анатолий казаков – Связь времён (страница 8)

В нашей скоропомощной среде о таких пациентах обычно говорят - кто «скорую» часто вызывает, тот долго не живёт. Этот неоспоримый и доказанный практикой постулат к бабуле не имеет отношения. Несмотря на свои десятки диагнозов и эффективное лечение представителями местной медицины, пожилая пациентка жила и упорно продолжала изголяться над местными эскулапами.

Но, как известно, всё плохое, да и хорошее тоже, рано или поздно заканчивается. И вот, наконец, свершилось. Ну, понятно, что повезло, как всегда мне.

В одно прекрасное летнее утро поступает от нашей ненаглядной, звонок:

- Приезжайте скорее! У меня сильные боли в груди.

И звонит-то она не как обычно. Бабушка всегда вызывала «скорую», сохраняя дружески – приветливый тон. Так обычно звучит желание пообщаться с приятным собеседником. А тут чувствуется какая-то тревога в голосе. Но вызов принимала диспетчер, поэтому я особо не напрягся, поехал, как всегда спокойно, не загружая себя эмоциями. Сегодня работаю с фельдшером, можно сказать - лафа. Такое в отделении бывает редко из-за проблемы с кадрами. Но когда случается, возникает ощущение, что счастье привалило.

Еду и думаю - опять, наверное, какая-нибудь ерунда, быстро съезжу и закончу свой завтрак. Как всегда, в спешке не успел путём поесть дома.

Подъезжаем к до боли знакомому, ставшему уже почти родным дому. Заходим, смотрим на пациентку и видим - правая рука лежит на груди, лицо бледное, потное, губы синие и жалобно так стонет. Быстро накладываем электроды, пишем… Так и есть - острый нижний Q –инфаркт, да ещё политопная экстрасистолия. Не знаю почему, но в голове промелькнула мысль - и на старуху бывает проруха.

Сразу отправляю фельдшера в машину за дефибриллятором. Пускай этот пластмассовый ящик стоит рядом. С ним, как-то спокойнее себя чувствуешь перед инфарктниками.

Помощница быстро вернулась, открываем сумку, чтобы начать лечение. Только мы успели брызнуть пациентке под язык нитраты, дать аспирин и клопидогрел, как старушка вытянулась, да так, что возрастные косточки захрустели, глазки закатились, зрачки поплыли. Остановка!..

Вот это да! Уж чего-чего, но такого от нашей постоянной клиентуры я не ожидал. Сразу начинаю массаж. Помощница мгновенно распаковывает дефибриллятор, включает, накладывает электроды. По моей команде идёт разряд. Один, потом ещё один, каждый раз увеличивая силу тока. В перерывах между разрядами не забываем про НМС и ИВЛ. В кубитальную вену струйно адреналин и атропин.

После третьего разряда на кране дефибриллятора ритмичные сокращения, и даже экстрасистол нет. Восьмидесятилетняя пациентка постепенно начинает приходить в сознание.

В последствии, перебирая в мыслях всю свою врачебную практику, пришёл к выводу - успешных реанимаций у пациентов столь преклонного возраста у меня не было ни одной. Обычно, они успевали отойти в мир иной ещё до приезда «скорой».

Ну а сейчас перед бригадой стоит нелёгкая задача, довезти нашего «божьего одуванчика» до кардиореанимационного отделения живого, в целости и сохранности.

Настраиваем систему, кладём чуть живое тело на носилки. Закатываем всё это в салон. На всякий случай дефибриллятор стоит рядом в разобранном виде. Мало ли, что может случиться по дороге? Едем в двадцатую кардиологию, с высокой скоростью, удачно объезжая колдобины и ухабы, Доехали за 20 минут, сдали быстро, претензий от докторов реанимации не было.

В тот же день коллектив ЦРБ, куда входят стационар, поликлиника и отделение скорой помощи, узнав, что пожилая, вечно больная женщина, мучавшая их десятки лет, угодила в городскую больницу с инфарктом, был немало удивлен. Что касается меня? Считаю, в произошедшем нет ничего особенного. Мировая медицина знает много казуистических случаев. Ну, отвезли и отвезли, можно и забыть. Как бы, не так. Дальнейшие события развивались в очень неприятном для меня ключе.

