Анатолий Гончар – Однокурсник президента (страница 13)
— Команда для всех: собираемся, скоро уходим! — сообщил он боевикам, сошедшимся у общей столовой. И тут же их огорошил: — В Грузию. Продукты по минимуму. Боеприпасы — кому как не тяжело.
Моджахеды, неодобрительно ворча, начали расползаться по сторонам. Переход в Грузию, на территории которой хотя и можно спокойно отдохнуть несколько денечков, не сулил ничего хорошего. Долгий путь, высокогорье, опять же пограничники. Хотя сомнительно, что летом у погранцов имелось достаточно сил, чтобы перекрыть все тропы.
— Ваха! — Джафаров окликнул Ваху Байсарова — боевика, приставленного к пленникам для охраны.
— Что тебе? — не слишком почтительно отозвался Байсаров. Джабраил поморщился, но раздувать конфликт не стал.
— Русских к командиру, и побыстрее! — Последнее слово было добавлено скорее для приличия, Джафаров и не надеялся, что обычно медлительный Ваха на этот раз хоть немного пошевелится. Но ошибся.
— Серый, Павлик, подъем, подъем! — Видимо, Байсаров позволил пленникам небольшой отдых. — Командир вызывает. Живо идем, живо!
Из-за орешника показались пленники. Одетые в грязные камуфляжи, они сейчас мало походили на солдат. Скорее уж одетых в военную форму бомжей.
«Бомжей» — Джафаров усмехнулся такому сравнению и, обогнав русских, скрылся в командирском жилище.
— Мы идем на грузинскую территорию. — Газиев замолчал, изучая реакцию вошедших. — Если у меня не будет к вам замечаний, вы больше не будете пленниками.
— Спасибо, Солта, спасибо! — забормотал тот, что был поменьше ростом и которого звали Павлом. — Мы будем… без замечаний… все, как скажешь!
— Как скажешь, — почти машинально повторил второй, которого называли Серым.
— Вот и правильно, хорошо сказал! — Солта одобрительно улыбнулся. — Ваха! — обратился он к стоявшему у двери охраннику. — Дашь ребятам рюкзаки. Со склада, те, крепкие, большие. Скажешь, я распорядился. И продукты на них возьмешь, сам. — Видя, что Байсаров проявляет неудовольствие, пояснил: — Им и без того хватит нести груза. Пусть отдохнут пока. Выходим скоро, поторопись!
Ваха нехотя кивнул, попятился, уступая пленникам дорогу к выходу.
— Пошевеливайтесь! — подтолкнув шедшего вторым Павла, вышел следом, дверь за ними захлопнулась.
— Серега! Серега! — Едва оказавшись на свежем воздухе, Павел потянул за рукав собрата по несчастью. — Ты слышал? Слышал? Ты слышал, что он сказал?
— И что? — Сергей, ни разу за время своего пленения не изменивший хмурого выражения лица, сейчас был особенно мрачен.
— Как же, как же, он сказал, что мы будем свободными! Только дойдем до Грузии. А там — свобода! Понимаешь, свобода! — Павел мечтательно закатил глаза.
— Поживем — увидим. — Сергей не разделял оптимизма своего товарища. Вера в человека в нем давно уступила место ненависти.
— Кончай болтать! — прервал разговор шагавший позади Ваха. — Раскудахтались, как куры: свобода! Свобода! Будет вам свобода! Не обрадуетесь.
Непонятно, мстил ли он за необходимость тащить на себе пищу для пленников или еще что, но в его словах крылась потаенная угроза.
Сборы оказались недолгими. На этот раз с базы уходили все. Не зная, когда они смогут вернуться, Солта приказал заминировать все подходы, а в центре базы установить мощный фугас. Впрочем, вскоре он рассчитывал вернуться.
Джаба пребывал в нервозном ожидании, словно предчувствовал, что в ближайшие часы или дни что-то должно случиться. Записку с сообщением о планах американцев он написал еще до выхода отряда с базы, теперь лишь осталось дождаться удобного момента, чтобы отлучиться в сторону и установить радиомаяк. Такая оказия подвернулась лишь спустя четыре часа, когда боевики по приказу Газиева наконец-то остановились на небольшой отдых. Радиомаяк был включен и вместе с запиской брошен в густое переплетение ежевичных ветвей. А через два часа над лесом, вращая лопастями, пронеслись две пятнистые вертушки. «Русская ВПШГ», — предположил Солта, услышавший звуки завывающих моторов. Знал бы он, что это не совсем обычное ВПШГ, и летят Ми-8 не просто так, осматривая квадрат за квадратом, а на сигнал спрятанного предателем радиомаяка, что бы тогда осталось от его ледяного спокойствия? Но в этот день Газиеву и его отряду повезло, наползший туман не позволил высадить досмотровую подгруппу. Покружив, вертолеты вернулись ни с чем. И российскому командованию пришлось спешно задействовать подразделения специальной разведки. Через два с половиной часа в район поступающего радиосигнала выдвинулась группа СпН. С двумя включенными в ее состав «техническими специалистами» она двигалась излишне медленно, так что в конечном итоге сведения, переданные Джабой, оказались у адресата только несколько суток спустя. А сообщение Джабы гласило:
До старой базы боевики добрались значительно медленнее, чем в прошлый раз. И почти сразу в поисках осколков и сохранившихся частей ракет моджахеды разбрелись в разные стороны. Занимались этим и приведенные ими пленники: Сергей — он больше для виду слонялся между поваленными стволами — и Павел — тот с остервенением залезал под уткнувшиеся в землю ветки, выглядывал металл в стволах поваленных деревьев и «не по-детски» радовался каждому найденному осколку.
