Анатолий Казьмин – Канцелярия Кощея (страница 104)

— Через два-три дня, Ваше Величество… Деда, подлей царю-батюшке еще коньячку от нервов.

— Нервы это да, — вздохнул Кощей, залпом закидывая в себя коньяк. — Нервы уже ни к чёрту… Значит, Федор, готовь моё пленение аккурат как корабль построят. Хоть полетаю на нём маленько на прощание.

И он снова захекал, а Михалыч снова наполнил его бокал.

— Не нравится мне вся эта ваша затея с пленением, — вздохнул я.

— Да и мне не нравится, Федь, а куды деваться? О! Чуть не забыл! — Кощей покопался в складках плаща и достал из внутреннего кармана конверт, запечатанный сургучной печатью. — На, Секретарь, схорони подальше.

— А что там? — я повертел в руках конверт из плотной, желтоватой бумаги. Ничего не видно, а на ощупь вроде листок какой.

— Что надо, — отрезал Кощей. — Как упекут меня в тюрягу, позовешь бухгалтершу, Гюнтера и Михалыча, да при них и вскроешь. Понял ли?

— Так точно, Ваше Величество, понял.

Я поднялся и закинул конверт в сканер. К моим железкам никто прикасаться не осмелится.

— Ну, тогда всё, — Кощей поднялся. — Летите обратно, держите меня в курсе и готовьте моё пленение.

А мы взяли и не полетели, отложили полёт на завтра. И тому была причина — я собрался к Варе. Да, на свидание, если получится. Ну и что?

Дед, конечно же, никак не мог оставить меня одного в такой сложный момент, поэтому сбегал к Горынычу и договорился, что тот прилетит за ним завтра. Почему только за ним? А потому что я собирался заявиться к Варе верхом, как благородный рыцарь. Ну, про рыцаря это я загнул, конечно, еще чего не хватало. Но на Горыныче же я не мог к ней прилететь, пешком тоже как-то не очень, телега или карета Кнута Гамсуновича сразу отпадали, и оставалось у меня только единственное средство передвижения — конь. А из всех коней в мире я доверял только одному. Максимилиану, как вы уже поняли.

Сбегал к Кощею, спросил — не нужен ли ему будет Максимилиан на завтра? Кощей только отмахнулся, явно ему не до конных прогулок было. Ну и отлично.

Весь остаток дня я провел в подготовке к завтрашней встрече. Сначала надо было решить проблему с одеждой. В штанах на веревочке я к Варе показываться не хотел, как вы понимаете, а мой европейский костюм остался в Лукошкино. А гонять бесов по их подземным ходам ради личных дел мне было крайне неудобно. Хотя… Я задумался. А чего тут неудобного? Тут вообще мораль такая, что чем больше ты о себе любимом заботишься, подминая под себя всех остальных, тем больше тебя окружающие уважать будут. Решено! Я вызвал Аристофана и затребовал передать с попутным бесом мой европейский наряд, да еще и наорал на Аристофана мол, не дай бог помнут рубашку или брюки!.. Аристофан проникся моим приказом и воспринял его как нечто вполне естественное. А через полчаса, взмыленный бес из его команды, уже вручал мне аккуратный пакет причем, вручал с крайним уважением и даже лёгким страхом, уж не знаю, что ему там Аристофан наговорил. А что хорошо быть начальником у Кощея!

Дед, кстати, эксплуатацию подчиненных в личных целях тоже одобрил. Правда с оговоркой — если эта эксплуатация не будет на него распространяться. «А так, Федька, гоняй их в хвост и в гриву, всё равно от безделья маютьси!»

Надо было еще договориться с самим Максимилианом, но тут я легко нашел решение проблемы. Просто привёл его к нам в Канцелярию и запустил пару документальных фильмов. Над первым фильмом про строительство пирамид Максимилиан ржал во всех смыслах все сорок минут. А вот второй, о Гипербореи, как центра распространении современной цивилизации, ему очень понравился. А когда я его попросил завтра покататься немного, то он с радостью согласился. Труднее было его выпроводить назад в конюшню.

Ну а потом дед загнал меня спать пораньше. Да я и не стал особо противиться.

Разбудил меня не Дизель, чего я ожидал с покорной грустью, а дед с тарелкой своих фирменных оладиков. Причем часов в восемь утра, а не в шесть, как обычно меня Дизель будит.

— Поросята мои, — объяснил дед, хлопоча вокруг меня, — стащили у ентого твоего Дизеля любимое зеркальце и он гонялси за ними по всей Канцелярии с полчаса не меньше. А когда они зеркало возвернули, он как сел, вона на диван, так и сидит не колыхнётси.

А понятно. Оригинальное решение надо сказать. Дизель же запрограммирован запускать движок ровно в шесть. А если помешать ему, то надо ли запускать движок в другое время? А если надо, то почему не в шесть? Как бы он не завис от раздумий.

Когда мы с Максимилианом вышли на поляну перед дворцом, там уже собрался весь цвет местной элиты проводить Федора свет Васильевича на свидание с его девушкой.

Шеф-повар Иван Палыч вручил мне маленькую корзинку:

— Профитроли, Федор Васильевич. Каждая юная мадмуазель их просто обожает.

