Анатоль Имерманис – Самолеты падают в океан (страница 35)

— Хай Куанг тут ни при чем, — сказал Мун.

— А кто же?

— Не знаю. Но, рассуждая логически, скорее всего тот пассажир, место которого заняли вы.

— Пассажир?..

— Ну как же! Было восемьдесят человек. При вторичной посадке пассажиров не стали проверять по спискам, их только пересчитали. Вас засчитали вместо него. Остальное, кажется, ясно… Он знал, что произойдет, поэтому остался.

— Я не согласен! — возразил Дейли.

— Вы полагаете, он внезапно вспомнил, что забыл потушить дома электричество? — с иронией спросил Мун.

— Я допускаю даже такую возможность… Ваша логика безукоризненна, в ней есть только маленький недостаток… полное отсутствие логики. Почему же он в первый раз сел в самолет, если знал, что отправляется на собственные похороны?

— Справедливое замечание, — кивнул Мун. — Этот пассажир заранее знал о предстоящей проверке, знал, что у него будет возможность улизнуть в последнюю минуту… Надо срочно позвонить и выяснить фамилии пассажиров, которые прилетели в Гонолулу.

— Могу назвать их, — отозвался Свен. — У меня все записано. Фамилии для репортажа то же самое, что остановившиеся часы на руке убитого. Они придают достоверность.

— Ну и желудок у ваших читателей! — удивился Дейли. — Проглотить столько фамилий сразу!

— Зачем сразу? Я не дурак! Сегодня сообщаю: по еще не проверенным сведениям, погибли такие–то, скажем, двадцать штук. Завтра читатель узнает, что эти двадцать не погибли, но зато есть основания полагать, что в результате тяжелых ожогов умрут такие–то. А в конце недели выложу, что погибло всего шестеро. Но к тому времени читатель уже так запутается, что все равно ни черта не разберет.

— В общем вы хотите сказать, что ваш репортаж походит на детективные романы некоторых авторов?

— Ничего подобного! — возмутился Свен. — Я не занимаюсь сочинительством низкопробного чтива. Я даю только факты.

Мун позвонил в бюро авиалинии «Тихоокеанская стрела». Через полчаса список пассажиров лежал перед ним. Мун сравнил его с записями в блокноте Свена. Имя оставшегося пассажира было М. Гримшоу. Для него было резервировано шестьдесят первое место.

— Ну вот, Свен, я и поймал вас!.. — Дейли продолжал рассматривать блокнот журналиста. — Никакие отрицания не помогут. Вы не только типичный автор детектива ужасов, но к тому же, запутывая читателей, запутались и сами. Не вижу в вашем списке Мэри.

— У меня все правильно! — возмутился Свен. — Как ее фамилия?

— Мэри Дануа.

Мун, словно увидев вдруг что–то особенное, не сводил глаз с Дейли.

— Что вы на меня так уставились? Давно не видели?

— Я поражаюсь! Неужели из вашей головы уже улетучились все трагические переживания, связанные с одним печальным событием?

— На что вы намекаете? Трагических переживаний у меня в последнее время было два. Первое — когда вы отказались от тысячи долларов миссис Истмил, и второе — от двадцати тысяч мистера Фелано.

— Я говорю о замужестве Мэри.

— Ну и что?..

— А то, что вы напрасно обвинили Свена. В его Списке Мэри значится под новой фамилией.

— Как Мэри выглядит? — спросил Свен. Дейли дал весьма красочное, точное по приметам, но слегка преувеличенное в оценках описание наружности секретарши Брэдока.

— Что–то не припомню, — покачал головой Свен. — Я бы ее заметил. Впрочем, у меня ведь есть фотография.

Свен вынул из чемоданчика большой черный конверт и разложил снимки на столе.

— Здесь все пассажиры? — спросил Мун.

— По–моему, все.

— Не вижу Мэри! — объявил Дейли.

— Давайте пересчитаем! — предложил Свен.

Но Мун не стал дожидаться. Он позвонил Мэкхилери.

— Нет, нет… Я не насчет катастрофы… Нет, виновника мы еще не нашли… Я хотел узнать кое–что о секретарше мистера Брэдока Мэри. Она переменила фамилию?

— II из–за этого вы отрываете меня от дела? Мы с мистером Брэдоком советуемся, что предпринять… Положение очень серьезное! Если не удастся в самые ближайшие дни найти виновников катастрофы…

— После! У меня нет времени на болтовню. Давайте фамилию.

