Анатолий Баранов – Маленькие друзья больших людей. Истории из жизни кремлевского ветеринара (страница 15)
Время от времени наша «Волга» подавала звуковую сирену, но не обычную, а какой-то особый крякающий сигнал, от которого впереди идущие машины панически покидали крайний левый ряд, суетливо ныряя в правые.
– Вот такую бы машину нам на скорую ветеринарную помощь. Все бы нам уступали дорогу, – мечтательно вырвалось у меня.
На это прапорщик мне ничего не ответил, только довольно улыбнулся.
И тут только до моего сознания стала доходить причина нервозного поведения начальника ветеринарной станции, мгновенная передача Дружка Дмитрию Алексеевичу и многое, многое другое…
Вот и высотный дом сталинской эпохи. «Волга» плавно остановилась у центрального подъезда. Водитель-прапорщик опять вежливо открыл мне дверцу машины, сказав, что проводит меня. Двенадцатый этаж… Массивная дубовая дверь уже приоткрыта. Едва мы подошли к ней, как она распахнулась, а в проеме появилось улыбающееся лицо Дмитрия Алексеевича. Он приветливо поздоровался, крепко пожав мне руку. В джинсах и клетчатой спортивной рубашке с коротким рукавом он выглядел совсем по-домашнему, совершенно не производя впечатление крупного государственного деятеля.
– Для вас, Анатолий Евгеньевич, сегодня куплены домашние тапочки, можете переобуться. Вы ведь на ногах всю ночь напролет и весь день… Ноги пусть отдохнут. Тем более вы теперь в нашем доме будете частым и желанным гостем.
Едва я успел надеть тапки, как из кухни вместе с ароматным запахом яблочного пирога появилась супруга Дмитрия Алексеевича – очаровательная блондинка с добрым лицом.
– Извините, Анатолий Евгеньевич, что сразу вас не встретила. Был самый ответственный момент – вынимала пирог из духовки, – красиво улыбаясь, произнесла она.
– Валентина Александровна – моя жена и мама Айны, вы с ней, разговаривали сегодня ночью по телефону, – веселым тоном произнес Дмитрий Алексеевич. И, спохватившись, поправился: – Айны и теперь – Дружка.
– Очень приятно. Но у вас, как мне известно, еще имеются и детишки, – в том же шутливом тоне отвечал я.
– А малышей мы специально, как вы рекомендовали, закрыли в детской комнате, чтобы они Айночку не мучили приставаниями, – дружно ответили супруги.
Действительно, где-то в глубине квартиры раздавалось тоненькое разноголосое тявканье.
– Я с ними позже познакомлюсь, а сейчас осмотрю Айну и Дружка, – сообщил я владельцам план своих действий, надевая халат.
Дмитрий Алексеевич подвел меня к одной из дверей и открыл ее. Моему взору предстала уникальная картина: в комнате, метров двадцати пяти, на огромном ковре лежали две крупные, одинакового окраса собаки-овчарки. Одна из них с перевязанным животом – это была Айна, другая – конечно же, донор по кличке Дружок.
Обе собаки тут же дружно поднялись. Дружок – стремительно, Айна – чуть помедленнее. Так же дружно, интенсивно виляя хвостами, собаки направились мне навстречу, как к своему давнему знакомому.
Измерение температуры тела, определение пульса и работы сердца у Айны показало, что все идет нормально. Собака медленно шла на поправку. У донора тоже все было хорошо. А как могло быть иначе?! Валентина Александровна за день Дружку скормила два килограмма парной говядины, причем одной только мякоти. Айне тоже вдоволь досталось свежего мяса, правда, на килограмм поменьше. Одним словом, собаки съели весь домашний запас мяса.
Потом прошел осмотр потомства, после которого владельцы получили строгую рекомендацию: щенят держать еще пять дней, то есть до месячного возраста, и в срочном порядке всех раздать. Айна их кормить грудью вообще не должна. Тем более что щенки уже могли самостоятельно есть из мисочек мелко нарезанное мясо, творог, кашу, а также лакать коровье молоко. Только таким образом можно было прервать у суки лактацию. Особенно вызывало опасение то, что щенки острыми когтями могли повредить на животе Айны швы. При таком условии рана должна была зарасти за девять-десять дней.
К тому же потенциальные владельцы щенят никак не могли дождаться того счастливого момента, когда они смогут, наконец, разобрать толстопузиков по своим домам.
Мой визит одним осмотром животных, конечно же, не закончился. Гостеприимные владельцы в честь спасения Айны устроили званый ужин.
Застолье было обильным, но по-домашнему вкусным и легким. Дмитрий Алексеевич предложил первый тост за профессионалов, горячо любящих своих пациентов.
– За вас, Анатолий Евгеньевич, – уточнила Валентина Александровна с большой благодарностью в голосе.
