Анатолий Бочкарёв – Красная нитка (страница 19)

Так Аристотель и прошествовал в положенное ему небытие. Без плача близких, горестных восклицаний хватающих за руки детей и друзей. Без оставшихся верными учеников, а также обожаемых рабынь, наложниц и гетер. Но при бессмысленном гвалте юродствующей галёрки граждан и при полнейшем безмолвии респектабельного партера сильных мира того. Никто не оказывал ему должного респекта и уважения. От простой отмашки власти глухота и немота тут же воцарились вокруг. Потому что на свет появился его величество полный игнор, оказавшийся наилучшим оружием правителей и конкурентов!

Таким образом, наиболее радикальный способ борьбы с инакомыслами был найден и сформулирован задолго до современных расправ. Исконно преступная власть ещё в четвёртом веке до нашей эры, две с половиной тысячи лет назад нашла наилучший способ давно назревших проводов на тот свет лучших из лучших своих граждан. Сразу – яд или пули им в головы, а потом и концы в воду. Всё-таки энергозатратные публичные сожжения на кострах, изощрённые сажания на кол, распятия, неопрятные четвертования, неэстетичные повешения, расстрелы, уколы ядовитым зонтиком, «Новичок», яд тропической древесной лягушки, полоний, все-все эти замечательные мастер-классы насилия, той самой повивальной бабки истории, были у власти конечно впереди. Но главное было ею ещё тогда понято и определено для себя абсолютно жёстко и недвусмысленно. Именно с тех самых пор с действительно вольными философами, тем более с инакомыслами и еретиками никто особо не валандался. Потому что против по-настоящему независимого, никем никогда не приручаемого и взявшего силу человека ни одна власть не устоит. Она за те ранние прецеденты своего столкновения с реальной человеческой свободой это чрезвычайно хорошо поняла и сразу крепко усвоила образ самого непримиримого и основного своего противника. Её непосредственные кураторы с того света (рая и ада) также прониклись абсолютной необходимостью именно таких действий против действительно вольного и неустрашимого человеческого духа.

Аврелий Августин (Блаженный) высказывался на эту тему так: «всякая власть от бога», а «сам по себе человек и есть дьявол». В таком случае зачем им обоим ещё и этот самый для них страшный конкурент?! Вот поэтому против свободного человеческого духа бог с сатаной всегда выступают единым фронтом. В составе единой античеловеческой коалиции.

И всё-таки, что там с пресловутыми четырьмя лапками, которые Аристотель явно же не от балды приписал именно мухе?! Почему и в самом деле он так начертал в своей «Метафизике», что на самом деле он имел в виду?! В чём состоял метафизический смысл тех самых мушиных лапок?! Может быть, тут он в аллегоричной форме имел в виду самого себя, горемычного скитальца по гетерам или своё учение?! Или всё-таки нечего тут огород городить на пустом месте и четыре лапки – всего-навсего, хоть и грубейший, но всё же нечаянный и поэтому вполне извинительный промах, допущенный великим гением в своём колоссальнейшем, действительно основополагающем труде «Метафизика»?! Оно и в самом деле так – чтобы в кропотливо разрабатываемых 14 фундаментальных томах, вдобавок беспрерывно отвлекаясь на всякие подпитывающие его приблудные формы, и не сделать ни единой ошибки или описки – такого просто не может быть. Кто хоть раз писал аналогичное, тот знает.

Четыре лапки гения – просто его естественный и неизбежный промах. Можно подумать, сам бог не навалял кучу грубейших ошибок и глупостей при делании человека. Так ведь и в американской Декларации независимости, также написанной от винта и от руки, аналогично имеется ровно четыре грубейшие ошибки, причём, так и не исправленные, а как есть оставленные на века. Хотя Томас Джефферсон писал её всего-навсего семнадцать дней и вполне мог бы сто раз перепроверить небольшой текст, там же не четырнадцать томов. Однако именно в неисправленном, небрежном виде, с несуразными лапками-ляпами та Декларация также вошла в историю человеческой цивилизации. В том первозданно шероховатом облике она и по сей день хранится в контейнере из пуленепробиваемого стекла с инертным газом, который в свою очередь пребывает в недрах Национального архива в Вашингтоне.

Когда рукою гения водят бог-вдохновитель или дьявол-искуситель, суть конечно не в допущенных по ходу вольных или невольных ошибках, а в глубинном содержании впервые изложенного целостного, обоснованного и сформулированного смысла. Поскольку лишь тот не ошибается, кто ничего не делает. А исправление или усовершенствование чего-либо, как например ремонт квартиры или редактуру текста, никогда закончить нельзя. Это можно только прекратить.

Поэтому в истории человечества они закреплены навеки неотредактированными, какими и родились.

Четыре лапки у мухи и в довесок – Декларация независимости.

Глава 7. Путина на Стиксе.

