анатолий казаков – Профессия по призванию. Вторая книга. (страница 6)

К банкомату подходят двое – мужчина средних лет и старик. Дед отдаёт, по-видимому, сыну банковскую карту. Тот снимает деньги и всю наличность кладёт себе в карман. Старик с дрожью в голосе тихо произносит:

– А мне:

Сын грубо отвечает:

– Тебе? Придумал. Потеряешь ещё!

Оба выходят на улицу. Впереди с гордым видом шагает сын. За ним, униженный, сразу ставший ниже ростом, старик.

Люди, стоявшие, у других банкоматов и наблюдавшие этот эпизод, не проронили ни слова. А зачем вмешиваться, такое отношение к людям пожилого возраста в нашей стране в порядке вещей.

В Берёзовском районе есть деревня Верхняя Базаиха. Путь до неё не близкий. От районного центра ехать не меньше сорока минут.

«Скорую» вызывает местный фельдшер. Повод – парализовало. Приезжаем. Во дворе стоит личный автомобиль. Встречает нас медработник. В доме холодно, почти как на улице. На кухне около печи копошатся двое молодых. Дед лежит на койке по шею прикрытый одеялом. Выясняю обстоятельства. Дед живет один. Топить печь и готовить себе еду у старого уже не хватает сил. Поэтому в доме неделю не топлено и соответственно дед голодный. Молодые живут в городе. Постоянно не наездешься. Брать старого к себе не хотят. Да и сам старик не сильно желает к ним ехать.

Осматриваю пожилого пациента. Никаких отклонений в неврологической симптоматике нет. ЭКГ в пределах возрастной нормы. Единственное что есть – сахар крови 3,5 ммоль/литр. Но, на фоне недельного голодания такое вполне возможно. Ввожу внутривенно глюкозу, заставляю родственников напоить пациента сладким горячим чаем. Сахар поднимается до 5 ммоль/литр. Даю рекомендации – накормить, обогреть. В госпитализации человек не нуждается.

Вроде всё сделано. Дед лежит довольный улыбается. Собираюсь уезжать. Но фельдшер встала стеной. По её мнению больного срочно нужно отвезти в стационар. Спрашиваю:

– Зачем? Чтобы в больнице его накормили горячим супом и приготовили для старого тёплую ванну? Так это могут сделать и родственники.

Ответ меня убил. Фельдшер заявила, что родственники далеко живут и к тому же работают. У них нет возможности ухаживать за дедом. А у пациента по её мнению назревает инсульт.

Не знаю, как насчёт инсульта, но скандал конкретно назревал. Налицо была договорённость между медиком и родственниками, а именно, желание сбагрить старого человека и освободиться от обузы ухаживать за ним. А средством исполнения своего подлого замысла, авторы решили использовать скорую помощь. Не хотелось мне ни с кем выяснять отношения, скандалить. Я выбрал самый простой вариант. Подошёл к старику, с удовольствием хлебавшему приготовленный родственниками суп, четко и ясно, так, чтобы было слышно и на кухне, спросил:

– В больницу поедем?

Дед отвечает полным набитым супом ртом:

– Зачем? Мне и здесь хорошо.

Да, к сожалению, бывает в нашей работе так, что некоторые нечистоплотные родственники пытаются использовать скорую помощь в своих иногда даже корыстных целях. Далеко не всех устраивает перспектива бегать по поликлиникам, выбивать направление на плановую госпитализацию для своих больных неходячих, а порой и совсем чуть живых матерей и отцов. Гораздо проще вызвать «скорую», наврать доктору с три короба, пугнуть жалобой, припомнить врачебный долг, не помешает приплести сюда до кучи ещё и Гиппократа. Глядишь, врач и клюнет на уговоры и начнёт таскать ненужного вам старика по всем больницам.

У меня бывали случаи, когда я просто ловил людей на лжи. Некоторые, потупив взор, мямлили:

– Ну, вы ведь врач, вы обязаны терпеть.

Другие нагло высказывались:

– Что от тебя убудет, если поездишь час-полтора?

К пожилым людям я всегда относился с уважением. Человек прожил большую жизнь. Многое видел, испытал, много знает. Очень хорошо, если он адекватен и видит в молодом собеседнике полноправного и полноценного человека, а не наивного недоношенного салагу, которого легко можно раскрутить на деньги или всегда использовать в своих корыстных целях. Иногда мне попадались люди, намного старше меня, которые сразу, при первом общении пытались расставить все точки над i. Своим поведением и манерой разговаривать, эти субъекты пытались показать, что именно они в любой ситуации главная фигура, а ты просто так – блоха, и ничего серьёзного из себя не представляешь.

Да, приходилось иногда ставить их на место. Популярно объяснять суровую правду жизни. Что интересно, после подобных конфликтов, они переставали со мной общаться. Когда происходил такой резкий поворот во взаимоотношениях, я особо не расстраивался. Про себя думал: – Ну, игнорируете вы меня, как личность, ну и чёрт с вами. Проживу как-нибудь и без вашего общества.

