Анатолий Казьмин – Канцелярия Кощея (страница 103)

— Во дают! — я оглянулся на Михалыча, сидящего рядом с улыбкой от уха до уха. — Или это Олёна участкового так классно охмуряет или…

— Или, внучек. Еще одна парочка у нас наметилась, — он встал. — Ладноть пошли…

Я вздохнул и поплелся за Михалычем. Эх, а еще по лесу переться, а потом и обратно…

— Что енто внучек, будто епидемия какая грянула? — удивлялся дед на ходу. — Машка с послом амуры крутит, ты вона с Варькой своей драму древнегреческую разыгрываешь, да еще и бесовка наша с участковым на пару потом истекають, да слюнки друг на друга пускают.

— Так август же дед, — пояснил я. — Это же почти март, а в марте… ну сам знаешь. Коты с ума сходят, а по их примеру и весь остальной народ.

— Вот осталось и мне тогда вдовушку какую найтить, — захекал дед.

— Тогда и Кощею, чтобы от коллектива не отрывался, — предложил я, перепрыгивая через очередную навозную лепешку.

— Кощею не надо. У него и так запас всегда имеетси.

— Не понял… Да блин, у них тут не улицы, а общественный туалет для коров!

— У Кощея завсегда в тайных комнатах несколько царевен да прынцесс сидит, — пояснил дед, наблюдая, как я очищаю о траву сапог.

— Да ты что?! А я ни одной не видел… Вот же старый маньяк!

— Ну-ка, внучек, сделай особо тупое лицо — сейчас через ворота проходить будем.

— Да ну тебя, дед… Здорово, служивые! А где тут у нас ближайшее кладбище? Дед достал, выведу погулять его… Так что вернусь один, а вы, уж прикройте, ребят, ладно?

Стрельцы ухмыльнулись и без вопросов пропустили нас.

— Паразит ты, Федька…

— Твоя школа да, дед?.. А зачем Кощею все эти принцессы?

— Прынцесс там сейчас всего одна штука, если не вру. А вот царевен ажно четыре обитаетси.

— Я правильно понимаю, дед, что царевна и принцесса, это одно и то же, только последняя — это импортный вариант?

— Точно, внучек.

— Ну и зачем Кощею такая головная боль? От Марьянки же еле отделался.

— Для престижу, внучек. Положено ему так, злодею. Ну и для других нужд. Ты еще маленький, рано тебе такое знать.

— Ой, да ладно!.. О, я помню этот овраг! Уже немного осталось до поляны… Значит и Кощей у нас на любовном фронте сражается?

— Да какой там фронт, внучек, — дед вылез из оврага и протянул мне руку. — Баловство одно… Ух-х-х… От тяжелый ты Федька…

— Сам раскормил, теперь не жалуйся… А что с ними потом Кощей делает, как наиграется?

— Отпускает обычно, — пожал плечами дед. — Что с ними еще делать-то? Если вредная девка попалась, то выкуп за неё требует, а если хорошая да послушная, то и сам золотишка ей отсыпет… Ага вот и дошли, радуйся внучек.

Точно. Наконец-то.

Горыныч уже ждал нас, валяясь на спине, поджав лапы и подставив чешуйчатое брюхо солнышку. Заметив нас, он перевернулся на живот.

— Здорово, Михалыч! — пробасила правая голова.

— Салют, Фёдор! — пропищала левая.

— Апчхи! — сказала средняя, подняв клуб пыли.

— Здорово, Горыныч, — поприветствовал я. — Заболел что ли?

— Да не, — отозвалась средняя, — просто по приколу. Смотри!

Она снова чихнула и более мощный клуб пыли окутал головы.

— Апчхи! — рявкнула правая голова. — Завязывай, слышишь?!

— Апчхи! — подтвердила левая. — Надоел, блин!

— Ладно, полетели, — скомандовал дед. — Потом развлекаться будете.

— А что это у Кощея такая суматоха? — повернулась к нам правая голова, когда мы прошли слой облаков. — Загонял нас совсем. Прикинь, Федь, вчера без продыху по свету мотался, да и сегодня уже и на Тмутаракань слетал, а потом на дальние шамаханские рубежи пришлось чесать, аж на Волгу. А теперь вот за вами.

— Не знаю толком, Горыныч, — осторожно ответил я. — Наверное, опять что-то затевает царь-батюшка.

— Затейник… — проворчала правая. — Но кормит он нас грех жаловаться, Федь. Всегда бы так.

Действительно, едва мы приземлились у Лысой горы, как из ворот выскочило несколько скелетов с освежёванными бараньими тушами.