Мэкхилери уже давно отключился, а Мун продолжал стоять с как будто прилипшей к руке трубкой.

— Что с вами?! — воскликнул Дейли. — Что–нибудь с сердцем?

— У нее новая фамилия… — Губы Муна шевелились почти беззвучно.

— Какая?

— Гримшоу!

— 23-

Мун заказал обед в номер. Официант принес его через десять минут. К еде почти никто не притронулся. Дымилась сигара Муна, дымилась сигарета Свена. Дейли каждые пять минут распахивал окна. В самый разгар спора в дверь постучали. Это был официант. Он вторично принес обед.

— Нас уже обслужили! — рассмеялся Дейли. — Вы, наверно, спутали номер.

— Ничего подобного. Два обеда без спиртного для мистера Муна и мистера Дейли. Доставлять каждый день ровно в шесть часов.

— Все в порядке, — сказал Мун. — Это моя вина! Я совершенно забыл, что имел глупость сделать заказ на обеденный абонемент. Кофе оставьте, а остальное можете отнести…

— …благотворительному обществу помощи нуждающимся миллионерам, — предложил Дейли. — Все! Да, да, и первые три обеда… Мы уже сыты по горло богатейшим набором гипотез.

— Остерегайтесь, Свен, — проворчал Мун. — В лице Дейли вы скоро будете иметь опасного конкурента.

— В чем?

— Некий великий мудрец сказал: «Преувеличение то же вранье, только прикрытое фиговым листком». Гипотез всего три. Резюмирую: Дейли по причинам эмоционального характера хотел бы свалить вину на Фелано. Вы, Свен, очевидно, в интересах ваших читателей, которых убийство с политической подоплекой интересует больше, чем обычное, пусть и массовое, перестроились с Хай Куанга на минитменов. Ваша оригинальная гипотеза, что самолет подорвали эти фашиствующие молодчики, заслуживает пристального внимания…

— Ага! Значит, мне удалось убедить вас!..

— Дайте договорить… Заслуживает внимания в качестве хорошей иллюстрации к тому, какой отличный ценитель живописи получается из крота.

— Но все говорит «за»! — горячо защищался Свен. — На борту находился видный негритянский деятель движения за гражданские права… Однажды они уже пытались убить его… На их счету взрывы в негритянских церквах… Чем самолет отличается от церкви?

— Ничем! — пошутил Дейли. — И там и тут человек вознесен в небо и оторван от реальной почвы.

— А против говорит то, что минитмены не стали бы из–за одного негра убивать несколько десятков белых, в том числе кинозвезду, двух видных финансистов и одного архиреакционного конгрессмена, — возразил Мун. — Кроме того, это и с технической стороны было бы неразумно… Куда легче спрятать бомбу в доме, машине или под трибуной, чем в самолете… Мою точку зрения вы знаете, она, по–моему, достаточно обоснована.

— Но не в главном! — возразил Дейли. — Вы сами всегда утверждали, что решающую роль для установления истины играют мотивы преступления. И я, и Свен указываем мотивы, а в вашей гипотезе они совершенно отсутствуют.

— Временно… Я уверен, что надо только покопать поглубже… Предлагаю на этот раз эксперимент… Пусть каждый попытается собрать доказательства в пользу своей теории. Я отправляюсь к Мэри!

Мун остановился перед чугунной оградой. Треть ее была окрашена в белый цвет, две трети оставались черными, со ржавыми пятнами. Войдя в сад, Мун увидел на дорожке брошенную второпях кисть и банку со свинцовыми белилами. Едкий запах краски смешивался с ароматом цветов. За деревьями виднелся скромный одноэтажный домик. Дверь открыла молоденькая служанка с перемазанными краской руками.

— Если вы торговый агент, — сразу сказала она, — то напрасно пришли. У нас уже всего накуплено до отказа, больше ставить некуда.

— Нет. Я к миссис Мэри Гримшоу по личному делу.

— Как доложить о вас? — Девушка выговаривала фразу, как заученный урок. Там, откуда она приехала, никто не употреблял таких вычурных и с ее точки зрения совершенно ненужных выражений.

— Доложите, что пришел мистер Мун. Служанка захлопнула дверь. Через минуту она

опять появилась.

— Миссис просит ее извинить. Она не сможет принять вас, — старательно выговорила каждое слово служанка и добавила скороговоркой: — Больна.

— А что с ней такое?