Кощей протянул мне большую алую розу:

— На, Федька, отдай своей прынцессе. Колдовская вещь — полночи на неё угробил. Три месяца стоять будет, не завянет. Цени.

Агриппина Падловна просто троекратно меня расцеловала и отошла в сторонку, промакивая платочком глаза.

Дед всхлипнул, хотел было перекрестить меня, но вовремя одумался и полез на Горыныча, бормоча что-то под нос.

Горыныч, цинично оскалившись, открыл было одновременно три пасти, но схлопотав от бдительного деда по ушам котомкой, ограничился запуском салюта в виде трёх струй пламени в небо.

Гюнтер ничего не сказал, только поплевал через плечо.

Толпа бесов вперемешку со скелетами тоже ничего не сказали, застеснявшись начальства, но очень выразительно подмигивали и ободряюще кивали.

Да меня на битву с Вельзевулом никто так не провожал! Да вообще никак не провожал, если честно, а тут… Я был тронут. Даже не ожидал за собой такой популярности.

Поклонившись всем сразу, я залез на Максимилиана, приладил поудобнее корзинку и розу и уже было хотел отправляться в путь, как Максимилиан тихо проговорил:

— Неудобно как-то, Федор Васильевич. Надо бы речь сказать.

Верно. Только не умею. А ладно. Я выпрямился в седле и заорал:

— Дорогие мои все! Спасибо! Вот от всего программистского сердца — спасибо! Я поехал. Пока.

— Мощно задвинул, — кивнул царь-батюшка и, развернувшись, зашагал во дворец.

— Начнем сразу с рыси, Федор Васильевич, — предупредил заботливый Максимилиан и мы отправились в путь.

С Максимилианом в дороге было не скучно. Иногда он доставал своей болтовнёй, но в целом рассказывал интересно и буквально обо всем на свете, так что я и не заметил, как пролетели эти пара часов до поместья Зубовых. А поместье, надо сказать, было не самым огромным, хотя по местным меркам считалось вполне зажиточным. По пути мы проехали только через одну деревеньку в двадцать-тридцать изб, а это совсем не малое поселение в этих местах, а всего таких деревень было у бояр Зубовых три. Не Рокфеллеры, но и бедствовать им не приходилось. Ага, а вот и сама усадьба. Вполне приличный такой трехэтажный терем, довольно длинный, да еще и куча маленьких построек вокруг. А вот забора в обычном понимании тут не было. Невысокое такое ограждение, а-ля «по газонам не ходить» и всё.

Меня наверняка заметили издалека, потому что когда я слез с коня, оставив его за спиной и поднявшись на невысокое деревянное резное крыльцо, постучал в дверь, мне открыла сама Варя.

— Привет, Варюш! — я протянул ей розу. — Пошли в кино?

— Куда пошли? — удивилась Варя, зарываясь носиком в розу.

— В кино. Это такое развлечение. Когда девушка встречается с парнем, то они ходят вместе в разные места. Ну и в кино тоже.

— Ты что, ополоумел, Федька?! Развлечься со мной приехал?! Ты меня еще на сеновал позови!

— Ой, нет, Варюш, нет! Это я не так выразился, извини! Ничего такого, ты не думай. Просто кино, это… Не я объяснить так не смогу. Пойдем, сядем где-нибудь, я покажу тебе, что это такое.

— Варвара Никифоровна, — над моим плечом зависла морда Максимилиана, — я прошу прощения, мне крайне неловко обращаться к вам с просьбой, а нельзя ли мне, пока вы с Федором Васильевичем будете… Что с вами?.. Федор Васильевич, мне кажется, ваша дама сейчас в обморок упадёт.

Это я уже и сам заметил. Варя, широко открыв глаза, часто крестилась и тихо сползала по двери вниз. Я подскочил к ней и, подхватив за талию (ух, класс!), не дал ей осесть на крыльцо:

— Варюш, да это конь такой говорящий, не пугайся! Вот познакомься, его Максимилиан зовут и он очень хороший.

— Максимилиан, — подтвердил Максимилиан, куртуазно шаркнув копытом. — Уж простите, уважаемая Варвара Никифоровна, что я своими необдуманными действиями вызвал у вас столь негативную реакцию. Заверяю вас, что Федор Васильевич, совершенно не погрешил истиной, назвав меня хорошим.

— Говорящий… — протянула Варя, высвобождаясь к моему великому сожалению от моей дружеской поддержки. — Ой, правда, что ли?! Как здорово!

— Спасибо, Варвара Никифоровна, — поклонился конь. — Однако же, возвращаясь к моей просьбе и совершенно не желая мешать вашей беседе с Федором Васильевичем, позволительно ли будет мне попастись вон на том лужку? Проголодался, знаете ли, за долгую дорогу, как ни неловко в этом признаваться.

— Ой, ну конечно, господин Максимилиан! — захлопала в ладоши Варя. — Кушайте на здоровье! А хотите, я прикажу вам овса подать?

— Весьма любезное предложение, Варвара Никифоровна! — обрадовался Максимилиан. — Если это конечно, не затруднит вас.