Попал Аристотель не транзитом, а прямым рейсом в точку своего персонального предназначения на том свете – в первый круг ада, называемый у Данте «Лимб», формально самый лёгкий из всех девяти кругов и даже в своём роде почётный. Этот самый первый круг преисподней на самом деле выглядит как своего рода санаторий-профилакторий для наиболее заумных и безобидных грешников, а также хоть и невинных, но некрещёных человеческих особей. Здесь полностью отсутствуют какие-либо мучения, но нет и присутствия бога и хоть как-то теплящейся надежды на изменение режима бесконечного пребывания. Поскольку мудрецы неисправимы в принципе, всё и всегда знают, тем более про ад, поэтому они никогда ни в чём не раскаиваются, даже на том свете. Чего с такими зря время терять, топливо жечь, сковородки греть, коли ничего не изменится?! И потом – за что?! Поэтому и сидят здесь гении мира как птенчики в лукошке, исключительно тихо, безропотно и безвылазно. Сами в себе и сами по себе.

Некоторые даже ни на кого не залазят, как ранее при наличии смысла бывало. Ко всем таким постояльцам круга первого применяется наиболее щадящий режим положенных наказаний, состоящий во всё том же нахождении в прежних бесплодных умствованиях на лоне природы. Возможно, что это своего рода тоже наказание. В беседках посреди зелёных и пышных садов «Лимба» над водопадами и пограничной рекой Стикс, под оранжевым небом где-то там едва разгорающейся подлинной преисподней, своего рода метрополии ада. «Оставь надежду, всяк сюда входящий!». Сами себе такое и сформулировали когда-то, словно накаркали. Грамотеи, одним словом, чего с таких взять?! Всеобщее и бесконечное отсутствие всякой надежды на что либо и есть для таких переумствованных умников наиболее действенное и безысходное наказание.

Компания в «Лимбе» во всех отношениях подбиралась со временем всё более и более тёплая, можно сказать дружественная, почти приветливая. Все обо всех всё знали. Тут находились Фалес и Демокрит, Авиценна и Протагор, Гераклит и Сократ, Диоген и Анаксагор, вновь помирившиеся Аристотель и Платон, Вольтер и Дидро, Толстой и Достоевский, Пушкин, Есенин, Баратынский, Тютчев… На посылках у всех мелькали в ливреях угодливые академики Лихачёв, Сахаров и прочие ублюдочные «совести нации» из бывших раболепных обслуг очередной земной тирании. Как правило, все с не очень приятным «послевкусием» от своего пребывания на Земле. Потому что нагадили они там, так нагадили, причём, всем без исключения. И своим и чужим. И под порог и сверху, вдобавок и косяки помазали. Например, академик Дмитрий Сергеевич Лихачёв или как его называли лизоблюды правящих иуд – «совесть нации», напоследок кинул на редкость несправедливую и жестокую предъяву всем своим соотечественникам: «Пользовались электричеством при Советской власти – кайтесь! Не покаетесь – ступайте в ад!». Но попал туда сам. Люциферу всегда виднее, кого принимать.

Так в лептонной оболочке до конца всё же не состоявшихся грешников настоящие и псевдоакадемики пребывали тут, закольцованные на вечный повтор своих порой предельно глупых, а то и подлых измышлений о собственной родине и соотечественниках. На самом деле по ним, потенциальным предателям, безутешно, чуть ли не навзрыд плакал круг девятый, та самая, наивысшая мера адского наказания. Ибо согрешивший в душе ничем не отличается от настоящего преступника. Но до последнего круга, получается так, прокси-иуды не вполне дозрели, потому что реально особо преступных деяний как будто не совершали, а всё больше гавкали на родину из-за кустов и гадили не хуже англичанки. Поэтому по иронии послесмертия так и зависли гнилыми шмыгарями именно в «Лимбе», курортном предместье ада, промеж других на самом деле великих и значимых человеческих душ.

Зато из проносящихся мимо в глубину ада транзитных эшелонов изгаженных душ куда более отпадных грешников, подлецов, негодяев и отпетых преступников кого тут только не было замечено! И Гитлера уже не было, давно проскочил бесноватый, и Сталина с Лениным нисколько не было, и Ельцина с Горбачёвым, ни даже некоего пудака с неким Трампом. Но эти хотя бы не домотали свой срок на Земле и величина Возмездия им пока что не обрисовалась во всех деталях, они ещё могли как-то поправить себя дембельским аккордом, а те, предыдущие, давно отбывшие – куда же они все так поспешно пронеслись, будто за ними кто-то гнался?! Словно вихрем инфернальным, скопом затянуло их в зияющую прорву куда более страшного небытия, где поджидал их и Страшный суд и вечное забвение. Всех-всех мега-злодеев мира с необычайным, галопирующим ускорением в сотни G непрерывно волокло транзитом дальше и глубже по каскадно свивающимся кольцам-кругам неохватной преисподней мира куда-то вглубь, за магму. В давно предназначенные им круга и персональные ячейки жёстко предречённого Возмездия за все их неописуемо жуткие дела на Земле. Первый полустанок, то есть, круг первый, они проносились, даже не сбавляя хода, настолько им было не сюда и не к месту сходить. Но всё же бывали и такие пассажиры в преисподнюю, с конечной остановкой для них именно здесь, на заповедном берегу пограничного Стикса. Многие даже не понимали до конца, что с ними произошло и куда они на самом деле попали. Только что вели заседание кафедры или Учёного совета и вдруг нате вам. Наверно в какой-то цековский санаторий дружбы народов угодили. Впрочем, без особых лечебных процедур, а только с обязанностью скорбного душевного мотания по слишком знакомым переулкам давно и пошло пройденного, и поэтому, как во всяком элитном санатории, – покаянной колоноскопии каждое утро до завтрака.