Анатолий Христюха – Домовой и проклятие умного дома (страница 2)

Он брёл по мокрой дороге к лесу, туда, где обычно прятался от родителей и грустных мыслей. Друзей, с которыми можно было бы разделить раздражение, у него почти не было; одноклассники все были заняты: спортом, репетиторами, подготовкой к ЕГЭ. А он стоял на месте и никуда не стремился. Мысль о выборе университета вызывала только скуку – зачем выбирать, если и так всё понятно?

На опушке он заметил знакомую фигуру и невольно поморщился.

Чёрт.

Ему не хотелось ни с кем встречаться, и уж тем более с Алиной. Эта Готка из параллельного класса. Она жила в соседнем таунхаусе, увлекалась оккультизмом, вечно носила всё чёрное. Иногда ему казалось, что она похожа на ворону: волосы чёрные, прямые, нос с лёгкой горбинкой, глаза – будто обведённые углём, даже губы чёрные. Сейчас Алина сидела на влажной траве, на спортивном коврике, уткнувшись в потрёпанную книгу. Её волосы казались ещё темнее в сером свете, а кожа – почти фарфоровой. На шее мерцал какой-то амулет, который неотступно притягивал взгляд. Виталику всегда было неуютно в её присутствии.

– Привет, – буркнул он, плюхаясь рядом.

– Привет, – отозвалась она, не поднимая глаз.

– Чего тут сидишь одна?

– Предки достали. «Учи уроки», «помой посуду»… – она передразнила занудные голоса.

– Знакомо, – Виталик тяжело вздохнул. – Когда они уже отстанут?

– Никогда. Я так жду, что школу закончу, найду работу и свалю от них подальше. А когда изучу всё это, – она похлопала ладонью по книге, – надеюсь, работать и вовсе не придётся.

Он мельком заглянул в обложку: Папюс «Практическая магия». Внутри – пометки, закладки, подчёркнутые места, словно она не просто читала, а изучала инструкцию.

– И что это у тебя? – спросил он. – Ты в это правда веришь?

– Это труд великого оккультиста прошлого века, – сухо ответила она. – Там не «вера», там техника. Законы, счёт и порядок.

– Ага, – Виталик фыркнул. – Ну-ну. И чему ты уже научилась? Покажи хоть что-нибудь, а то у тебя одни слова.

Алина скривила улыбку.

– Приходи, увидишь, – сказала она, резко захлопывая книгу.

– Куда? – насторожился Виталик.

– Ко мне. На сеанс. Будем вызывать.

– Кого – духов?

– А ты кого хотел? Санта-Клауса? – она смотрела на него прямо, будто проверяя, дрогнет ли. – Посмотришь всё сам. Только не ной, если станет страшно.

Она убрала книгу, свернула коврик, и на секунду вокруг стало тише. Даже ветер перестал шевелить траву.

В этот миг за их спинами послышался шорох, словно кто-то пробирался между кустами. Оба одновременно обернулись.

Ветви соседнего куста медленно раскачивались.

– Просто птица, – пробормотал Виталик, хотя звук был слишком глухим и грузным для чего-то пернатого.

Алина чуть наклонила голову, вглядываясь в сгущающиеся сумерки.

– Птицы вечером не шуршат, – спокойно заметила она. – Кто-то слушал. – И улыбнулась хищной улыбкой. – Боишься уже?

– Нет, – Виталик зябко поежился, – чего мне бояться?

– Вот и отлично. – Она повернулась к дороге. – Давай… я тебе позвоню, когда предков не будет.

Она развернулась и пошла к дороге, не оглядываясь.

Виталик стоял, чувствуя, как воздух вокруг стал плотным и тяжёлым. Лес, казалось, выдохнул что-то древнее и недоброе. Он ещё раз взглянул на дрожащую ветку – и ему почудилось, будто из глубины кустов на него смотрели. Не глаза – просто два тусклых пятна, впитывающие свет.

За кустами, пригнувшись, сидела Шиша. Она с наслаждением потирала перепончатые пальцы, вслушиваясь в их голоса и смакуя каждое слово, как кошка играет с добычей.

«Ну наконец-то, – прошипела она, – созрела девка, сама его позвала. Молодцы, деточки, играйте… А я вам помогу».

Её глаза сверкнули болотным светом, а из-под ног поднялся слабый запах тины и сырости. Листья вокруг словно зашевелились, отзываясь на её довольство. И, плавно откинувшись назад, она начала растворяться в сумерках, словно болотный туман втянул её в себя. Лишь ветер шевельнул траву и оставил после неё лёгкий привкус гнили.