Прошло больше месяца. Спокойно работаю. И совсем перестал думать о той бабуле и об её инфаркте. Зря, я рано успокоился. И вот эта пенсионерка, мною спасённая, буквально вытащенная с того света, приходит на станцию, и в категоричной форме требует лечившего её доктора. Ну, если требует, ладно, думаю, может спасибо сказать хочет?

Оказывается, пожилая женщина, вызывает врача, типа на «стрелку». Смотрит на меня в упор и нагло, без тени стеснения заявляет:

- Где мой мост?

Поначалу, я даже немного растерялся. Что за мост и какое я имею к нему отношение? Оказывается за время наших реанимационных пособий и нахождения в стационаре у бабушки исчезло несколько зубов. Я понимаю, что в момент клинической смерти у людей съезжает крыша (в смысле мозговая). Но предъявы-то от старушки конкретные. Я уж со страхом подумал - не золотые ли зубы у бабушки исчезли? С облегчением выяснил, что нет. Мост был сделан, говоря терминологией представителей правопорядка, из белого металла. Фу! Как от сердца отлегло. А то зарплаты бы не хватило с бабкой рассчитаться.

Попытался старой объяснить, что в её зубастый рот я не лазил. Искусственную вентиляцию лёгких бригада проводила только мешком амбу. Стояли у неё какие-нибудь мосты или нет, мне не ведомо. Но упорная бабуля не отступала - типа отдай, а то я здесь ночевать останусь. После длительных разборок, удалось уговорить её съездить в стационар, может там, лечившие её медики, что-то знают о бабушкиных зубах. Пожилая женщина покинула отделение расстроенная и неудовлетворённая.

Через неделю старушка пришла ещё раз, потом ещё. Она требовала поискать свои зубы в машине, в медицинских ящиках. Пенсионерка настоятельно требовала, чтобы я бросил все свои дела и всерьёз занялся поиском её пропажи.

И вот, вдруг, как отрубило. Та самая наша постоянная пациентка перестала приходить в отделение, чтобы в очередной раз потрепать мне нервы. Мало этого - она прекратила вызывать скорую помощь! Здесь, по-моему, есть несколько вариантов.

Во-первых, после пребывания в ГКБ №20, бабушка полностью вылечилась. Во-вторых, нашла, наконец, свои зубы и решила с медициной больше не связываться. Есть ещё вариант, и он мне кажется самым верным. Да, что поделаешь? Все мы смертны.

Доктора реанимации ГКБ №20 рассказывали мне забавный случай. К ним поступал мужчина бомжеватого вида. Этот бедолага дал остановку прямо в приёмном покое. Его долго реанимировали, и, как это часто бывает, с удачным исходом. И вот санитарки, перед помещением пациента в реанимационное отделение, стали снимать с него одежду. В момент потери сознания у людей расслабляются сфинктеры. И тут произошло то же самое. Мало того, что брюки грязные, они оказались ещё испачканы фекалиями. Санитарки не придумали ничего лучшего, как положить штаны клиента в герметический пакет и выбросить на помойку.

«Благодарный» пациент после выписки потребовал свои вещи чётко по описи. И пришлось бедным докторам отделения всем скопом сбрасываться, чтобы купить БОМЖу новый костюм. Да, вот такой у нас менталитет. Мы ценим ржавые железки и грязные штаны выше собственной жизни.

Глава 7

Шёл 1349 год от Рождества Христова. Чума продолжала гулять по Европе, творя своё чёрное дело. Полностью, до единого человека, вымерли многие селения, обезлюдели целые районы. Некому стало пахать землю. За смертями неумолимо последует голод. Повсюду собаки и скопища крыс с кишащими на них блохами обгладывали человеческие останки. Многие, ещё полные сил и энергии люди, стараясь уйти от болезни, бежали в другие города, деревни, Ещё не охваченные эпидемией. Но зараза шла за ними следом. И в тех областях, куда они приходили, через три – четыре дня начинался мор.

Тяжёлая, крайне опасная и очень нужная, работа образованных врачей и простых хирургов начиналась с рассветом. В своих клювастых масках, напичканных ароматными травами и камфарой, они оказывали помощь всем страждущим. Пациентов лечили в лазаретах. К тем, кто не мог передвигаться, приходили домой. Многие медики принимали больных у себя, в своем жилище.