Анатолий Агарков – Псы Америки. Душегубы (страница 7)

Сергей потом выговаривал:

– Человека убить – это тебе не два пальца об асфальт: тут особая нужна подготовка.

А Паша:

– Этих врачей-отравителей у тебя, что собак нерезаных – в каждой клинике они есть. Только вышел и сразу наткнулся. Берем на заметку…

Поначалу думалось – ого, это фронт! Потом же – твою мать, и это фронт?

Нет здесь ничего особенного, но есть свои тонкости и нюансы, да они не про душу каждого. Может, бойцы, ко всему привыкшие, живут как-то по-другому, а Сергей и Паша, подъехавшие к линии разграничения войск в поисках «душегубки», поначалу ничего не почувствовали в плане смертельной опасности.

Хотя бойцы в окопах и у орудий относились к двум любопытствующим совсем с другим настроением. А может быть, все нормально, если учесть, что Сергей изображал из себя польского журналиста, а Паша – израненного, забинтованного, истекающего кровью вояку. Он стонал на все вопросы, а порою рявкал сержантом на рядовых:

– Опять что-то натовское сломал, твою мать?!

Сергей же с польским акцентом спрашивал у вояк:

– Хирургию мобильную не видали? Куда же мне сдать раненого, истекающего кровью воина?

Какой-то наемник из европейской страны, должно быть, почувствовав соотечественника, спросил у Паши:

– Where are you from, countryman?

И тот ему ответил:

– From the pussy on skis.

Наемник надолго завис, осмысливая сказанное, а отходя, тихонько хрюкнул.

– Ты лучше стони, Павлик, а ереси не болтай.

– Не ссы, Серёга – прорвёмся или порвемся: третьего не дано. Мы приехали здесь деньгу срубить да местных героев ниже плинтуса опустить. Робких и вежливых никто не боится.

Порядка в блиндажах и окопах, как такового, не наблюдалось. Военный люд на чистоту жилого помещения абсолютно внимания не обращает. Не чистят между боями штатное свое оружие и стволы орудий не приводят в порядок – все по херу! Пускай дроны воюют, а бойцы будут прятаться. Такой настрой.

Однако всё-таки, что-то схожее с настоящей армией имеется. Степень боевой готовности войск выше, чем у территориальных батальонов. Милитаристический шовинизм и нацизм наблюдаются повсеместно.

А народ здесь разный. Набранные по призыву – ленивы и пугливы, норовят в плен сдаться или сбежать. Иностранные наемники невыносимо тупят и часто гибнут по этой причине. «Азовцы» и прочая профашистская нечисть являют рвение по всем направлениям – убивать, грабить, воровать. И только за родину умирать они не шибко охочи.

Наемники разные на фронте встречаются. И все меж собой, переняв у хохлов, называют американцев «пендосами». И не вышибить…

– Сука, ой… – в очередной раз хрипел Паша Семченко, держась за якобы простреленный бок, когда машину «польского корреспондента» остановил патруль в небольшом прифронтовом городке.

Сергей, суя документы им в руки, объяснял:

– Я польский журналист. А этого дорогой подобрал. Мне сказали, где-то ездит передвижной, типа, госпиталь – хочу сдать с рук на руки.

– Раненый – это морпех?

– Типа того.

Начальник патруля хмыкнул и покачал головой:

– Мобильного госпиталя здесь не видел. «Санитарки», бывает, приезжают.

В этот момент на фронтовой городок пошли москали в атаку – послышались крики и стрельба.

Патрульный предложил:

– Давай морпеха твоего занесем пока в подъезд – в машине сидеть опасно.

Так и сделали. Спрятались, переждали и попали в ловушку. Из дома шмальнули по наступавшим, и те принялись в ответ стрелять по окнам короткими очередями из автоматов.

Патрульные убежали на этажи. Сергей и Паша хоронились в подъезде, а потом перебрались в чью-то брошенную квартиру.

Пальба потихоньку начала стихать.

Сергею захотелось пить. Он пробрался на кухню и покрутил краны над раковиной. Они пошипели и выдали порцию грязно-коричневой жидкости, которую водой можно назвать с очень большой натяжкой. Пить это совершенно невозможно.

Открыл холодильник. Обнаружил две бутылки с этикеткой «Флуераш». Открыл, попробовал – вкусно и утоляет жажду. Одну тут же приговорил, вторую понес Паше. И тут оконное стекло разлетелось в дребезги, и в бок холодильника что-то с треском впечаталось.

Сергей даже не успел ничего подумать, ноги сами вынесли его из кухни и кинули на пол в соседней комнате.

Громыхнуло прилично – на голову посыпалась штукатурка, с потолка грохнулась люстра на пол, и висевший на стене ковер печально обвис одним углом.

Паша, лежащий на полу в соседней комнате, окликнул:

– Ты как там, жив?

– Из подствольника, наверное, влупили.

– Серый, что делать-то? Сейчас они в дом полезут. Ты-то корочками корреспондента прикроешься, а меня точно под раздачу.

– А ты лежи точно убитый – мабуть пронесет. А сильно гранатой-то приложило. Тебя не мутит?

– Да не все, как надо.

– Ты лежи, я в окошко гляну.

Глянул, вернулся к Паше, рассказал:

– Кажется, готовятся к зачистке дома.

– Вот мы попали!

– Не ссы! Сдадимся в плен. Тебе не привыкать.

– Давай на той стороне обстановку посмотрим.

Друзья перебежали подъезд в дверь напротив. Оказалось, что с этой стороны кромешная тишина – и окна целы, и людей, палящим из автоматов, не видно. А видна машина, припаркованная у кустов в углу двора. Пока патруль нес Пашу в подъезд, Сергей отогнал её туда.

Теперь, без шума растворив окно, друзья спустились во двор и, никем не замеченные, добежали до авто.

Паша прокомментировал ситуацию:

– И занесло же нас, идиотов, в кромешный ад.

До темноты дожили без происшествий, а потом все стихло, и показалось, что городок опустел – хохлы и кацапы взаимно и дружно отступили на противополжные окраины. А весьма довольные таким раскладом бывшие спецназовцы гнали машину до самого Киева. По прибытию в столицу, друзья напились и улеглись отсыпаться – Сергей у себя дома, а Паша в офисе.

Отоспались и созвонились.

– Что будем делать?

– Как что? Искать эту дребанную душегубку.

– Где?

– Поедем теперь на курский фронт – там кровь рекой и осердей куча..

– Да шмаляют покруче Донбасса.

– Вряд ли мы найдем «душегубку» у себя дома.

Плюнув на всё, в том числе, и на жизнь, Паша согласился:

– Ну, приезжай за мной, милый мой.

В Курской области ситуации другая. Сначала наступали колоннами бронетехники, а как кацапы за них взялись, разбежались по кустам, пряча танки и орудия. Несколько приграничных поселений с жителями успели взять в заложники. И этим спаслись от немедленной смерти. Война обернулась другой стороной. Тут бы живыми уйти домой, а командование приказало – держитесь, герои, вы в России!