Анастасия Вознесенская – Зима наворожила (страница 5)

Махнув головой, мужчина продолжил начатое, но Катя вдруг оттолкнула его и ринулась в ванную. Когда послышался звук льющейся воды, Михаил постучал, смеясь.

– Твои ноги идеальны, так что можешь отложить идею с депиляцией!

Дверь открылась, и в проходе появилась Катя, которая выглядела словно выдохшийся после тяжелой смены машинист буровой установки. Мокрые волосы липли на бледное лицо, и она попросила проводить её до постели.

– Понял-понял…

Михаил уложил её на кровать, прикрыв ноги одеялом.

– Кажется, я перебрала, – пробубнила та.

– Кажется! – повторил он, недоумённо качая головой. – Внутри тебя как минимум литр. Я бы удивился, если бы тебя не замутило!

– Отвали, – уже выразительнее сказала она, и Михаил издал смешок.

Его взгляд снова упал на фотографию, с которой Екатерина глядела на него такими очаровательными глазами, что в ответ он согласен был всю жизнь смотреть только на неё. Катя заворочалась. За ночь её не единожды тошнило, и всё это время он был рядом, придерживая таз и помогая бороться с последствиями алкогольного возлияния, отчасти виня в этом себя.

Глава 6

Юлия шла по улице, утопая до колен в снегу. За ночь его высыпало столько, что будь ребятишки в этот день не в школе, то наверняка бы построили ледяную крепость до самых Хибин! На перекрёстке она столкнулась с Лизой Койковой, и та, сделав нарочито вежливый вид, поприветствовала бывшую учительницу. Юля хорошо её знала, ведь та училась с Олей Регудовой в одном классе, но если Оля нашла порядочного мужа военного, то о Лизе ходили не слишком приятные слухи. В школе она тоже не отличалась примерным поведением: носила откровенные мини-юбки и вешалась на парней, в то время как Оля усердно училась, не разбрасываясь ни словами, ни отношениями.

– Теряете кадры! – после приветствия сказала она, и Юлия, различившая в её интонации неприкрытую злобу, невольно остановилась. Койкову, казалось бы, мало волновали внутренние проблемы педагогов и учеников. В отличие от Юлии Снегирёвой она приходила в школу раз в неделю и была довольна своим положением. – Нет, ну надо же – Ольке приспичило рожать! В этой жизни нужно уметь чётко расставлять приоритеты, – продолжала она, – преуспеть и в карьере, и в создании семьи не получится!

– А ты, я так понимаю, выбрала первое, – заметила женщина, вспомнив прошлогодние новости из газет о новом директоре школы номер один.

– Так же, как и вы, – насмешливо улыбалась Елизавета.

– Я прошла этот путь достойно и вправе гордиться своими достижениями. Благодаря хорошим способностям руководителя, повышению квалификации, немалому опыту и стажу из учителя русского языка переросла в завуча. Это мнение начальства, а не моя прихоть. А уже после оказалась лучшей кандидатурой на пост директора. Но как это получилось у тебя? – поинтересовалась женщина, которая до сих пор пребывала под впечатлением, как бывшая ученица Койкова, которая до выпускного класса писала «ложат», «текёт» и «в будующем» в скором будущем поднялась так высоко, и теперь смотрит на всех со свойственным ей чувством полного пренебрежения.

Лиза решила не рассказывать Снегирёвой о своём пути, посчитав, что от такой информации директора хватит удар, и её школа совсем загнётся, что, конечно, было Лизе на руку – неплохая мысль, присвоить себе все очки престижа. Но считая Юлию «нормальной тёткой», Елизавета пожалела её. А правда такова – место Лизе предоставил её престарелый ухажёр, которого она окольцевала, а потом бросила, что нисколечко не смущало амбициозную девушку.

После беседы у Юлии весь день было неприятно на душе. Можно было бы гордиться своей ученицей, выбившейся в люди, но почему-то не получалось.

Женщина шла по коридору. Её внимание привлёк залитый светлой краской пол. Юлия сдвинула брови.

– Что тут произошло?

Пожилая уборщица, беспрестанно ахая, с горечью поведала, что двое старшеклассников – Петренко и Новиков, здорово поругались, и один плеснул в другого краской, взятой без разрешения у трудовика.

Юлия не сомневалась, кто виноват. Этот парень постоянно доставлял им проблем.

– Петренко приревновал его к Алисе и добавил нам работёнки… Елена Тимофеевна собирается вызвать его родителей к вам.

Больше всего на свете Юлии не нравились подобные встречи с родителями таких хулиганов, которые или разводили руками, мол, что поделать, мы тут бессильны, или принимались обвинять во всех грехах учителей и школу. Обычно именно такими и были родители «золотой молодёжи». И всё становилось очевидным: разве в такой семье мог вырасти другой мальчишка? Нет, женщина определённо не выносила подобные сцены и меньше всего хотела тратить своё время, которого и так едва хватало, на бессмысленные разговоры и разборки. И всё-таки Снегирёва вам не Койкова! Она дни и ночи проводит на работе, неустанно решает, что можно предпринять на благо школы. А особенную радость ей доставляли встречи с отзывчивыми и деятельными родителями, которые охотно шли на контакт, с энтузиазмом и волнением придумывали что-то на родительских собраниях и всегда предлагали помощь.

