Анатоль Имерманис – Самолеты падают в океан (страница 36)
— Не знаю. Так что приходите в другой раз. Она собиралась закрыть дверь, но Мун легким движением отстранил ее и вошел в дом. Служанка так опешила, что не воспрепятствовала его натиску. Комната была сравнительно большой. Все здесь было новым и довольно дорогим: мебель, занавеси, телевизор, магнитофон, сверкающий белизной сервиз в застекленном серванте. На стене большой портрет старой женщины с поджатыми губами и строгим взглядом. Мэри, полунакрытая одеялом, лежала на новешеньком широком диване. Рядом на маленьком столике белела раскрытая библия, валялись проспекты различных торговых фирм. Увидев Муна, Мэри испуганно приподнялась.
— Разве вам не сказали, что я больна?
— Сказали, но вопрос не терпит отлагательства… Между прочим, с чего это вы заболели?.. Вчера на аэродроме вы выглядели совершенно здоровой.
— Не знаю. У меня температура, голова кружится… Должно быть, нервное потрясение. Это началось, когда я узнала, что самолет взорвался почти у цели.
— И это вас так потрясло? — Мун пристально посмотрел на Мэри. — Действительно, очень неожиданно. Самолет должен был взорваться посреди океана, так же как «Золотая стрела».
Вместо того чтобы как–то реагировать на это замечание, Мэри сказала дрогнувшим голосом:
— Какое счастье, что я не полетела!
— А почему, собственно говоря, вы остались?.. У вас должна быть веская причина для этого.
— Не знаю. Дейли дал мне понять, что может что–то случиться. И тут меня охватил безотчетный страх. Я вспомнила тетю. Она ведь тоже летела в Гонолулу на таком же самолете… И понятия не имела, что ее ожидает в пути… Меня внезапно охватил какой–то панический ужас, и я убежала. Потом мне было стыдно… Но когда я узнала о катастрофе…
— Вы очень любили тетю?
— Признаться, не очень!
— Но зато она вас, по–видимому, любила… По крайней мере, судя по этому, — Мун красноречивым жестом указал на новую обстановку. — Иначе она не оставила бы вам наследства.
— Откуда вы знаете?
— Сказали ваши соседи.
— Шпионите? — с горечью упрекнула Мэри.
— Это моя профессия. Так как же, любила она вас?
— Нет, скорее наоборот. Она обращалась со мной, как с прислугой. Я и сама не понимаю, как это получилось… Может быть, у нее появились угрызения совести… Для меня это было полной неожиданностью… Вы не думайте, что я падка до денег… Но наследство дало нам с Чарли по крайней мере возможность пожениться… Как раз незадолго до ее смерти у нас по этому поводу был разговор. Он признался, что любит меня, но зарабатывает слишком мало, чтобы содержать жену… А тут все сразу изменилось, как по волшебству.
— В самом деле, похоже на чудо. Почему она сделала наследником не любимого сына, а вас, отдаленную родственницу? Наследство, видимо, тоже порядочное? Да?
Мэри молчала.
— Ну то ж, придется осведомиться у нотариуса.
— Сорок тысяч.
— Сорок тысяч? Просто сказочно… Тем более что, как рассказали мне соседи, ваша тетя не имела никаких доходов. Ее единственной собственностью был этот довольно скромный домик. Не так ли?
Мэри побледнела.
— Я вам скажу… Вы ведь все равно узнаете… Она застраховала свою жизнь.
— На ваше имя?.. Интересно, что ее побудило к этому?
— Не знаю.
— Когда она это сделала?
— Перед отлетом. Я ее провожала. Вернее, она поехала одна, а мне велела сделать генеральную уборку. Но Чарли обнаружил, что она кое–что оставила дома, и попросил, чтобы я отвезла на аэродром.
— А не было ли в действительности несколько иначе?.. Вы специально поехали, чтобы уговорить ее заключить страховой контракт в вашу пользу. Правда, мне еще не совсем ясно, как это вам удалось… Но, надеюсь, и это выяснится со временем.
— Неправда! Я тут совершенно ни при чем.
— Поскольку вы больны, мы на этом закончим разговор. Желаю вам побыстрее выздоравливать! Между прочим, помните тот вечер, когда вы зашли за нами, чтобы ехать на званый обед к Брэдоку? Вы тогда были еще бледнее, чем сейчас… Тогда вы тоже говорили, что вам нездоровится, хотя после этого поставили рекорд в марафонском танце с Дейли.
— Не помню.
— Неужели? Вы стояли за дверью нашего номера и услышали голос. Помните, что этот голос говорил?
