Анастасия Жукова – Чудовище для чудовищ (страница 4)
Лаборатория погрузилась в стазис. Только мониторы продолжали мерцать, будто ничего не изменилось. Анжела осталась одна. Гул серверов напоминал о работе, но мысли упорно собирали воедино правду, которую её учитель велел забыть.
Глава 6. Клетка
Последствия настигли сразу. Меня заперли в психиатрической больнице. После сеанса мое чудовище как с цепи сорвалось. Стоило санитару резко окликнуть или соседке по палате случайно задеть плечо – внутри дёргали рычаг. Руки сами находили способы причинить вред, будто жили отдельной жизнью. Все мои попытки контроля были провальными.
Очередного срыв. Снова изолятор. Холодный металл решёток. Свернутся калачиком, обнять колени. Ритуал. И очередная попытка найти ту точку опоры, чтобы продолжить быть тенью.
Эта мысль билась в висках, как мотылёк о стекло. Раньше была другой, нормальной. Ходила в школу, смотрела сериалы, болтала с подругами и Славой. Он, как всегда, списывал у меня домашку.
Уже засыпая, вспомнилась мама, которая читала мне сказки на ночь, папа, который подражал злодеям и щекотал до хохота.
Слёзы текли по щекам. Очнувшись от дремы, я подняла голову и уставилась на решётку на окне.
Мысль была странной, почти детской. Но от неё перехватило дыхание. Впервые за долгое время в груди шевельнулось нечто, похожее на слабый, крошечный лучик надежды.
Вдруг осенило: раз они могут запереть меня, значит, и я могу запереть свой гнев.
Мысль захватила. Я начала представлять клетку в деталях: прочная, из толстых прутьев, достаточно большая, чтобы вместить все бушующие эмоции, но при этом надёжная, чтобы удержать их внутри.
Первая попытка оказалась провальной. Я представила клетку, мысленно поместила туда ярость – а через минуту пришёл санитар с едой. Тот самый, с похабной ухмылкой и жирными руками, которые всегда задерживались на моём плече дольше необходимого.
На этот раз он не ограничился ухмылкой. Поставив поднос, придвинулся слишком близко, дыхание пахло перегаром и чем-то затхлым.
– Что, красавица, скучала? – прошипел санитар, пальцы впились в мою руку. – Может, развлечёмся, пока никто не видит?
Клетка рассыпалась в прах. Ноги сами понесли меня вперёд, удары сыпались один за другим – в лицо, в рёбра, в живот. Темная волна ярости снова и снова накрывала словно цунами.
Я очнулась в смирительной рубашке. Врач безразлично бросил: «Повторится – увезем в закрытое отделение». Лекарство жгло вены.
Неделю я провела в полусне, лишь изредка приходя в сознание. Лекарства превращали мысли в вязкую кашу, но даже сквозь химический туман помнила одно: я должна научиться контролировать это. Иначе они сломают меня окончательно.
Пробовала снова и снова. Каждая попытка заканчивалась одинаково: клетка рассыпалась, как карточная. Ярость захлёстывала с новой силой, оставляя после лишь чувство стыда и смирительную рубашку.
– Слабая. Не могу. Ни на что не способна, – шептала я, зарывшись лицом в подушку. Но сдаваться было нельзя.
Я начала придумывать детали. Клетка – это не просто прутья. Это должно быть что-то прочное. Неуязвимое. Я представляла сталь, холодную и гладкую, без единой щели. Но этого было мало. Нужен был механизм. Защита от самой себя.
Квартира. Точнее, дверь. Её всегда запирали, чтобы я не вышла и не потерялась. «Не теряй ключ, а то останешься на улице одна, пока мы не придём», – говорила мама. Этот детский страх быть запертой снаружи теперь работал на меня.
На этот раз я не просто «закрыла» клетку. Я мысленно вдела в дверцу массивный замок. Затем представила ключ – тяжёлый, холодный. Повернула. Раздался тот самый, единственный в мире звук – низкий, металлический, безжалостно чёткий щелчок затвора.
Момент проверки не заставил долго ждать. Новенький санитар намеренно разлил на меня воду.
– Ой, неловко вышло! – фальшиво сокрушался он.
Гнев толкался изнутри. В этот раз мысленно вставила ключ в замок и повернула. Услышала щелчок.
Прутья выдержали.
Меня накрыла такая усталость. Повернуть воображаемый ключ требовало невероятных усилий. Едва доползла до койки и провалилась в глубокий, бездонный сон, всё сознание ушло на восстановление сил.
Каждый день, принимая горькие таблетки, я мысленно укрепляла клетку. Научилась чувствовать приближение гнева – лёгкое покалывание в висках, потом жар в груди – и упреждающе поворачивала ключ. С глухим звуком.
