анатолий казаков – Профессия по призванию. Вторая книга. (страница 3)

Если мы не научимся уважать себя и свою работу, никто не будет уважать нас.

Направляясь на место своей трудовой деятельности в поликлинику, стационар, выходя на суточное дежурство на скорую помощь, мы должны всегда помнить – как бы ни была тяжела, ответственна и опасна наша работа, по окончанию её этого кошмара мы обязаны живыми и в полном здравии вернуться к своим семьям.

Гл. 3 ДТП

Среди вызовов, куда выезжает скорая помощь, дорожно-транспортные происшествия по летальности занимают первое место.

Нам повезло жить в городе-миллионнике. На основных транспортных артериях, и не только на них стоят знаки ограничения скорости, очень много камер, на перекрёстках сотни светофоров. Дороги сплошь расчерчены сплошными, пунктирными и прочими линиями.

Но, все эти средства предотвращения ДТП не мешают несознательным гражданам города нарушать ПДД. А именно, не соблюдать скоростной режим, переходить проезжую часть в неположенных местах или в положенных, но на красный свет светофора.

По роду своей работы и на личном автомобиле, мне приходится часто ездить по улицам нашего города. Поэтому не понаслышке, знаю обо всём, что творится на дорогах и во дворах краевого центра.

Автомашины СМП оборудованы спецсредствами, куда входят световые сигналы – проблесковые маячки и звуковые. Последние могут издавать следующие звуки – визг, бывает высоким и низким, тревожный звук, для привлечения внимания водителей впереди идущего транспорта и мегафоны – громкий, гудящий звук.

Ну, и наконец, угрожающая окраска автомашины. Кроваво-красные широкие полосы по всем бортам, такого же цвета кресты. А надписи, типа «реанимация» довершают всю эту сюрреалистическую картину.

Когда описанный выше фургон в полной боевой раскраске, включив все свои звуковые и световые устрашающие простого обывателя спецсредства, на бешенной скорости проносится по проспектам, напуганным автомобилистам ничего больше не остаётся, как тут же, не теряя ни секунды времени, моментально успевать отскакивать в сторону. В этот момент всем, увидевшем это зрелище понятно – внутри «скорой» находятся умные и грамотные специалисты, посвятившие свою жизнь спасению больных.

Машины скорой помощи имеют право нарушать правила дорожного движения. Такая у «скорой» работа. Поневоле нарушишь, если в салоне человек, находящийся на грани жизни и смерти.

Кто-то скажет, что особо спешить нет смысла. «Скорая» должна в своём арсенале иметь всё необходимое для спасения жизни пациента. Для полной ясности, для тех, кто несколько оторвался от реальности, могу сказать – не все авто СМП оборудованы как стационарное реанимационное отделение. Существует несколько классов автомобилей скорой помощи. В районах вообще работают допотопные УАЗики. А пациенты там бывают не менее тяжёлые, чем в городе. Да и в краевом центре в последнее время не всё так гладко. Для «скорой» всегда стояла и стоит до сих пор приоритетная задача – скорейшая доставка пациента в стационар. Вот, они и летают на высокой скорости, с мигалками и сиренами.

Поэтому, даже если вам, глубоко наплевать на окружающий вас мир, имейте в виду, что в салоне «скорой» может лежать ваш горячо любимый родственник. И вам, на всякий случай, лучше будет уступить дорогу. Этим вы поможете сохранить чью-то, а может вполне оказаться вашего родственника, жизнь.

Случаются трагедии и с сотрудниками «скорой». За долгие годы моей работы на Станции СМП, погибли несколько моих коллег. Погибли, как герои, выполняя свой долг.

Кто виноват в их гибели? Трудно сразу ответить на этот вопрос. На то есть полиция и прокуратура, они разберутся.

Может, я ошибаюсь, но остаюсь до сей поры уверен, что какая бы не возникла экстремальная ситуация на работе, жизнь и здоровье медицинского персонала, должны стоять на первом месте. При транспортировке любого, даже крайне тяжёлого больного, как бы не спешила «скорая», водитель «скорой» должен обеспечить безопасность движения.

А водители на дорогах, заметив красно-белую машину, с включёнными световыми и звуковыми сигналами, обязаны её пропустить. Препятствовать движению «скорой», я считаю преступлением.

***

Работая в составе реанимационной бригады, мне однажды пришлось выезжать на самую ужасную в истории городской ССМП автоаварию. Возможно, ошибаюсь, но на моей памяти, пока я работаю на скорой помощи, такого количества трупов на одном ДТП не было.

Поздно вечером, зимой на улице Волжской лоб в лоб столкнулись две легковые автомашины. В одной сидели молодые парень с девушкой, в другой тоже молодые парень и две девушки. Никому из них, как мне известно, не было и тридцати лет.

