Анатолий Барбур – Когда бездна отпускает (страница 11)
Воздух вокруг них наполнился напряжением, подобным тому, что предшествует сильной грозе. Впереди маячила дорога, усеянная битым стеклом разбитых иллюзий и мучительным выбором, где каждый шаг отзывался болью. Эта боль была не просто физической, она проникала в самые глубины их существа, напоминая о каждом неверном решении, о каждой упущенной возможности.
Их совместная жизнь стала похожа на минное поле. Каждое неосторожное слово, каждый случайный взгляд – все это могло привести к взрыву невысказанных обид и претензий. Хрупкая надежда на то, что любовь, даже израненная и истерзанная сомнениями, все еще может исцелить их кровоточащие раны, прорасти сквозь пепел недоверия и объединить их окончательно исчезла.
В наступившей тишине они ощущали, как что-то живое, что-то очень важное, окончательно угасает. Оставалась лишь холодная пустота, а в ней – эхо последних дней, которые оставили в их душах лишь тяжелое, неприятное ощущение, как горькое послевкусие.
Хотя их совместный путь оказался неудачным, существовал еще один вариант, который никто из троих не решался озвучить. Тревога перед неизвестностью и тяжесть ответственности сковывали их, не давая никому из них первым указать правильное направление. Но когда отчаяние достигло своего пика, нашлись те, чья внутренняя сила и непоколебимая решимость помогли им прорваться сквозь завесу сомнений. Те, кто не был отягощен этими внутренними барьерами, увидели свет в конце тоннеля – единственно верное решение.
Дверной звонок прозвучал как спасительный аккорд, прервавший неприятную дискуссию. Джон, будто сбросив невидимые оковы, ринулся ко входной двери. Открыв ее, у порога он увидел Яго и Лину. Хозяин квартиры облегченно вздохнул и расцвел в улыбке, такой искренней, что затмила бы любой солнечный луч.
– Проходите, проходите, дорогие гости! Какое счастье видеть вас снова в этих стенах! Душа истосковалась по нашим встречам, по вашей компании! – воскликнул Джон, распахнув пошире дверь.
– И мы по вам соскучились, Джон! Сердце прямо сжимается от тоски, когда вас нет рядом, – ответил Яго, тоже тепло улыбаясь в ответ. – Вот и решили наведаться к вам, чтобы развеять эту грусть. Да и вы с Наташей, признаться, совсем пропали из виду. Давно не заходили к нам. Раньше мы с Линой больше к вам наведывались, а вы к нам очень редко. А сейчас и совсем забыли нас. Мы тут принесли бутылочку игристого и тортик – чтобы украсить нашу встречу, посидеть, как раньше, за чаем, вспомнить добрые времена. К тому же у нас есть замечательная новость, которая, мы думаем, вас очень обрадует! Мы хотели поделиться ею с вами как можно скорее!
– Какое совпадение! У нас тоже есть кое-что, чем хочется с вами поделиться, – загадочно улыбнулся Джон.
Заинтригованный Яго произнес:
– Надеюсь, что ваша новость такая же приятная как и наша. Мы…
Его речь прервалась на полуслове, когда они втроем вошли в гостиную. От неожиданности гости замерли, словно пораженные невидимым ударом. У окна, в лучах света, стояла Эмилия, держа на руках миловидного младенца. Ее образ был настолько нежен и возвышен, что напоминал явление Мадонны. Яго и Лина смотрели на нее с широко раскрытыми глазами, в которых читалось жгучее любопытство и полное недоумение. Они вопросительно обратили свои взгляды на Джона и Наталью, словно безмолвно спрашивая: «Кто это?»
Эмилия прижала ребенка к себе, словно защищая его от всего мира. Гости, пребывая в состоянии шока, молча наблюдали за ней. Оживленные реплики, которыми они обменивались всего несколько секунд назад, казались теперь далеким эхом. Квартира, еще недавно наполненная веселыми разговорами, теперь была окутана тишиной, нарушаемой лишь тихим постукиванием настенных часов. В воздухе висело невысказанное напряжение, предчувствие чего-то важного, что обещало скоро проясниться.
Наташа, заметив замешательство друзей, шагнула им навстречу, ее улыбка была такой светлой, что словно осветила всю комнату.
– Дорогие мои, – начала она мягко, – сейчас Джон все вам объяснит. Мы немного держали это в секрете, потому что боялись вашей… возможно, не самой спокойной реакции на то, как все у нас сложилось.
Джон выдержал короткую паузу, подогревая интерес друзей. Затем, с чувством удовлетворения, которая звучала в каждом его слове, произнес:
– Это и есть наша новость! Позвольте представить: Эмилия и мой сын, Томми.
Слова «ошеломлены» совершенно не передают того, что творилось в душах Яго и Лины. Это было похоже на вторжение из совершенно другого мира, настолько нереальным казалось происходящее. Взгляды друзей встретились, полные невысказанных вопросов и полного неверия. Казалось, их разум просто отказывался принять эту абсурдную реальность.
