анатолий казаков – Связь времён (страница 9)

Некоторые мои коллеги, как не пытались себя обезопасить от заразы, заболевали сами. Были даже такие, кто самостоятельно вскрывал себе бубоны. В последнее время медицина выяснила, болезнь, прозванная чёрной смертью или чумой, имеет три формы. Первая, и она же самая лёгкая, называется бубонная. Здесь, главное - вовремя вскрыть бубон. Прочистить его от гноя и крови. На освободившееся место приложить смесь древесной смолы и корня лилии, можно использовать шкуру лягушки с высушенными человеческими экскрементами. Лучше всего помогает живой голубь. В присутствии пациента, птицу нужно вскрыть и приложить к ране. Кто по богаче использует тёртые изумруды в смеси с сильно пахнущими травами. Если вскрыть и обработать бубон до прорыва его в кровяное русло, а на противоположной стороне произвести флеботомию, то больной вскоре выздоравливал и повторное заражение исключалось. При второй форме гной попадал в кровь и человек погибал в течение суток. Последняя и самая страшная, заразная и скоротечная форма - это поражение легких. Несчастный задыхается, кашляет кровью. С утра он был ещё здоров, к обеду появлялся озноб. Вечером одышка, затем удушье и кровавый кашель. До следующего утра такие не дотягивают.

Кроме лечения пациентов в лазаретах, приходилось вскрывать бубоны в домашних условиях. Много раз заходил в дома, где, казалось и живых никого не осталось. В одной из халуп, наткнулся на молодого человека. Покрытый бубонами и чёрными пятнами по всему телу, он часто дышал. Жить, я думаю, парню оставалось не дольше нескольких часов. Чтобы хоть как-то облегчить состояние умирающему, я сделал ему кровопускание. На том же полу, в двух метрах от молодого человека, лежала мёртвая, по пояс обнажённая женщина. Кожа её лица по цвету напоминала пергамент. На груди трупа, обхватив ручонками тощую мамину грудь, лежал живой ребёнок, трёх - четырёх месяцев отроду. Голодная малютка тщетно пыталась высосать хоть несколько капель материнского молока.

Какое-то время я стоял и смотрел на эту жуткую картину. В моей израненной душе всё переворачивалось от горечи и сострадания. Сколько осталось жить этим двум несчастным? Час? Два? Как бы, не сжималось моё сердце от жалости, помочь я им уже ничем не смогу. Кто знает, может вскоре, я последую за ними. Как это ни прискорбно, но передо мной суровая реальность. Святые отцы говорят:

- Всё в руках Господа.

А существует ли он, этот Бог? И что ждёт нас на том свете? Может совсем не Рай, а только холод, темнота и черви.

***

Сегодня еле открыл глаза. Накануне отпахал полторы смены. Сутки, а потом ещё девятку за напарника. Не вышел доктор на работу - какие-то у него сложились обстоятельства. Бывает. Все мы люди. Ночью спал, как убитый. Но всё-таки, несколько отрывков сна припоминаю. Не могу подавить сонливость. На работу только через два дня. Нужно хорошенько выспаться.

***

Чем дольше я работаю в медицине, тем больше прихожу к заключению, что в нашей стране у врача прав не больше, чем у быка на скотобойне. Получая диплом или надевая белый халат перед очередным дежурством, ты заранее становишься виноватым во всех преступлениях, которые ты ещё не совершил, но потенциально способен совершить.

Много раз в своей практике, успешно разрулив сложные ситуации или вытащив безнадёжных больных с того света, я становился предметом детального и жёсткого разбора на планёрках. Строгие комиссии, состоящие из корифеев медицины, скрупулёзно изучали документацию, стараясь найти дефекты в работе врача. В свою очередь, представители страховой медицины, этой пиявки на теле честно работающих врачей, тщательно рассматривают каждую букву и запятую в картах вызовов, пытаясь отыскать хоть малейшие отклонения от стандартов качества и протоколов. Им плевать, что от пациентов идут благодарности, а родственники спасённых людей приходят на подстанции, чтобы сказать спасибо.