В момент столкновения сразу погибли четверо. Мы примчались быстро. ГАИ на месте ещё не было. Вечер, темно. Фонари горят тускло, местами через одного. Машины в лепёшку. Вытаскиваем на белый снег по одному четверых в надежде, хотя бы у одного найти признаки жизни, бесполезно – все мертвы.

Подхожу к парню, зажатому в одной из машин. У него определяются редкие подвздохи. Но до него не добраться. Автомобиль так покорёжило, что водителя зажало намертво. Вызываем спасателей. Пока они ехали, парень перестал подавать признаки жизни. Когда из раскуроченной машины, труп молодого человека, наконец, вытащили, осмотрел я его. Череп деформирован, множественные переломы рёбер, переломы бёдер. Травма, не совместимая с жизнью.

Лежали они все пятеро рядком на белом снегу. Молодые, красивые. Вот так, по чьей-то минутной глупости, сразу в один момент может прерваться жизнь нескольких невинных.

Каждый случай массовой автоаварии, разбирается на следующий день на планёрке, на центральной подстанции. Попавший под раздачу доктор, должен все, что произошло, изложить подробно. Описать, как можно детальнее каждого пострадавшего. Мне, в принципе, и описывать-то было нечего. У всех пятерых травмы, не совместимые с жизнью. Никому из них я не успел оказать какую-либо медицинскую помощь. Поэтому разбор закончился быстро. Недостатков в моей работе не нашли.

Бывает иначе. У меня за много лет моей работы и многократного присутствия на подобных сборищах, сложилось впечатление, что они проводятся только с одной целью – поиск дефектов в работе врача с последующим вынесением приказов и естественно наказанием. По мнению моих коллег эта практика специально придумана администрацией для прикрытия, говоря простым языком своей задницы. Например, придёт жалоба от населения или какой-нибудь негативный сигнал сверху, а они сразу раз – копию приказа, типа виновные уже наказаны. И снова наше начальство, как всегда в шоколаде.

Хочу привести яркий пример, говорящий о подобной политике администрации СМП.

Работал на станции СМП один грамотный, уважаемый всеми врач. Работал доблестно много лет в реанимационной бригаде. Претензий к нему никогда не было, по крайней мере, я о них не знаю.

И вот однажды, возможно, где-то, когда-то он кому-то не угодил, может, сказал что-то лишнее, и его решили в назидание другим слегка потравить.

Выезжает он на ДТП с несколькими пострадавшими. Действует по протоколу. Как первый, прибывший на место, берёт на себя функции врача-эвакуатора. Оценивает всех задействованных в автодорожке. Вызывает нужные бригады – реанимационные, педиатрические, линейные. Самого тяжёлого берёт в свою машину, начинает лечить. Дождался, пока бригады разберут всех пациентов, затем со своим поехал в БСМП.

На следующий день на планёрке, ему задают вопрос: – А почему, вы со своим крайне тяжёлым пострадавшим так долго стояли на месте аварии? Подобная ваша тактика могла привести к утяжелению его состояния.

Вердикт – доктор виноват, приказ, наказание.

Проходит неделя. Опять тот же доктор выезжает на похожее ДТП. Ну, теперь-то он умудрён опытом, знает, как себя вести. Снова он врач-эвакуатор, снова вызывает нужные бригады и как в прошлый раз берёт в салон самого тяжёлого пациента. Мужчина находится в очень тяжёлом состоянии. Перекладывать в другую машину его нельзя. Может сработать «синдром носилок». Это то, чего боятся врачи «скорой». При очередном перекладывании с носилок на носилки больной погибает. Наш врач решил передать бразды врача-эвакуатора другому доктору и повёз своего пациента сам.

Когда на состоявшейся на следующий день планёрке, его снова признали виноватым, наш доктор послал всё начальство на три буквы и уволился. Молодец! Правильно сделал! Одобряю!

Мне тоже приходилось неоднократно выполнять обязанности врача-эвакуатора. Один случай мне особенно запомнился. Моя должность в то время звучала так – старший дежурный врач ССМП.

В Свердловском районе перевернулся автобус с рабочими. Пострадало несколько человек. Меня на необорудованной машине, её у нас называют хозяйкой, без всяких медицинских прибамбасов, отправляют разрулить ситуацию. Я набрался наглости и попросил хотя бы обыкновенную заполненную медикаментами, шприцами и бинтами сумку. В ответ слышу: – Нет, и так обойдёшься.

Как вы представляете ситуацию? Приезжает на место ДТП доктор в белом халате на спецмашине. Народ думает – приехала скорая, сейчас начнёт лечит. Нет, надежды напрасны, у врача даже фонендоскопа нет. Он тупо переписывает пострадавших и по рации под гневные возгласы толпы вызывает настоящих докторов.

Пока «настоящие» врачи едут, я не могу ни инъекции сделать, ни давление померить. Как там люди меня на куски не разорвали, удивляюсь.