— Шевелись, шевелись! — все время подгонял приглядывавший за ними Ваха, но делал он это с ленцой, скорее по привычке, чем действительно хотел добиться лучшего результата. Он, как и большинство моджахедов, не понимал происходящего, а попытки додуматься собственным умом заканчивались ничем. А это вначале злило, потом стало навевать апатию. Поиски продолжались. Дело, хоть и медленно, но продвигалось, то один, то другой борец за веру подходил и бросал фрагменты и осколки ракет к ногам пленников, теперь уже полностью переключившихся на их упаковку. Найденные куски металла Сергей и Павел отчищали от грязи, заворачивали в тонкий брезент и аккуратно укладывали на дно рюкзаков таким образом, чтобы осколки не создавали неудобств при переноске, не выпирали и не терли спину. А чтобы не разрезалась ткань рюкзака, острые края убирали вовнутрь. Следил за процессом упаковки сам Солта, ему было вовсе ни к чему, чтобы кто-нибудь из пленников поранился в пути и выбыл из строя.
Необходимое количество кусков разорвавшейся ракеты оказалось набрано часа за три. Ухватив один из рюкзаков и ощутив многокилограммовую тяжесть, Газиев остался доволен.
— Заканчиваем, братья, вечереет. — Солта поднял взгляд на опускающееся к горизонту солнце. — Ночевать здесь будем. Лагерь обустроим — и отдыхать. Охрана сегодня твоя, Мустафа, — Газиев обратился к широкоплечему, покачивавшемуся с носка на носок кривоногому моджахеду, — твоих людей.
— Да, командир, — безропотно согласился тот, хотя в мечтах подумывал, как уляжется на коврик и укроется теплым спальником. Но он не расстроился — в том, чтобы спать мало именно в эту ночь, была и своя выгода, не поспать сегодня — и можно будет выспаться в последующие ночи, когда придет черед дежурить других пятерок.
Обойдя своих рассредоточившихся на местности людей, Газиев подошел к расстилающему на земле коврик Байсарову.
— Ваха, — Солта обратился к занятому устройством дневки и совершенно ничего не замечавшему вокруг боевику. — Ты их хорошо кормишь? — Главарь банды указал на забившихся под кусты пленников. — А то смотри, если сдохнут — сам груз потянешь!
— Кормлю, кормлю! — заверил командира Байсаров. — Жрут, как шакалы. На них не напасешься! Если так и дальше жрать — на обратную дорогу не хватит.
— А на обратную и не надо! — Солта ухмыльнулся. — Я обещал их освободить! Обратно налегке пойдем. Паша, — Газиев обратился к что-то жующему солдату. — Я свое слово держу. Веришь мне?
— Да, да! — зашлепал губами вмиг переставший жевать Павел.
— А ты, Серый? — Увидев, как задумчиво сдвинулись брови у второго русского, Солта не стал дожидаться ответа, махнул рукой: — И не важно! Сказал — сделаю вас свободными, значит, так и будет! — После этих слов он развернулся и пошел к выбранному для ночлега месту. Туман сгустился, утро обещало быть прохладным и влажным. Самостоятельно собрав двухместную палатку, Газиев забрался вовнутрь, устроил себе постель и завалился спать.
Свет окончательно померк, черная тень ночи поглотила окружающее пространство. Лежавший на лиственной подстилке Павел повернулся на бок и осторожно коснулся плеча второго пленника:
— Серый, спишь? — Над лежавшими беззвучно парнями пронеслась большая серая птица.
— Нет, — тихо, но заметно сердито отозвался тот.
— Серега, понимаешь, Серега, несколько дней — и будем дома! — дрожа от возбуждения, яростно зашептал Павел.
— Слушай, Гусь, уймись! — Фамилия Павла была Гусев, взяли их в плен одновременно, когда они спустились от блокпоста к ручью за водой. Сергей до сих пор никак не мог понять, как он не заметил притаившихся у тропы чехов. Еще более непонятным оказалось — как боевиков не заметили на блокпосту? Его и Павла, конечно, спохватились — они слышали запоздалые выстрелы, но было поздно. Кто стрелял, куда стрелял? Чего этим хотел добиться командир?