Анастасия Вознесенская – Крик чайки (страница 4)

– В следующий раз нужно будет купить тех орехов. Как, вкусные? – спросила женщина, остановившись на обочине. Девушка закивала, и та одобрительно махнула головой. Жёлтые такси сновали туда-сюда, завлекая туристов на прогулки по городу. Пухлой рукой она остановила машину, и добродушный водитель погрузил пакеты, терпеливо ожидая своего пассажира.

– Тогда решено, сделаю-ка пахлаву, – продолжила она. – Ах, моя старая голова! Как тебя зовут, сладкая? Меня вот Сельма, уж шестьдесят с лишним лет как! – сказала она, всплеснув руками.

– Очень приятно! А меня – Александра, – отозвалась девушка и, словно вспомнив о чём-то жизненно важном, вытащила из заднего кармана джинсов бумажку, свёрнутую вчетверо. Открытая и добродушная улыбка сменилась серьёзным и даже взволнованным выражением лица. Она протянула её собеседнице. – Вы случайно не знаете, где я могу найти этот адрес?

– Сельма знает каждый дом и каждое лицо этого города! – воскликнула она, рассмеявшись. – Когда кто-то появляется на свет или покидает его, Сельма узнаёт об этом первой!

Женщина взглянула на записку и, прищурившись, вчитывалась, а после подняла свой изумлённый взгляд:

– Дочка, ты уверена, что это те, кого ты ищешь?

Александра растерялась, её ладони вспотели. Что было не так?

– А-а, кажется, я догадалась! – старушка ударила себя по лбу. – Ты же про работу прислугой говоришь? Да, наши госпожа Эстер и господин Нихат ищут помощницу в особняк, знаешь ли, одной мне нелегко справляться со всем, – и тихо хихикнула: – и всё же, я незаменима, поэтому-то им нелегко отказаться от меня!

Александра старалась улыбнуться как можно естественнее, но в горле пересохло, и губы её осушил горячий южный ветер. Она, конечно, искала людей по этому адресу, чтобы заглянуть в их бесстыжие глаза, но идея, которая тут же возникла в её голове, напрягла её саму: устраиваться туда прислугой не входило в её планы.

– Нечего тут думать, вот что я тебе скажу! – всплеснула Сельма руками. – Приходи завтра по этому адресу, я вас и познакомлю. И помни, тут главное – понравиться госпоже и угодить её дочери. Знаешь ли, она немного капризна, но справиться можно со всем, не так ли?

Сельма на прощание помахала Александре из открытого окна, и вскоре машина тронулась. Распрощавшись с первым человеком, с которым девушка познакомилась на чужой земле, Александра решила прогуляться по проливу. Быть в Турции и не насладиться Босфором – верх невежества! Местные дети за обе щёки уплетали кукурузу; молодые мамы сидели на лавочках, качая своих малюток в колясках; мальчишки-подростки предлагали услуги в чистке обуви; юные девушки с наушниками в ушах счастливые бегали по набережной; деловые мужчины в строгих костюмах разъезжали на дорогих автомобилях, а деловые женщины – с собственным водителем; пожилые люди неспешно пили кофе, а чайки нахально выпрашивали у прохожих кусочек симита! Жизнь здесь кипела!

Но, несмотря на такой колорит, им не было тесно друг с другом. Стамбул – город радушный, он принимает всех, какие они есть: бедный ты или богатый, с изъянами или совершенный. Однако, вне всякого сомнения, меняет тебя.

Оставшись на ночь в хостеле, Александра думала над тем, что сказала женщина. Лучше возможности узнать родного отца ближе просто не находилось. Очевидно, это так, но как справиться с тем, что она будет прислуживать ему и его семейству? Эта мысль не давала ей покоя. Она, как лопасти кофемолки, крутилась в голове, когда Александра обедала, вставала под душ, набирала сообщение подруге и даже когда далеко за полночь ложилась в постель.

Утром следующего дня Александра уже стояла перед огромными воротами, за которыми скрывалась чужая тайная жизнь.

«Проходите, госпожа, ожидайте», – сказал мужчина в строгом чёрном костюме и с наушником в ухе.

«Госпожа?» – самодовольно улыбнулась девушка и, выпрямив плечи, переступила черту между устоявшейся жизнью и той, с которой ей только предстояло познакомиться. Её уже ждали, и это было лестно. Конечно, не в качестве гостя или, чего доброго, члена семьи, но внимание всегда приятно.

За высокими заждвижными воротами, словно резиденция президента, возвышался особняк. Из белого мрамора, с колоннами, он напоминал усадьбу какого-нибудь известного писателя или художника. Аккуратный подъезд, ухоженный сад, пруд с рыбками внушали доверие. Разве стали бы плохие люди разводить рыбок и лелеять цветы? А впрочем, ради престижа можно учудить и не такое.