— Во, видал? — подмигнул мне Горыныч. — Это всё мне. Ладно, давайте, жду. А я пока покушаю да вздремну маленько.

На царя-батюшку мы натолкнулись в тронном зале. Кощей стоял, заложив руки за спину и внимательно наблюдал, как на место старого трона ставят новый. Десятка два скелетов с каждой стороны постамента держали канаты, уходящие вверх к сложной системе блоков. Старый трон уже стоял у стены, а новый, ничем особо, на мой взгляд не отличающийся от старого, медленно опускался из-под потолка вниз.

— Здрасте, Ваше Величество. А чего это вы? — я кивнул на скелетов.

Кощей отмахнулся от вопроса:

— Прибыли? Хорошо… Пошли в Канцелярию.

И он размашисто зашагал из тронного зала, чеканя шаг и длинный плащ красиво, как у злодеев в итальянских вестернах-спагетти, заколыхался складками.

В Канцелярии Кощей устало развалился на диване, достал сигару и прикурил от огонька, вспыхнувшего на пальце. Тишка да Гришка тут же притащили пепельницу и робко протянули её Кощею в четыре лапки. Тот кивнул благодарно:

— Ух ты ути-пути! Какие поросятки! Так бы и съел!

Бесенята с визгом вкарабкались в моё компьютерное кресло, а дед неодобрительно покачал головой мол, неча маленьких пугать. Ага, испугаешь этих негодяйчиков, как же. Они уже довольно прыгали в кресле и показывали царю-батюшке длинные розовые языки.

— Михалыч, плесни коньячку, а? — попросил Кощей и выпустил клуб дыма. — Ну что, господин Секретарь, Федор Васильевич… Ага, спасибо, Михалыч. Ты тоже подсаживайся… Так вот, думал я думал и получается есть у нас только одно средство, чтобы правдоподобно меня привести в полное измождение для сдачи в плен.

Сидя на лавке около стола, напротив Кощея, мы с дедом вопросительно посмотрели на него.

— Соль, — коротко сказал Кощей.

Михалыч кивнул, а я попросил:

— Объясните, пожалуйста, Ваше Величество. Я ведь совсем не в курсе.

Тут всё просто и одновременно сложно оказалось. Идеальным способом привести себя в нужное состояние, была длительная, причем, сухая голодовка. Месяца через два-три после такого самоистязания, Кощей был бы совершенно обессилен. Но, как вы понимаете, ждать пару месяцев никто не будет, да и как это преподнести Гороху, не вызвав подозрений? Мол, Кощей так озаботился здоровым образом жизни, что сел на диету и из фитнес-клубов сутками не вылезает? Бред конечно. Существовали и другие способы, я толком их и не запоминал из-за особой экзотичности или чрезмерной жестокости. Ну, например, как убедить Гороха провести шестидневный древний обряд, крайне сложный, с задействованием толпы народа, кострами, сложными растительными ингредиентами и обязательным массовым жертвоприношением? В итоге Кощей выбрал самое простое, но крайне губительное для его здоровья средство, как вы уже поняли — соль. Я начал было удивляться, ведь я неоднократно видел, как царь-батюшка с аппетитом наворачивал и солонину и балыки, да мы даже как-то раз с ним удачно пива попили под шикарную астраханскую вяленую воблу. Когда я спросил о таком парадоксе, на меня посмотрели как на идиота. А ну да, конечно — волшебство.

Короче, для достижения нужного нам эффекта, царя-батюшку надо было обильно посыпать солью, как шмот украинского сала. Добавить перца, натереть чесноком… Шучу.

— Ты, Федька, — Кощей ткнул в меня сигарой, — пойдешь к своему дружку участковому и сдашь ему меня с потрохами. Да еще можешь и награду с него стребовать, — Кощей захекал, а потом закашлялся, внимательно осмотрел сигару и кинул в пепельницу.

Тишка тут же сполз с кресла и стал подбираться к сигаре, но был перехвачен бдительным Михалычем и, поскуливая полез обратно к Гришке, потирая отшлепанную задницу.

— Не очень как-то мне ваша затея, — поморщился я. — И может не поверить участковый, ну с чего бы это я вас предать надумал? Да и вообще, как выражается Аристофан — западло своих сдавать.

— Ну как хочешь, — Кощей пожал плечами. — Общую суть ты уловил.

Я кивнул:

— Придумаю что-нибудь более приличное, не переживайте, Ваше Величество.

— Да я и не переживаю. Когда там мастера обещают работу закончить?

— С летающим кораблём? — уточнил я.

— Нет, с новым резным сортиром для Гороха! Конечно с кораблём, с чем же еще?