Анатолий Карпов – Жизнь и шахматы. Моя автобиография (страница 69)

Между тем такая смена лидеров была выгодна Федерации. Об этом задумывался еще Кампоманес, а Илюмжинов успешно претворил его мысли в жизнь. ФИДЕ представлялось затруднительным и нецелесообразным постоянно сотрудничать с одними и теми же людьми в течение долгих лет: Ботвинник, Карпов, Каспаров. А если говорить о государстве, то многолетнее лидерство одной страны Федерации порядком надоело. Перестраивая систему проведения чемпионатов мира, Илюмжинов хотел увеличить на спортсменов и влияние ФИДЕ, и расширить свои личные полномочия президента организации. Во многом он добился того, чего хотел. Во всяком случае, звание чемпиона мира стало на какое-то время менее ценным и почти проходным. Шахматный мир настолько хорошо знает фамилии случайных чемпионов, что нередко даже исключает их из списка спортсменов, завоевавших мировую корону, что, на мой взгляд, совершенно некорректно.

Действия президента ФИДЕ привели к тому, что в две тысячи первом году я, Гарри Каспаров и Владимир Крамник – двенадцатый, тринадцатый и четырнадцатый чемпионы мира – обратились к мировой шахматной общественности с открытым письмом, выступив против разрушительных действий Международной федерации и ее руководителя. Последней каплей в моей копилке возмущения стало вопиющие присвоение Илюмжиновым детских шахматных олимпиад, которые за время своего существования с девяносто пятого года стали не просто событием, а настоящим явлением в шахматном мире.

Идею проведения таких соревнований мне подсказал знаменитый шахматный журналист Димитрие Белица [33], с которым мы нередко встречались на международных турнирах, но особенно часто пересекались в Испании. Там после триумфальной победы в турнире в Линаресе я и начал реализовывать предложение Белицы. И мэр Линареса, и организатор турнира обеспечили мне полную поддержку, и уже через год в городе прошла первая детская шахматная олимпиада, в которой участвовали мальчики и девочки до четырнадцати лет из разных стран. Мероприятие прошло с настоящим успехом, и мне, учитывая особо теплые отношения с Испанией, показалось, что для закрепления результата будет правильным оставить турнир в этой стране и на следующий год. Я пытался привлечь к проведению соревнований и Международную федерацию, обратился к Кампоманесу, который еще был президентом:

– Флоренсио, детские олимпиады – отличная идея. ФИДЕ не прогадает, если станет принимать участие.

– Можем поучаствовать, если заплатите.

Вопиющая наглость ответа на несколько секунд просто лишила меня дара речи. Да, коррупция и жажда наживы руководства шахматами уже ничуть не удивляла, но ничем не прикрытое хамство и желание урвать кусок там, где тебе вообще ничего не причитается, возмущало до крайности.

– Я не понял, с какой стати что-то должен платить, – резко ответил, как только снова обрел способность говорить. – Спонсоров искали не вы, бюджет обеспечивали не вы, организацией турнира не занимались, и идея его проведения тоже не в вашей голове родилась. Какие деньги?! Вы вообще о чем?!

– Я об участии ФИДЕ в мероприятии. – Если совесть у Кампоманеса и осталась, то в момент нашего разговора она спала очень крепко.

– Не хотите – не участвуйте, сами справимся, – с горечью заключил я. – Будет ФИДЕ участвовать или нет, для детских олимпиад значения не имеет.

Местом проведения следующей олимпиады на этот раз был выбран Лас-Пальмас. Президент правительства Канарских островов Пабло Лескано – не просто известный политик, но и замечательный поэт, знаменитый не только в своей стране, но и во всем испаноговорящем мире. Интерес Лескано к шахматам совсем не случаен: его сын – международный мастер по шахматам. Я не сомневался в том, что на Канарских островах все организуют по высшему разряду, но, затевая масштабное событие (фестиваль, турнир, конкурс, олимпиаду), всегда надо мыслить стратегически, если хочешь, чтобы мероприятие приобрело жизненную силу и продолжило существовать долгие годы. Возникла необходимость сделать нечто особенное, чтобы популяризовать турнир не только в Испании и в узких шахматных кругах, но и во всем мире.