Перед ними стояла Эмилия, и зрелище это было настолько неожиданным, настолько немыслимым, что казалось, будто перед ними возникло видение, сотканное из призрачной пены морских волн и самых сокровенных воспоминаний Джона. Их губы застыли в безмолвном изумлении, слова, словно скованные невидимым льдом, не могли вырваться наружу, застревая где-то в глубине горла. Глаза, широко распахнутые, отказывались верить в реальность, судорожно пытаясь осмыслить то, что противоречило всем их прежним представлениям.
Это было просто непостижимо! Столько прозвучало скорби Джона, столько произнесено слов о бездне, которая, как было сказано, поглотила ее навсегда, и вот она здесь, живая, дышащая, осязаемая. Что привело ее сюда? Как ей удалось найти Джона после стольких месяцев разлуки? Бесконечный рой вопросов обрушился на них, терзая сознание, но ни один не находил ответа, утопая в волне полного ошеломления.
Лина судорожно сжала руку Яго, пальцы побелели от напряжения, казалось, вот-вот хрустнут. Глаза застыли, не в силах оторваться от зрелища: Эмилия, а рядом с ней – малыш. Неужели это правда? Не может быть! Это какой-то кошмар, нелепый, нереальный сон!
Оправившись от первого, оглушающего шока, она сделала шаг вперед.
– Джон, Наташа! Как вы могли? Как вы могли скрывать от нас такое? Мы же ваши друзья!
В ее голосе звучала не только обида, но и искренняя, неподдельная забота. Яго молча кивнул, полностью разделяя ее чувства. Они оба продолжали смотреть на Эмилию, словно перед ними стояла сама Мэри Поппинс, только вместо зонтика в руках у нее был крошечный младенец.
Неловкость охватила Эмилию под изучающими взглядами. Незнакомые лица, полные любопытства, заставили ее смущенно улыбнуться. Улыбка получилась робкой, почти невесомой.
– Вы смотрите на меня так, будто я какое-то приведение, сотканное из тумана, – произнесла она, стараясь придать голосу легкую игривость, чтобы развеять неловкость. – Хотя я вполне реальна, поверьте! И, судя по вашим лицам, до вас уже дошли слухи обо мне... и о моей гибели.
Первым из оцепенения вышел Яго.
– Очень приятно познакомиться! Я – Яго, а это – Лина, моя жена, – представился он, протягивая руку. – Да, это правда. Мы знаем о вас... многое.
Он пожал Эмилии руку, не сводя с нее глаз. В его взгляде читался такой искренний, почти болезненный интерес, что Эмилия почувствовала себя немного неловко.
– Взаимно! – ответила Эмилия, с осторожным любопытством изучая новых гостей. – Я тоже много слышала о вас. Джон и Наташа так красочно рассказывали о вашем неожиданном знакомстве и той идиллической жизни, которую вы вместе провели на необитаемом острове.
После того как неловкое молчание затянулось, Лина, не в силах больше сдерживать нахлынувшие эмоции, тихо, почти шепотом, сказала Джону:
– Мне до сих пор не верится, что это и есть та самая Эмилия!
Джон, стараясь сохранить невозмутимость, тихо подтвердил:
– Да, это она.
Заметив, как сомнение отразилось на лицах друзей, Джон решил, что пора пролить свет на эту тайну. Он коротко, но емко объяснил:
– Эми… Она чудом выжила в том ужасном шторме. А потом… Потом она подарила миру Тома. Нашего с ней сына.
Переваривая новость, гости, по еле заметному пригласительному жесту хозяйки, заняли свои места за столом. Наташа, легкая и стремительная, порхнула на кухню, чтобы сотворить настоящее волшебство над закусками и чаем. Эмилия, вопреки своим недавним заверениям, все же оставила ребенка на Джона и поспешила следом за хозяйкой, готовая разделить с ней хлопоты.
– И что же теперь будет? С кем ты останешься? – в голосе Яго звучала искренняя, почти болезненная тревога за друга.
– Я люблю Наташу… и не предам ее. Я решил... – начал отвечать Джон с такой твердостью, что сомнений не оставалось. Но тут в дверях появилась Эмилия с чайным сервизом в руках, и он осекся, не закончив фразу.
Как только последний звон расставляемой посуды утих, Лина, словно озаренная изнутри, звонким голосом объявила:
– А теперь у нас и для вас есть новость! Мы с Яго ждем пополнения в семье!
– Ты... ждешь ребенка?! – одновременно выдохнули Наташа и Джон. В их глазах читались не только удивление и восхищение, но и искренняя, неподдельная радость. Они смотрели на Лину, словно перед ними открылась какая-то невероятная тайна.
– Да! – гордо ответила виновница их восторга. – Тест показал две полоски!
– Мы так рады за вас! – Наташа подарила ей искреннюю, теплую улыбку и, вскочив со стула, кинулась к ней с жаркими объятиями. – Примите наши самые искренние поздравления!