Приведу в пример случай, подтверждающий мои слова. В одном из вузов города случился пожар. На место выехало несколько бригад скорой помощи, в том числе и старший врач смены. Все работали чётко и слаженно. В результате никто из пострадавших не погиб, всем на месте была оказана необходимая медицинская помощь, все пациенты в итоге доставлены в соответствующие их нозологиям стационары. Казалось, со стороны «скорой» всё сделано, как нельзя лучше. Нет, на следующий день старшего врача, того самого, руководившего эвакуацией пациентов из очага пожара, вызывают на комиссию. На разборе умные дяди обвиняют доктора во множестве дефектов и недочётов в работе. Выносится вердикт - наказать. На второй день готовится приказ о лишении провинившегося врача стимулирующих выплат.

И тут, как снег на голову. Из телевизора, стоящего в холле звучит речь мэра. В своём выступлении он высказывает огромную благодарность врачам станции скорой помощи за слаженную работу. Вот так! А приказ-то уже готов. И тот виновник уже вызван в администрацию для ознакомления. Как быть? Пришлось нашим крючкотворцам срочно дать «заднюю» и ликвидировать приказ вместе с протоколом комиссии.

Когда в коллективе узнали об этих событиях, кто-то из моих коллег произнёс:

- Надо было тот приказ засунуть кое-кому в известное место и залепить то место скотчем. Пускай ходит, переваривает.

Со своей стороны, я не одобрил высказанное радикалом предложение. Считаю, для медиков, как представителей самой гуманной профессии, такие речи не допустимы.

В последнее время требования к врачам и фельдшерам «скорой» увеличились. А количество желающих идти на эту адскую работу уменьшилось. И все, даже наши конченые маргиналы понимают, в чём причины. Умные дяди с высоких трибун вещают, что в помощь, доктора выездных бригад, получили планшеты. Что-то я в этом сомневаюсь. Подумайте. Кадров не хватает. Доктора и фельдшеры часто работают по одному, а требования, прописанные в служебных обязанностях к медперсоналу, никто не отменял.

Представьте себе хрупкую, невысокого роста женщину или девушку, еле идущую по глубокому снегу, обвешанную, как новогодняя ёлка всяким хламом. В одной руке тяжеленный медицинский ящик, во второй папка с документами, на плече кардиограф, тоже не из лёгких, на шее болтается планшет. А в недалеко стоящей машине её ждёт ещё дыхательная аппаратура, реанимационная, токсикологическая и родовая сумки, портативные и стационарные носилки, небулайзер, ящики с растворами для переливания и ещё всякая дребедень по мелочи. Не забывайте, что после вызова или нескольких вызовов, а бывает и утром, после окончания суточной смены, сохраняя бодрость духа и ясные мозги, ей ещё нужно сесть у монитора компьютера забить туда всю информацию, которую она наработала за дежурство. А если, вдруг начальство или страховая найдёт недочёты в её работе или придёт жалоба от какого-нибудь недовольного обслуживанием клиента? Ну, тогда завтра утром пожалуйте на разбор к начальству, со всеми вытекающими из того последствиями.

А недочётов в деятельности врача можно найти массу. Здесь не нужно долго размышлять. Во-первых, доктор, как тупой, безжизненный и беспристрастный аппарат, должен чётко, не отклоняясь ни на йоту, выполнять стандарты качества. Если, где-то, как-то проявил вольность - значит виновен. Отклоняться от протокола считается преступлением. Во-вторых, если врач не уговорил пациента, которому нужна госпитализация, пускай больной подписал, хоть десять отказов - виновен, значит, плохо уговаривал.

Теперь рассмотрим поведения противоположной стороны. Во время записи ЭКГ, БОМЖ оплевал медика с ног до головы. Ничего особенного. Нам, обычно говорят - вы должны надевать маску и перчатки. А после вызова, всегда можно помыть лицо и руки. Маргинал ударил врача по лицу. Ничего страшного, бывает. Его можно понять, он больной человек. В конце концов, не убил же, переживёте. И даже в полицию писать заявление не нужно. А то, пока в отделе полиции сидите, кто будет вызовы обслуживать? Правильно, надо понимать сознательным людям, что с кадрами напряжёнка.