Чокнувшись миниатюрными хрустальными рюмочками, мы дружно их опустошили. Потом был тост за хозяина дома, который, не растерявшись, смог туго перевязать зияющую кровавую рану собаки подручным материалом, то есть своим длинным шарфом, поверх которого наложил еще свитер. Выпили и за хозяйку дома, которая поддержала в трудную минуту Дмитрия Алексеевича в вопросе переливания крови Айночке. И которая, пока его не было дома, занималась готовкой разносолов к ужину.
Когда же я предложил тост за Айну, Дмитрий Алексеевич тут же запротестовал, сказав, что он, в принципе, поддерживает его полностью, но выпить сможет после того, как выпьет за здоровье ее спасителя – Дружка. Мы с Валентиной Александровной дружно с ним согласились. Не забыли выпить и за здоровье щенят, которым в восемь недель я обещал сделать прививки против чумы.
– Если вы, Анатолий Евгеньевич, напишете название вакцины, то через месяц препарат мне доставят из Федеративной Республики Германии или Франции. Пройдемте в мой кабинет…
– Конечно, импортная поливалентная вакцина намного качественнее и надежнее нашей, отечественной, – я написал в блокноте названия французского и немецкого вакцинных препаратов.
Осматривая с любопытством обстановку кабинета, я непроизвольно остановил взгляд на черно-белой фотографии, висевшей на стене справа от письменного стола. На ней были изображены генсек Леонид Ильич Брежнев, по обе стороны которого стояли всем известный пожилой маршал и Дмитрий Алексеевич – в парадной генеральской форме.
За сладким пирогом Дмитрий Алексеевич рассказал нам историю Дружка, которая стала ему уже известна. Судьба этой собаки, как выяснил его помощник, потратив на это весь сегодняшний день, оказалась сложной.
– Что интересно, собаку действительно зовут Дружок, – начал свое повествование генерал, постепенно входя в роль профессионального рассказчика. – Отловлен был ровно десять дней назад в лесопарке Покровское-Стрешнево, что за Соколом.
Как мы выяснили, Дружок принадлежал семье полковника КГБ Симакова, находившегося уже несколько лет в отставке, ныне покойного. Когда я услышал знакомую фамилию, то сразу вспомнил этого боевого офицера. Заслуженный был человек… Так вот, Дружок со щенячьего возраста жил в его семье. С сыном полковника он ходил на площадку и прошел полный курс дрессировки. Потом сын внезапно женился и переехал к жене вместе с собакой. Вскоре у них родился ребенок. Ближе к полуторалетнему возрасту выяснилось, что у малышки на шерсть животных сильнейшая аллергия. Педиатры рекомендовали молодым родителям срочно изолировать собаку от ребенка. А как в городской квартире можно ребенка изолировать от собаки? Чтобы не общались – можно, но воздух-то от аллергенов не очистишь! Вот по этой причине Дружка вынужденно вернули в родительский дом. Тем более что собаке жилось там очень хорошо. Через полгода скоропостижно умирает супруга полковника, а еще через год у самого Симакова случается очередной сердечный приступ. Положили его в наш ведомственный госпиталь на Пехотной улице. Симаков просил сына приводить к нему Дружка. Конечно же, не в больничную палату, а в госпитальный сад. Главный врач был не против подобных свиданий. В начале болезни Симаков любовался Дружком из окна, а когда ему разрешили выходить на улицу, то подолгу сидел с ним в обнимку на садовой скамейке. Сын привозил собаку отцу каждый день. Дружок в своем хозяине – военном волевом человеке – души не чаял. Однако коварная болезнь сердца оказалась сильнее любви собаки. В один из дней, буквально перед самым приездом сына и Дружка, у Симакова произошел третий инфаркт, который и оборвал жизнь пожилого человека. Но сын этого еще не знал. Во второй половине дня он с гостинцем – корзиночкой сладкой спелой клубники, которая была посажена на даче еще отцом, пошел к нему в палату, оставив, как обычно, собаку у скамейки, где у нее проходили свидания с хозяином… Вернувшись через некоторое время к скамейке, Симаков-младший Дружка не обнаружил. Как ни звал он собаку, она так и не появилась. Молодой хозяин посчитал, что собака учуяла смерть любимого человека и убежала куда глаза глядят. И, будучи потрясенным внезапной кончиной отца и не совладав с нервами, он залился горькими слезами, сел в машину и уехал домой.
Дружок действительно каким-то своим звериным, только ему известным чутьем понял, что его вожак умер. То ли по знакомому запаху человеческого тела, витавшему в воздухе, то ли еще по каким-то, нам совершенно не известным сигналам Дружок помчался по асфальтовой дорожке, по которой не так давно санитары провезли на каталке остывшее тело Симакова к зданию госпитального морга.
Собака подходила к дверям морга, втягивала воздух и скребла их лапой… Затем отходила и снова делала попытку их отворить, но тщетно.