Юлия разыскала хулигана Петренко. Как раз шёл урок литературы.

– Если ты хоть что-то носишь в своём рюкзаке, смею предположить, это не краска, – сдержанно сказала женщина зардевшемуся девятикласснику. – Твоих родителей мы не станем вызывать, однако ты задержись после уроков.

В классе повисла гробовая тишина, и Петренко, кивнув, пристыженный вернулся за парту.

Учительница наградила его укоризненным взглядом: «Сколько же мы с тобой натерпелись, Петренко…»

Сегодня Юлия Вячеславовна не уйдёт раньше, как планировала. И пусть. Она лично проследит за тем, как своевольный и распущенный Петренко явится сюда и станет оттирать испачканный краской пол. Она строго-настрого запретила уборщице Валентине Егоровне ему помогать, ведь бедная женщина и так мучилась постоянными болями в спине.

Юлия вышла из кабинета и спустилась в столовую, чтобы в тишине выпить чаю, а после приступить к нескончаемым делам. Но и в столовой царила атмосфера, далёкая от душевности: повар и посудомойщица перешёптывались о зарплате. Юлия, до этого сидевшая к ним спиной, обернулась.

– Юлия Вячеславовна, ходят слухи, что нам понизят зарплату, – всплеснула руками женщина с белым колпаком на голове, – а ведь и так за копейки работаем!

– Не помню, чтобы я такое говорила, – отозвалась та, протянув руки к горячему напитку в стакане. – Кто вносит смуту, распуская сплетни?

– Да так, один сказал, другой разнёс, – отмахнулась посудомойщица.

Юлия кивнула, сразу догадавшись, что и тем, и другим человеком была Елизавета Койкова, неугомонная девица, самомнение и тщеславие которой цепляются за штанговые токоприёмники троллейбусов.

– Не беспокойтесь, пока всё без изменений. Но обещаю вынести на обсуждение вопрос о повышении заработной платы, – сказала директор и, собственноручно вымыв стакан в рукомойной зоне зала, направилась в кабинет.

Глава 7

Женя устремилась к окну, но тут же её постигло огорчение. Как так? Она же точно видела, как снег ложился на крыши и макушки стоявших тесно друг к другу сосен в городском парке… Как он налипал на ресницы и хрустел под ногами… Но вместе белоснежного декабрьского ковра по дорогам растекались лужи, по которым могли бы пройти моторные лодки. Ну конечно! Она так отчаянно мечтала об этом, что картина под названием «Снежный декабрь» ей приснилась.

Уныло повесив голову, Женя поплелась в душ. Укутавшись в махровый жёлтый халат с капюшоном, с которого забавно свисали кроличьи ушки, приготовила омлет и заварила чай из мандариновых корок. Вот теперь можно и маме позвонить! Ах, она точно уже в школе… В дверь постучали, и Женя напряглась. Девушку сложно было назвать интровертом, она любила часами болтать и была открытым человеком, но в список её фобий входили звонки с незнакомых номеров и непрошенные визиты в её дом. Посмотрев в глазок, она выдохнула и, открыв дверь, бросилась Никите на шею.

– В этой квартире с порога пахнет мандаринами! – с улыбкой заметил он.

– Любить-обожать! – воскликнула Женя, на мгновение одухотворённо закрыв глаза, и пригласила его пройти.

Сбросив ботинки, парень заглянул в гостиную и прошёл в кухню.

– Я так счастлива, что ты пришёл! – сказала Женя, решив согреть его чаем по особенному рецепту, но заметив, что под курткой была только футболка, поняла, что он вовсе не замёрз. – В последнее время я чувствую себя одиноко, – призналась девушка, положив подбородок на его крепкое плечо.

– С чего бы это? – непритворно удивился парень. – Есть я и Ида.

– Да, но… – Женя не стала продолжать. Вряд ли Никита сейчас поймёт её, хотя ещё недавно он был чуть ли не единственным человеком, так хорошо считывающим её мысли и эмоции. Странно, но с наступлением зимы их отношения охладели. Уж лучше бы на улице так морозило, чем в сердце!

– Пойдём на каток? – вдруг предложил Никита, и Женя устыдилась собственной способности накручивать и часто преувеличивать значимость происходящего. Парень, не мигая, настороженно смотрел на неё, ожидая ответа. – Или уже не хочешь?

– Что ты! Конечно хочу! – загорелась услышанным Женя и, выбежав из-за стола, счастливо пританцовывала перед зеркалом, собирая волосы в хвост, но тут же бросила их на плечи, вернулась в кухню и, оставив поцелуй на его щеке, снова убежала.