Анатолий Агарков – Псы Америки. Душегубы (страница 5)
Паша бешено накручивал штурвал, стараясь не поставить «Romeo» бортом к волне.
– Я очкую что-то, – признался Сергей.
– Может, выкрутимся…
Общались они меж собой уже криками.
Стало темно, как ночью. Только молнии освещали море и небо – берега было не видно.
– Может, SOS передать?
– Кто-то кинется нас спасать!
Ветер и волны били в корму. Страдальца «Romeo» сильно таскало по курсу, пытаясь подставить бортом под вал воды, который для судна станет последним. А со стихией творилось, хер пойми что.
Сергей попытался по мобильному телефону дозвониться Иннесе – мол, прости, дорогая, погибаю. Но спутниковая связь не пробилась сквозь тучи. Или была лругая причина. Паша посоветовал, не заниматься херней.
– Лучше возьми микрофон рации, нажми тангенту и ори в эфир: «Погибаю. SOS «Romeo»!» Может, кто услышит и засечет наши координаты по локации.
Но и по рации никто не ответил.
Время тянулось мучительно медленно – ни берега, ни конца шторма.
– Вот гнобит стихия! – выругался Паша. – Я даже в гальюн не могу сходить – «днище» скоро пробьет.
И выругался во все горло, наверное, на себя:
– Сука и зараза, ветеран спецназа!
Вдруг тревожно озираться стал, будто почувствовал что-то. Прокричал сквозь бурю:
– Сергей, если останешься в живых, засвидетельствуешь, как погиб непризнанный герой третьей мировой войны, спецназовец Павел Семченко.
– Аналогичная просьба, Паша! – прилетел ответ.
Друзья быстро договорились и направили общие стенания в положительное русло. Семченко продолжал бешено вращать штурвал, спасая борта от удара волновой, а Сергей стоял рядом задумчивый и чему-то тихо улыбался. Наверное, с ума сошел – с ним иногда это бывает.
В следующую минуту в борт ударил девятый вал!
На два фронта
Думается лучше всего ночью, когда ты уже готов отключиться. Тем более если принял пятьдесят капель на сон грядущий, то ложись и думай…
Приключилась катастрофа – «Romeo» лег на борт, черпнул воды и затонул. Парни едва успели выбраться из рубки и, попав в водоворот, чуть не захлебнулись. Сергея в почти бессознательном состоянии, в конце концов, выбросило прибоем на украинский берег, А Павел пропал – то ли к кацапам в Крым угодил, то ли на дно морское? Была неизвестна судьба его. И где следы искать – ни хрена в голову не лезет. В мирное время найти кого-то задача ерундовая, но война идет, и человека могут держать в плену, имя скрывая, как своя СБУ, так и российская ФСБ. Черт знает что!
Сергей очнулся на песке в трусах и спасжилете. Как говорится, форма номер восемь – в чем успел сигануть за борт, то и носим. Но в рубке, помнится, был он в штанах и тельнике – море раздело?
Так и брел до ближайшего жилья.
А теперь прикинем, что имеем в результате. Паша пропал – жив или нет? «Romeo» на дно ушел по адресу – Черное море. Не знает Сергей, где и как китайцев искать – тему приборов с упавшего самолета придется закрыть. Осталось – добраться до Киева и, наладив связь с Готовцевым, вернуться к прежнему промыслу – отстреливать врачей-отравителей. Работы много, платят прилично. Но опасное, черт возьми, ремесло.
Вернувшись в столицу, Сергей не все рассказал Иннесе, что было – чуток прибрехнул. Но девушка любит и верит ему.
Вот Готовцев наехал в инете:
– Куда пропал?
– Ты не один у меня, – отбрехивался Сергей. – Я все-таки шеф сыскного бюро, по должности мне положено распутывать проблемы «свидомых» сограждан.
– И ты прогеройствовал на Околице где-то почти месяц? А у меня новое дело горит – подключаешься или нет?
– Говори.
Услышав сумму, обещанную за уничтожение «душегубки» с экипажем, Сергею захотелось не упускать возможность увеличить свои капиталы – ради денег он готов на всё.
– А можно фото посмотреть, как хоть выглядит эта машина?
– Кабы было оно, фото это, то без проблем. В том-то и дело, япона-мама, что это считай своей первейшей задачей.– найти, а потом уничтожить.
– А поверишь, если я будку ветеринарской скорой помощи сожгу?
– Тока раз обмани – навсегда расстанемся.
– Ладно-ладно, я пошутил.
Короче, Груню не пришлось долго упрашивать – он тотчас готов был приняться за дело. В общем, последствия круиза на Черное море, были благополучно забыты, и Сергей был полон желания немедленно заняться поисками «душегубки». Главное, чтобы патрули в пути не тормознули и на фронте тоже. Для этого нужны соответствующие документы.
Хоть деньги у него, Сергей попросил аванс – подмаслить кого-то на нужную справку.
Готовцев:
– Проси сколько хочешь, но в пределах разумного.
Сергей ГРУ:
– Такое впечатление, Саня, что ты не контуженный водитель с большегруза, а служишь в непобедимой и легендарной, например, в разведке. Фразочками специфическими бросаешься…
Он был в ударе! Все забыто – новая цель!
Работа уже кипит – но это пока еще только настрой.
– Саня, найду, обязательно разыщу твою душегубку – ах, сволочи, что удумали! А нет – так показательно застрелюсь.
Готовцев поддержал бизнес-партнера:
– А почему бы и нет? Погибать, так с музыкой!
Сергей, расчувствовавшись, хотел было пустить слезу по несчастной стране, в которой дела такие творятся, но вовремя вспомнил, что мужчины не плачут. Отключившись от связи, подумал, что Саня Готовцев его проклинает, ненавидит, всегда в чем-то подозревает, но молится на него и неплохо платит.
Итак, новая тема пахнет деньгами! Ещё не все врачи-отравители перестреляны. Но это же хорошо, когда много работы.
Подражая Высоцкому, Сергей захрипел себе под нос:
– Идет охота на волков, идет охота! И нам охота, и им охота…
Была, не была. При таком раскладе сил и средств можно рискнуть – сгонять на фронт в поисках душегубки: отравители от него ни куда не уйдут.
Приняв решение, захотел пригласить Иннесу в ресторан. Но у той было ночное дежурство, и Сергей нарезался дома один. Когда девушка утром приехала, он ещё был на ногах и порывался читать стихи проституткам и с бандитами жарить спирт…
Укладывая его спать, Иннеса ворчала:
– Что за причина?
– Абырвалг, – пробормотал Сергей.
– Может, тебя лучше в ванну положить, – засомневалась Иннеса. – Там абырвалгивай, сколько душе угодно.
Рухнув в кровать, Сергей вдруг обнял девушку и увлек за собой. Был при этом свеж, бодр и чему-то улыбался. Не замечалось ни малейших признаков опьянения или усталости.
– Твое общество, милая, творит чудеса – я уже трезвый.
Иннеса смущенно обняла любимого.
– Ты глумился надо мной, да? Пойдем куда-нибудь, перекусим.
– Сначала любовь.