Виталик вздрогнул, чувствуя, как холодный воздух коснулся спины. Он поспешил прочь – не бегом, но шаг за шагом всё быстрее, уходя от чего-то, что уже проснулось и теперь не сводит с него глаз.

Глава 3

Алина позвонила на следующий день.

– Родители уехали на концерт, будут поздно. Приходи, если не ссышь.

Виталик поморщился. Шестое чувство шептало, что это плохо кончится, но показать слабость он не мог.

«Пусть она не думает, что я трус», – решил он, игнорируя холодок в груди.

Вечер в таунхаусе соседей был душным, несмотря на открытое окно. Алина разложила на ковре в своей комнате всё необходимое для сеанса. Помещение было завешано чёрными шторами, на стенах висели плакаты с готическими мотивами: черепа, розы с шипами, цитаты из оккультных книг. В центре лежала самодельная доска Уиджа – старая разделочная доска, испещрённая маркером: алфавит, цифры, слова «Да», «Нет», «Прощай». На ней – перевёрнутый вверх дном стеклянный бокал.

В тени у шторы притаилась Шиша; её тиноподобные волосы шевелились, словно живые. Она шептала заклинания, вплетая их в мысли Алины и потирая руки, предвкушая, как Навь войдёт в приготовленную дверь.

Виталик сидел напротив, скрестив ноги, стараясь выглядеть раскованно.

«Наконец-то что-то интересное», – думал он, игнорируя лёгкий озноб, который списал на сквозняк.

– Всё готово? – он пытался скрыть дрожь в голосе.

– Конечно. Сейчас подключим Алису, – Алина кивнула на умную колонку. – Она запишет голоса духов. Я читала, что через гаджеты они проявляются лучше. Типа, электромагнитные поля усиливают связь.

Она взяла смартфон, открыла приложение и активировала запись.

– Алиса, выключи свет и запиши звук.

Колонка мигнула синим огоньком, и свет погас. Теперь комнату освещали только три чёрные свечи, расставленные треугольником вокруг доски. Пламя дрожало, отбрасывая на стены длинные, пляшущие тени.

– Ладно, начнём, – прошептала Алина.

Они оба коснулись бокала кончиками пальцев. Алина закрыла глаза, и слова полились, словно кто-то вложил их в её голову. Голос стал низким, почти чужим:

– Духи предков, духи тьмы, услышьте зов наш в этой ночи. Мы призываем вас из Навьи, из мира теней и забытых имён. «Яже Навь, яже Явь, яже Правь» – откройте дверь! Пусть тот, кто ищет дорогу, придёт к нам. Мы ждём знака, мы ждём слова…

Виталик повторял за ней, чувствуя, как мурашки бегут по спине. Заклинания звучали странно, с архаичными славянскими мотивами. Бокал под их пальцами дёрнулся.

– Есть кто-нибудь? – громко спросила Алина.

Вдруг колонка ожила сама по себе. Синий огонёк мигнул, и из динамика послышался шорох, будто ветер в листве. Затем – голос, низкий, хриплый, как из старого радиоприёмника: «Я… здесь…»

Алина вздрогнула, но на её губах расплылась торжествующая улыбка.

– Кто ты? – спросила она, и бокал медленно пополз по доске: И… Г… Н… А… Т…

– Игнат? – прошептал Виталик. Имя смутно напомнило ему что-то, когда-то он слышал его от деда.

Шиша, в тени, шептала быстрее, вплетая в заклинания Алины свои слова:

– «Ключом железным отмыкаю дверь Нави! Голодный дух, тоской одетый, в телеси найди приют! Войди, коль смеешь!»

Воздух сгустился, как перед грозой. Виталик почувствовал, как ледяная судорога свела ему горло. Холод пополз из груди по венам, выжигая изнутри всё привычное и родное. Колонка зашумела сильнее, и из неё полился навязчивый шёпот: «Брат… мой дом… верни мне…»

Алина, ослеплённая азартом, не заметила, как побелели костяшки Виталика, вцепившегося в ковёр. Она взглянула в зеркало – и отпрянула: его лицо исказилось, глаза стали чёрными, бездонными. Он дёрнулся, будто от удара тока. Тьма хлынула в него, как в открытую дверь.

– Виталик? Ты в порядке? – её голос дрогнул.

Он улыбнулся – но улыбка была не его, кривая, полная старой злобы.

– Спасибо за дверь, – прошипел он чужим, проржавевшим голосом.

Колонка взорвалась статическим шумом, свечи погасли одна за другой, и комната погрузилась в кромешную тьму. Телефон Алины отчаянно завибрировал, приложение закрылось само, а на экране мелькнуло: «Ошибка: связь прервана».