Анатолий Дубровный – Битва в кружке пива (страница 10)

— Утром получите, и сразу же вокруг мастерских будет выставлена усиленная охрана, это чтоб вам не мешали и чтоб вы не на что не отвлекались. А если через две недели ваше глюкало не будет закончено, нет, варить я вас не стану, масла жалко. Я прикажу вас и всю вашу команду засунуть в топки этого глюкала, законопатить его и сбросить в лернейскоё болото. Можете быть свободны.

Генеральный конструктор спустился с трибуны и рысью побежал к своему слегка обваренному паром коллективу. Воспользовавшись тем, что король, что-то увлечённо обсуждал с группой своих сенешалей, королева тихо обратилась к канцлеру:

— Такая сумма денег, это плюс к той сумме, которую король выделил на разработку и изготовление этого уродца, — королева кивнула в сторону шипящего механического монстра, — И вы, князь, думаете, что эти проходимцы сумеют это достроить за две недели?

— О, нет! Они не придут завтра за запрошенной суммой, потому как это,— канцлер тоже кивнул в сторону конструкции и суетящихся во круг неё людей, — Достроить в принципе не возможно.

Королева удивлённо подняла брови:

— Почему ж вы не сказали королю? Ведь уже потрачены такие деньги!

— Вы же знаете, как трудно перечить королю когда он чем-то увлечён, а деньги... Этот повышенной проходимости конструктор больших боевых глюкал и его компания не явятся завтра за запрошенной сумой.

— Почему? — Ещё больше удивилась королева.

— Потому, что после того как они получит деньги, я поставлю охрану, которая будет иметь приказ — никого не выпускать из их НИИ ББГлюк [19]. А через две недели казню всех их за не исполнение приказа короля. Поэтому все они разбегутся сегодня, не ожидая завтрашнего дня. А мы завтра объявим их в всекоролевский розыск, и наш любезный князь Эдвин их всех переловит в течения дня, от него им не скрыться, он давно установил за ними наблюдение. И эти уже государственные преступники, поскольку он сбежали от выполнения королевского приказа, да ещё с королевскими деньгами, будут наказаны по всей строгости с конфискацией всего имущества. Так мы вернём все деньги, которые наш король, столь опрометчиво выделил этим проходимцам на их сомнительный проект. Все их счета в банке под контролем у разведслужбы нашего князя.

— Но гномы никому не выдают тайны вкладов в свои банки!

— Бывают исключения, князь бывает очень убедителен, — улыбнулся канцлер.

Отряд приключенцев-диверсантов шёл по Лесу уже четвёртый день. Особых происшествий не было, может потому, что случившееся в первый день так всех впечатлило, что наёмницу действительно слушались безоговорочно. Правда, на первой же ночёвке к лагерю вышел ужасный монстр весь покрытый иглами, когтями и клыками. Он вышел к лагерю, посверкивая своими пятью страшными желто-зелеными глазам. Отряд переполошился и выстроился в оборонительное каре, приготовился, если не защитится, то хотя бы, дорого продать свои жизни. Оставшаяся совершенно спокойной Альма, не прерывая ужина, сказала, что топотун не опасен и не нападёт. Ей не очень-то и поверили, вид зверя как раз говорил об обратном. Топотун рыкнул на приготовившихся к обороне диверсантов и сделал вид, что хочет напасть. Но остановился, посопел, посопел и ушёл, так как и пришёл — совершенно бесшумно. После ухода зверя, гном долго и задумчиво рассматривал свои сапоги, которые перед появлением зверя, он как раз снял, собираясь постирать портянки. Сапоги с повешенными на них портянками стояли на пути монстра к лагерю. Этот случай окончательно убедил его в чудодейственных оборонительных свойствах нестиранных портянок. И он перестал их стирать. Теперь с ним никто не хотел ехать рядом, и он ехал замыкающим.

— Капитан, ваш лейтенант напрасно рисует кроки нашего маршрута. Это Лес, через пол часа как мы прошли, этой тропинки уже может и не быть. Так, что по этим крокам вернуться вы не сможете, — обратилась Альма к капитану и, посмотрев на длинные тени деревьев, заметила — Скоро мы будем на Поляне.

— Уважаемая Альма, а как же вы находите здесь дорогу? — Спросил капитан. В ответ наёмница только пожала плечами. Отряд продолжил свой путь. Небо над головами было ещё ярко голубым, но в Лесу уже заметно смеркалось. Наемница неожиданно подняла руку, останавливая отряд. Замершие люди и не совсем люди увидели, как тропу переползали крокодилы. Крокодилы совсем не маленьких размеров были раскрашены во все цвета радуги, а некоторые из крокодилов слабо светились в сумерках.

— Что это? — шепотом спросил капитан.

— Крокодилы, — пожала плечами наёмница.

— Очень странно, — прошептал капитан.

— Конечно, странно, — согласилась Альма, — Крокодилы, и так близко от Поляны.

— Нет, этот их цвет, почему у них такой странный цвет.

— Цвет? — Переспросила наёмница, — Может у них новогодний маскарад.