Я знал, что в Испании особенно ценными и значимыми считаются события, где каким-то образом принимает участие король. По велению судьбы как раз в это время меня совершенно случайно познакомили с одним из лидеров испанских цыган, который так же случайно в разговоре упомянул, что периодически общается с королем Испании Хуаном Карлосом. В Испании, полагаю, больше, чем в других странах, вполне можно брать быка за рога, так что я без обиняков попросил его при встрече обратиться к королю с предложением патронировать детскую олимпиаду в Лас-Пальмасе и стать почетным председателем Оргкомитета соревнований. Меня заверили, что на поддержку короля можно рассчитывать, но на самом деле гарантий успеха не было никаких. Хуан Карлос довольно редко принимал участие в организации мероприятий, хотя на торжественных открытиях важных ивентов появлялся часто и оказывал организаторам всяческую поддержку. И тем не менее риск получить отказ короля был довольно высок. Ведь ему предлагали быть почетным председателем Оргкомитета и Всемирной парусной регаты, и Олимпийских игр в Барселоне в девяносто втором году, но в почетные председатели Оргкомитета первого турнира король рекомендовал своего сына – принца Филиппа [34], а второго – свою супругу королеву Софию.

Когда о моей инициативе узнали в Лас-Пальмас, сказать, что они обрадовались, – не сказать ничего. Лескано пришел в такой неописуемый восторг, в какой настоящий испанец может прийти, по-моему, исключительно в тех случаях, когда сиесту с трех часов продлевают на неделю.

– Олимпиаду мы бы организовали в любом случае! – восхищенно тараторил мне в трубку поэт и политик. – Но король, сам король! Если Его Величество к нам приедет – это будет грандиозно, просто грандиозно! Поверить не могу, что это случится.

Его реакция на самом деле была вполне объяснимой. Канарские острова в Испании воспринимают примерно так же, как в России Чукотку: знаем, слышали, но это где-то там, очень далеко. Король, очевидно, решил исправить такое несправедливое отношение и наше предложение принял. Веса турниру прибавило и приветственное слово Нельсона Манделы, который хоть и не смог приехать лично, но поспособствовал участию в соревнованиях детских команд из африканских стран.

Детские шахматные олимпиады набрали мощь и разлетелись по миру. В последующие годы турниры прошли на Мальте, в Белграде и Черногории. А в двухтысячном году соревнования принимала Турция. И я, на свою беду, пригласил поучаствовать в мероприятии Илюмжинова. Зачем я это сделал? Почему? Хотел показать, что в шахматном мире многое возможно и без участия ФИДЕ? Желал в очередной раз попытаться сгладить углы? Мечтал добавить турниру еще больший престиж присутствием президента Международной федерации. Как бы то ни было, сделанного не воротишь. Кирсан приехал на Олимпиаду и увидел яркое и запоминающееся событие, в котором с удовольствием принимают участие и организаторы, и спонсоры, и участники соревнований. Обратил он внимание и на то, с какой горячностью меня благодарили все от мала до велика: и зрители, и спортсмены. Ну как удержаться от захвата и не присвоить себе лакомый кусочек, который сделает терновый венок еще более густым, а звание президента ФИДЕ более весомым? И уже в следующем году Илюмжинов провел детскую шахматную олимпиаду под эгидой Международной федерации, ничего не согласовывая со мной, чем в очередной раз продемонстрировал свою абсолютную непорядочность.

Падение звезды

Одинаковое понимание шахматных процессов, желание отстаивать чистоту и уровень шахматных турниров сблизили нас с Гарри Каспаровым, несмотря на полярные политические взгляды в настоящем и яростное соперничество, щедро сдобренное интригами и конфликтами в прошлом. Контакт между нами сумел наладить активный бизнесмен – американец с французскими и бельгийскими корнями, с которым мы познакомились в восемьдесят девятом году. За годы нашего общения этот человек три раза возвращался от абсолютной бедности к исключительному богатству. Начало двухтысячных годов как раз пришлось на очередной период его процветания, и деловой склад ума подсказал ему, что повторение матча Карпов – Каспаров в Нью-Йорке станет не просто новой встречей двух знаменитых гроссмейстеров, а грандиозным событием мирового масштаба.

Резонанс матч получил колоссальный. Мы играли на втором этаже в одном из центральных зданий на Таймс-сквер. Сидели за стеклянными незашторенными окнами, как в аквариуме, и толпы страждущих любителей шахмат и просто зевак собирались на площади наблюдать за игрой. Для удобства публики на улице разместили демонстрационные экраны, показывающие ходы, и зрители с волнением ждали свежих новостей. Можно было подумать, что все вернулось на десять лет назад. Матч получился интересным и зрелищным не только с исторической точки зрения, но и в спортивном отношении. Я выиграл третью партию, что обеспечило мне итоговую победу, и, к моему удивлению, публика восприняла мой триумф положительно. Меня наградили аплодисментами и словами поддержки, хотя во время нашего первого «американского» матча зрители, особенно наши эмигранты, больше поддерживали Гарри.