Когда раздражение нарастало от постоянного шума или унизительных процедур, мысленно бежала к клетке и проверяла крепления. Иногда хватало просто представить, как провожу рукой по холодным прутьям, – и волна гнева стихала.
Эта визуализация помогала сохранять спокойствие.
После обхода доктор задерживался у моей койки на секунду дольше.
– Три недели без инцидентов. «Это хорошая динамика», – говорил он тихо, кивая головой и смотря в свои записи.
И я продолжала свою невидимую работу.
Глава 7. Забытый инстинкт
Анатолий существовал в густом мареве своих воспоминаний, где граница между сном и явью растворилась. Воздух в пустой квартире, доставшейся от отца, был спёртым и затхлым с кислым душком немытой посуды в раковине. Его собеседником был телевизор. А звонки его друга Сергея и Анжелы, только больше добавляли раздражения в эти однотипные будни. Последнюю неделю он их полностью игнорировал.
Запасы продовольствия заканчивались, закрыв холодильник. Анатолий шаркающей походкой подошёл к окну. За стеклом кипела жизнь, проезжающие машины, спешащие по делам прохожие. Он видел, мог бы дотронуться, но между ним и этим миром выросла незримая решётка.
Профессор закрыл глаза, вспоминая лицо жены в день похорон дочери.
Голос диктора, доносившийся из зала, вернул его в реальность. Пройдя в комнату Анатолий, уставился в экран:
…И так сегодня мы пригласили депутата и учредителя национального центра кросс-дисциплинарных исследований Александра Стронга.
– Александр, спасибо, что нашли время посетить нашу передачу. В свете событий все мы бы хотели узнать, как обстоят дела в исследованиях, связанных со стремительным изменением климата на планете?
– Спасибо за приглашение, Михаил. Я, как учредитель, владею ситуацией в общих чертах. Могу сказать, что прогресс налицо, и сейчас мы разрабатываем новые протоколы ранних предупреждений граждан об угрозах…
Профессор хрипло рассмеялся, взяв пульт с силой вжал кнопку отключения. Схватив куртку, он громко хлопнул дверью. В магазине ждала заветная покупка, которая унесет его в очередное путешествие забвений.
Вечером в дверь позвонили. Трель звонка была настойчивой. Анатолий, проснувшись, не шевелился, надеясь, что непрошеный гость уйдёт. Не ушёл. Теперь в дверь забарабанили, такт пульсирующей боли в висках.
За дверью стоял Серёга – Сергей Валерьевич Орлов, друг детства. Его дорогое пальто и чистые ботинки выделялись на фоне старого обшарпанного коридора хрущевки.
– Ты почему трубку не берешь? Мы с Анжелой тебе телефон уже неделю обрываем. Ты все пьешь? – Сергей, резко пахнув парфюмом и свежим воздухом, сморщившись, оглядел захламлённую квартиру. Взгляд не пропустил пустые бутылки в мусорном пакете у порога. – Можешь не отвечать и так вижу.
– Если уж пьёшь, так хоть компанию нашёл бы, – буркнул он, снимая куртку и отдавая звенящий пакет Анатолию. – А то один копаешься в себе. Толку-то.
На кухне Анатолий, отодвинул пустую бутылку из-под водки и поставил на освободившееся место принесённый Сергеем коньяк.:
– Картина тяжёлого депрессивного эпизода, – прошептал Сергей, фраза не произвольно вырвалась с губ опытного психиатра.
– Да что вы мне все диагнозы ставите? – Услышав, рыкнул Анатолий, – Серега заканчивай свои профессиональные штучки, ты мне друг или лечивший врач?
– Все, понял, не дурак! – Сергей поднял руки вверх в знак капитуляции. Взяв бутылку, разлил тягучую жидкость по рюмкам, отметив, как сглотнул Анатолий, – прости, это на автомате. Как поиски работы или ты даже не приступал?
Анатолий горько усмехнулся, взял свою стопку. Крутя ее в руках, он проговорил, смотря куда-то мимо друга:
– Нет не приступал. Да ты думаешь меня куда-то возьмут? Стронг уже перекрыл мне дорогу.
Анатолий сделал большой глоток, поморщившись, и знакомый жгучий вкус на время перебил собственную горечь во рту.
– Сегодня слышал его интервью, знаешь, что он сказал? – он выдержал паузу и посмотрел Сергею в глаза. – Что они работают над системой раннего оповещения.
Сергей внимательно слушал, не перебивая, его взгляд скользнул по заляпанному окну, за которым тускло горел фонарь.
– Что тут не чисто. Я давно об этом размышляю. – Анатолий задумчиво поставил пустую рюмку на стол, – Интуиция подсказывает, что меня убрали не просто так. А сейчас сами огласили что климат меняется и очень быстро. Дело не в панике.