— Новый год же не скоро!

— А кто их этих крокодилов знает? — Опять пожала плечами наёмница, — Может у них как раз сейчас новогодний маскарад?

Меж тем, шествие рептилий закончилось, и отряд двинулся дальше. Подъехав к довольно большому ручью, Альма сказала:

— Здесь можно будет набрать воды и напоить лошадей.

Ещё не много проехав, отряд выехал на маленькую лужайку под большим дубом. Сквозь поредевшие деревья впереди просматривалась большая поляна.

— Приехали, Поляна, — сказала наёмница,— Лошадей оставим здесь, дальше пешком.

— Не знаю, мы так далеко в Лес раньше не заходили, — заметив вопросительный взгляд одного из сержантов, пожал плечами Франк и поражённо уставился вверх. Там лавируя между деревьями, летела корова. У коровы были красивые стрекозиные крылышки. Корова, увидев отряд, замычала, явно приветственно.

— Эх, подоить бы! — Мечтательно сказала наёмница и, заметив направленные на неё удивлённые взгляды, пояснила, — У них молоко с мёдом, очень вкусное.

Шмяк! Это упала лепёшка от второй коровы, которую не заметили, глазея на первую.

— Хорошо, что коровы стаями не летают, — глубокомысленно произнёс Франк.

— Почему? — Поинтересовался гном.

— Потому, что когда их стая,— Франк посмотрел на лепёшку, — Не увернуться и не спрятаться, особенно в лесу.

— А пахнет почти так же, — сморщил нос левый сержант, глядя на по-прежнему торчащие из сапогов портянки гнома, — А может даже приятнее.

Альма расседлав лошадь, и сняв с неё дорожную сумку, быстро пошла к видневшейся поляне. Остальные, привязав лошадей, тоже поспешили за ней. Выйдя на поляну, приключенцы-диверсанты на противоположном конце увидели странное сооружение, напоминавшее избушку, поставленную на что-то похожее, на большие куриные ноги. И сама избушка сильно смахивала на сидящую курицу.

— Избушка, избушка стань ко мне...

— Задом! — Радостно перебил Альму аналитик Трамс.

— А входить как будешь... — Начала рассерженная Альма, но её опять перебил развеселившийся сержант, правый:

— Через задницу!

— Как всегда, — дополнил левый сержант, — Потому как он аналитик от слова ана...

— Нечего мне избушку мою беспокоить, — раздался скрипучий сварливый голос, — Не графья, чай, обойдёте!

Отряд обошёл избушку и по скрипучей лестнице без перил, все поднялись в горницу. Избушка внутри оказалась больше чем выглядела снаружи. В углу широкой горницы стояла печь, напоминавшая русскую, но с гораздо большими устьем и горнилом. В центре стоял большой стол, накрытый не первой свежести скатертью. Вдоль стен стояли лавки, на одной из которых сидели мальчик и девочка лет шести-семи. Оба пепельноволосые, оба одеты в шорты и футболки. Отличить девочку от мальчика можно было только по большому синему банту, на голове у девочки.

— И кого это нелёгкая принесла, на ночь глядя. Проходите, гости дорогие рассаживайтесь. — Приветливо проскрипела старуха, суетящаяся у стола. Гости начали рассаживаться по лавкам вдоль стен. Трамс сразу же подсел к детям со стороны мальчика. Альма вытащила из сумки два леденца ввиде петушков на палочке и отдала детям.

— Спасибо, Альма, — хором ответили дети, и начали увлечённо облизывать леденцы.

— И как тебя зовут, очаровательное дитя, — слащавым голосом обратился к мальчику Трамс.

— Ужин его зовут, а её завтрак, — сварливым голосом сказала перешедшая к печи старуха. Подошедшая к ней и заговорившая что-то тихим голосом Альма, отвлекла её внимание от гостей.

— Ужин, ах какое занимательное имя, — просюсюкал Трамс подвигаясь к мальчику. Капитан поморщился и хотел было что-то сказать, но тут мальчик оторвался от леденца и обвёл всех взглядом своих больших жёлтых с вертикальным зрачком глаз. Потом улыбнулся Трамсу, продемонстрировав два ряда острых зубов и лизнул леденец чёрным раздвоенным языком. Трамс побледнел и начал отодвигаться.

— Хватит рассиживаться, гости голодные, — проскрежетала старуха, обращаясь к мальчику, — Давай, садись на лопату!

Мальчик быстро сжевал леденец вместе с палочкой, после чего разделся, аккуратно сложив одежду на лавку. Подошёл к старухе и сел на подставленную лопату. Старуха открыла заслонку устья печи, оттуда пахнуло сильным жаром.

— Иииеэх, — Выдохнула старуха, задвигая лопату с мальчиком в печь. Вынув, пустую лопату, старуха закрыла заслонку. Запахло горелым мясом и паленой шерстью. Сидящие на лавках с ужасом смотрели на старуху, некоторые с трудом сдерживали рвоту.

— А я? — Тоненьким голоском обижено спросила девочка.