Из соседей по даче, таких въедливых старпёров у меня было трое. Не хочу в отношении этих людей употреблять обидные и оскорбительные эпитеты, все они уже давно покоятся в земле сырой. А о мёртвых, как в народе говорят – или хорошо, или ничего. Просто попытаюсь в нейтральной форме изложить диалог с одним из них.

***

Однажды, после тяжёлого суточного дежурства, приезжаю на дачу. Только затопил печку, переоделся, решил немножко полежать, отдохнуть, вдруг слышу, кто-то орёт моё имя за забором.

Выхожу на крыльцо. Вижу, у калитки стоит дед. Спрашиваю:

– В чём проблемы?

Ответ:

– Я свою машину не могу завести.

– Если ты не в курсе, я по специальности врач. И в машинах понимаю не больше тебя. Ищи специалиста.

То, что потом высказал этот персонаж, меня настолько поразило, что несколько секунд я искал в своей памяти место, куда можно послать человека, чтобы он долго оттуда не возвращался. Произнёс дед следующее:

– Ты ведь врач. Ты должен помогать людям. Ты даже клятву давал. Ты обязан пойти и завести мне машину.

Какое-то время я стоял, тупо осмысливая сказанное. Мало того, что до встречи с этим великовозрастным типом с явными психическими отклонениями, мне пришлось на дежурстве больше суток выслушивать всякий бред, и вежливо на него, подбирая выражения, деликатно отвечать. Так ещё и сейчас в свой законный выходной я ещё должен копаться в чьей-то старой железной рухляди. Посмотрел я на деда. Вроде лицо осмысленное, не похож на идиота. Хотя, как мне рассказывали знакомые психиатры – не всякого человека можно сразу признать сумашедшим или конкретным психом.

Не стал я грубить. Отказал деду, сославшись на усталость. Тот, уже разворачиваясь ко мне спиной, спросил:

– Значит, не поможешь?

– Был бы я психиатром, может быть и помог бы. Но, к сожалению, у меня другой профиль.

Дед глубоко вздохнул и поковылял прочь.

Стыдно мне стало перед Гиппократом. Встретил бы я его, и откровенно сказал бы:

– Извини, братан, что не сдержал клятву. Ну не соображаю я в двигателях внутреннего сгорания! Виноват! Каюсь!

Гл. 6 Парася

Появилась у нас в один прекрасный летний день некая молодая дама. Такая вся слегка упитанная, невысокого роста, возрастом 22–25 лет. Сидит себе на кухне, рассматривает всех входящих надменным взглядом, причём ни с кем не здоровается.

Думаю, что за чудо появилось. Может, какая-нибудь психобольная ненароком дверью ошиблась, или недовольная родственница одного из наших пациентов с претензией к докторам заскочила, решив выяснить отношения.

Ближе к девяти часам утра ситуация прояснилась. Эта особа натянула на свою пышную фигуру халат, нацепила на голову белый чепец. С гордым, независимым видом прошла мимо врачей, обсуждающих предыдущую смену, и на какое-то время исчезла. Как потом выяснилось, ушла к старшему фельдшеру получать инструкции.

Вообще-то, начальству можно было представить нового работника на планёрке перед всем коллективом. Но, к сожалению, новая сотрудница пришла на работу после восьми часов, т.е. опоздала на свою первую смену. Мне этот факт сразу не понравился. На своём жизненном опыте могу уверенно сказать – там, где нет дисциплины, не будет и нормальной работы.

Поставили эту даму на должность фельдшера специализированной кардиологической бригады. На сей раз мне крупно повезло, счастье привалило другим врачам. У меня к новой сотруднице неприязнь появилась с первого момента, как только я её увидел. Причём антипатия к ней росла с каждой следующей сменой.

Мне очень не нравились в этом человеке высокомерный тон, надменность в поведении. Обедая на кухне, невольно наблюдая за её поведением, у меня появлялось ощущение, что у всех мужиков перед Парасей, существует неизгладимая и неискупимая вина. Обидное прозвище, которое я назвал, приклеилось к ней с чьей-то лёгкой руки. Честно говоря, я даже не помню её настоящее имя.

У меня не было ни одного случая разговора или беседы с ней по работе и даже на отвлечённые темы. Иногда я наблюдал, как она ведёт себя с другими, и поражался, как люди выносят её высокомерие и надменность. А некоторые черты характера Параси, меня просто убивали.

Во-первых, она считала себя писаной красавицей. Хотя, в данном аспекте у всех мужчин на подстанции, не только у меня, возникали крупные сомнения. По-моему, красоту женщины правильно может оценить только мужчина. Природой так заложено. Этот божественный дар, сидит в генах каждой мужской особи. Сама женщина может считать себя хоть мисс Вселенная, но если от тебя, как от холеры шарахаются мужики, значит никакая ты не мисс, а совсем наоборот.