— Нет.
— «Прекратите расследование! Иначе — смерть!»
— Я ничего не слышала, — испуганно взглянула на Муна Мэри.
— В таком случае вы, конечно, не слышали также и мое предположение, что это нарочито искаженный женский голос?
— Нет… Мне страшно…
— Ну что ж!.. Можете успокоиться словом божьим, — Мун показал на лежавшую рядом библию. — Это, должно быть, ваше любимое чтение?
— Нет. Я только сегодня… Думала, поможет… Это библия моего мужа. Он действительно религиозен. Тетя была такая же… А я верю в бога только по воскресеньям.
— «Красная стрела» взорвалась именно в воскресенье.
— Вы жестокий человек!
Мун был уже у двери, когда Мэри окликнула его.
— Передайте привет мистеру Дейли. Скажите, что я глубоко ему благодарна за то, что он меня предупредил и… — Мэри запнулась. — Мне в тот вечер показалось, что я слышала голос мужа.
— 24-
Дейли настоял на том, чтобы обсуждение результатов проведенных каждым в отдельности поисков состоялось не в гостинице, а в каком–нибудь укромном месте, где их не могли бы подслушать.
— Очевидно, у вас очень важные секреты? — сказал Мун, когда они поднялись на Близнецов.
Несколько туристов, судя по темпераментным жестам — испанцы или итальянцы, фотографировали открывавшуюся отсюда панораму города.
— Смотря что вы считаете важным, — небрежно заметил Дейли. — Я исполнил ваше давнишнее желание и побывал, наконец, в клубе по обмену жен.
— Это, конечно, чрезвычайно важно… — иронически согласился Мун. — Предложите материал Свену. Он сделает из каждой жены десять строчек.
— Не по моей специальности, — отмахнулся Свен. — Чтобы заинтересовать меня в этом клубе, требуется хотя бы небольшое убийство на почве ревности…
— Какая уж там ревность, — проворчал Мун. — Наоборот, все безумно рады отделаться хоть на неделю от своей дражайшей половины. Что же вы узнали, Дейли? Интимные подробности можете опустить! Жены у вас с собой не было, значит не от кого было избавляться.
— Там была миссис Стивенсон… В роли мужа выступал тот самый Чарли, которого мы видели в гостях у Брэдока.
— Уже кое–что! — сразу посерьезнел Мун. — Но пока не вижу, какое отношение имеет это к вашей гипотезе?
— Подтверждает мое предположение, что Фелано воспользовался грешками миссис Стивенсон, чтобы завербовать ее… В этом свете чрезвычайно интересным выглядит другой факт. Накануне катастрофы «Красную стрелу» осматривал Стивенсон. Его сопровождала жена и… — Дейли осекся. — Прекрасная возможность подложить бомбочку.
— Два очка в вашу пользу! — сказал Мун. — Но не радуйтесь слишком. Матч продолжается… Теперь докладывайте вы, Свен.
— Можете меня поздравить! — заявил Свен. — Я стал минитменом. Это было совсем не так просто… По крайней мере для меня. Пришлось шесть часов подряд ругать коммунистов, социалистов, негров, евреев и вообще всех на свете.
— Что же вам удалось узнать?
— Во–первых, они считают Гитлера величайшей личностью нашего века. Во–вторых, ваш президент, по их мнению, коммунист. А в–третьих, — Свен сделал паузу, — они организовали специальные курсы по обучению подрывному делу. У них есть химик. Он изобрел какое–то новое, чрезвычайно эффективное взрывчатое вещество.
— И вы предполагаете, что они произвели первый опыт на «Красной стреле»?
— Честно говоря, больше не предполагаю. Этот негр действительно занесен в черный список. Я видел… Но о том, что он находился на борту самолета, они узнали только из газет после катастрофы.
— Ноль очков! — объявил Мун. — Теперь моя очередь, — и он рассказал о своем визите к Мэри.
— Сто очков в вашу пользу, — резюмировал Дейли. — Мотивы ясны.
— Не только мотивы. Тут все абсолютно ясно. Можно шаг за шагом восстановить каждый этап… Все началось, очевидно, с письма за подписью «Желтый Дракон». Из него Мэри узнает, что на «Золотую стрелу» готовится покушение. Она уговаривает тетю застраховать жизнь. Ситуация просто идеальна для преступника — он заранее знает, что подозрения падут на других.
— Тут есть маленькая неувязка, — возразил Дейли. — В таком случае в ее интересах было показать то письмо, а она его уничтожила. Но зато позже пересказала о нем вам…