим Морским царём, была дадена на хранение некая безделушка…

— Ну?

— …которая по праву свободного и справедливого бартера теперь принадлежит мне.

— Ну?

— И которую я хотел бы получить и как можно быстрее. Спешу, знаете ли. Царство неизвестно на кого оставил, домой хочется.

— Ну?

— Чего «ну»? Я говорю, — повысил голос я. Старикан слух с возрастом потерял что ли. — Отдайте, пожалуйста, мою вещицу! Мне в дорогу пора!

— Чё ты орёшь? Чай не глухой.

— Ну, пардон. Так что, мне подождать немного или сразу отдадите?

— Нет.

— В смысле? Нет — не ждать, а сразу отдадите? Это хорошо, это радует. Давайте.

— Не отдам. Не тобой вещь на сохранение дадена, не тебе и взад получать.

— Ну что не в зад так это только радует, — хмыкнул я. — А по вопросу правопреемников, то вот нынешняя законная царица Морская и её царственный сынуля подтверждают согласие на возвращение мне артефакта.

Морисента согласно кивнула, а Черномор помотал головой:

— Не отдам.

— Почему? Мне что, в Гаагский суд жалобу подавать? Это, знаете ли, хищение получается. Не хорошо, господин Черномор. Дали вам на ответственное хранение безделушку малую, а вы её себе присвоить решили?

— Ты поучи меня, поучи, — сурово пробасил старикан. — Сказано не отдам и всё тут.

— Да почему?! — взорвался я, раздражённый совершенно не логичным упрямством легендарного воина. — Вам-то она зачем?

— И даром не нужна, — хмыкнул Черномор, — да только и тебе я ничего не дам.

— Угу, я понял, а всё-таки почему?

— А ты — Зло. А мы со злом боремси. Вот и сейчас заборем тебя, врага человеческого. Робяты! — он махнул богатырям и те как один, слажено опустили копья и нацелили их на меня.

Я скосил глаза на Горыныча, но тот, развернувшись к Черномору зад… хвостом, торопливо подгребал к себе еду и быстро, давясь, чавкал правой и левой головами, а средняя, высоко поднявшись на шее, опасливо поглядывала на строй богатырей.

Блин, защитничек. Я нащупал сквозь одежду коробочку со Шмат-разумом в кармане джинсов, но боюсь, сбежать не успею, да и деда бросать совершенно не хотелось.

Но положение спас, как раз-таки дед.

— Енто хто ето тут со злом боритси, ась? — раздался его ехидный голос у меня за спиной. — Ты што ли, Чернохрен?

Черномор взревел от обиды, вскинул над собой меч и шагнул к нам. Морисента ойкнула и попятилась, схватив сынулю за руку. Я икнул и полез в карман, задирая подол плаща. Горыныч зарычал и стал отползать подальше, толкая перед собой гору еды и не переставая давиться ей. А Черномор вдруг замер с занесенным над головой мечом:

— Михалыч, ты што ли?

— Вот ентот борец со злом, внучек, — дед, будто не замечая поднятого меча стал обходить кругом старого вояку, — уж такой борец, такой борец… В стародавние времена, меня иродам басурманским в полон отдать хотел. Вот такой заборун тут перед нами сабелькой-то машет.

Черномор медленно опустил меч, а Михалыч стал перед ним:

— Ну, Черноморд, не ожидал, что еще повидаться придётси?

— Черномор я, — проворчал старикан.

— Да хоть Чернофиг! Суть-то одна — предательская.

— Вы что знакомы? — вырвалось у меня.

— А ить, внучек, — живо обернулся ко мне дед, — енто тот паразит, что чуть было не погубил меня, морда его черномастная. Помнишь, я тебе рассказывал, как с аглицкой каторги я бежал сотоварищи, да морями на родину пробиралси? Так ентот Чернопуп со евойной бандой и остановил наш кораблик, да злыдням тем отдать меня хотел, а апосля и вовсе потопить надумал. Вот такой от херой, внучек! Своих-то басурманам отдаёт, а то и просто топит души невинные!

— Ну, ты чего, Михалыч? — опустил меч Черномор и махнул своим бойцам и те подняли копья. — Я же не думал…

— От то-то и оно, что не думал, — кивнул дед. — Да оно и понятно. Когда спесь да жажда наживы глаза застилают, не до мозгов уже, даже если они есть, да, Черножоп?

— Ну, Михалыч… Я же думал браконьеры какие, порохом рыбу губить собираютси, али пираты какие злодеистые…

— А мы, внучек, еле-еле тогда уйтить смогли… Что ты рогами мне сочувственно киваешь, Чернозуб? Совесть проснуласи?