В ожидании девушка прошлась вдоль территории и села на корточки, чтобы рассматреть рыбок в золотистой чешуе. При свете солнца они переливались разным отливом: от жемчужно-розового до лаймового. В безуспешных попытках они выпрыгивали из пруда, ловя всеми своими жабрами воздух, и плюхались обратно. Они, будто хотели что-то сказать ей, предостеречь, но к большому несчастью, рыбы немы…

Женщина в переднике, под которым гуляли широкие бёдра, засеменила по дому:

– Госпожа Эстер, пришла девушка, о которой я вам говорила.

– Вот как? – выгнула она бровь. – Хорошо, идём посмотрим, Сельма.

Среднего роста статная женщина с заправленными за уши прямыми светлыми, но тёмными у корней волосами отставила чашку кофе и направилась к выходу. Оказавшись уже снаружи, она вдруг остановилась на ступенях:

– Телефон остался в гостиной.

– Я принесу, – отозвалась Сельма и тут же исчезла.

Женщина, медленно спускаясь, с притягательным прищуром, рассматривала силуэт, томившийся в ожидании. Девушка в белых кроссовках, джинсах и в белой футболке с мультяшными героями на груди сидела на траве, скрестив ноги, и двигала губами.

«С кем она говорит?» – подумала про себя хозяйка сих владений и с недоверием рассматривала её.

Неожиданно появившаяся за её спиной Сельма вскрикнула: «Александра!», чем заставила вздрогнуть и саму госпожу Эстер.

Девушка подняла руку ко лбу, укрываясь от разъярённого солнца, словно тычущего в неё. Приближаясь, она думала обо всём, только не о том, как выглядит и что сейчас скажет.

– Здравствуйте! – бодро произнесла она, подойдя к хозяйке дома.

Женщина в тёмно-бордовом платье держалась отстранённо.

– Откуда ты идёшь в таком виде: из детского сада или с вечеринки? – спросила она с ухмылкой на лице.

Её голос был спокойным и ровным, но Александра успела подумать, что очень вряд ли человек, владеющий таким особняком, не любит властвовать. Такие женщины очень зациклены на том, чтобы всё было под их контролем. Александра решила, что этот риторический вопрос был озвучен, чтобы получить удовольствие от своего превосходства.

– Нравится? – спросила хозяйка, задрав подбородок, и взглянула на неё сверху вниз.

Александра отряхнулась от мыслей о том, какая на редкость неприятная особа – нынешняя жена его отца, но делать было нечего.

– Пруд? Очень нравится! – в восхищении начала Александра. – У меня в детстве был аквариум с золотыми рыбками…

– Особняк, – уточнила женщина, закатив глаза.

К горлу девушки подкатил ком сомнения.

– Я даже не знаю, что и сказать… – протянула она, безрадостно окинув возвышающуюся над её головой громадину. – Меньше всего это похоже на дом и больше всего на музей. Дом, он же должен быть маленький, уютный, чтобы никто никогда там не мёрз, а возможно ли согреться в музее? – спросила в пустоту Александра.

Сельма замешкалась.

– В нашем музее есть камин, – коротко ответила женщина и, сказав следовать за ней, горделиво начала подниматься по ступеням. Александра спародировала её высокомерную походку, отчего Сельма прыснула.

Внутри ни одна из холодных белых стен не пустовала, везде что-то располагалось. По левую сторону был проход в кухню, изогнутый аркой. «Уголок Сельмы», – так она сама называла его, смеясь. По правую сторону была крутая лестница на второй этаж с четырьмя спальнями, одна из которой принадлежала дочери госпожи, и кабинетом господина Нихата. Прямо впереди проходил длинный коридор. Как выяснилось позже, там тоже размещались две спальни, в одной из которых размещалась сама госпожа Эстер.

– Я сделаю звонок и вернусь, – сообщила женщина и, пройдя по прямой, свернула налево и скрылась за дверьми.

По правой стороне гостиной стояла конструкция с цветами, за которыми располагалась стеклянная стена, разделяющая пространство. По другой – большой диван полумесяцем, два изящных кресла, камин. Чуть дальше стоял длинный деревянный отполированный обеденный стол с восьми стульями. Девушка незамедлительно уселась за него, отчего Сельма прикрыла ладонью рот, боязливо оглядываясь по сторонам. Александра впечатляюще смотрела на необыкновенную люстру, так похожую на щупальца осьминога, спускающиеся с высоких потолков и словно желающие захватить обитателей. Покачав головой, она поднялась и села иначе: повернувшись лицом к Сельме и положив руки полочкой на спинку стула.

– Всё же никак не могу успокоиться. В домике прислуги тоже есть камин? – поинтересовалась Александра. – Или в непогожие дни госпожа Эстер собирает здесь всех вместе, чтобы все были объяты душевным теплом? – улыбнулась она.

Сельма отвернулась, чтобы скрыть усмешку.

Было ещё кое-что, на что каждый, кто входил в особняк, не мог не обратить внимания. За диваном, на стене возле окна, висел чей-то очень симпатичный портрет. Рядом стояла стремянка, а чуть дальше – мольберт, прикрытый тканью. Подойдя ближе и склонив голову набок, Александра рассмотрела в глазах нарисованной женщины госпожу дома, хоть та и не была изображена с тем презрительным прищуром, с которым она встретила девушку.