Анастасия Вознесенская – Крик чайки (страница 3)
Больше не нашлось ничего, что могло бы привлечь внимание. Девушка ещё раз взглянула на фотографию и усомнилась в подлинной улыбке этих людей. Запрятав её в карман, она решила вернуться домой.
Стефания делилась впечатлениями, в то время как её отец жарил сома. Александра, глядя на подругу, пыталась понять, что она говорит, но отчего-то слышала только свой внутренний голос. У неё на руках есть адрес человека, который бросил их с мамой на произвол судьбы.
– Кажется, я нашла своего отца… – вполголоса сказала Александра, отчего улыбка медленно сползла с лица Стефании.
– Как это? – девушка, очевидно, не ожидала услышать подобного. Она села вплотную рядом и спросила: – И кто он?
Александра выудила из заднего кармана фотографию и, расправив уголок, протянула подруге. Стефания внимательно рассматривала карточку, её глаза улыбались.
– Это твои мама и папа?
– Наверняка так есть. Эта фотография стара как мир. Невозможно чётко рассмотреть детали.
– Кажется, тут они очень счастливы, – склонив голову набок, поделилась Стефания.
– Кажется, – обиженно повторила Александра и, поднявшись, отошла к окну. – Иногда не всё является таким, как кажется.
Ночью Александра прокралась в комнату подруги и влезла на её кровать.
– Как думаешь, может, стоит его разыскать? Хотя бы ради того, чтобы посмотреть в его бессовестные глаза!
– Чайка, тебе осталась учиться всего ничего… – сонно пробормотала девушка. – Отложи эту идею до окончания учёбы, а потом решишь, что с этим делать. – И отвернувшись на бок, тут же засопела.
Александра, вернувшись в свою постель, долго смотрела в потолок. Отныне она не сможет об этом не думать, но хорошо другое: отучившись на переводчика в сфере профкоммуникации, куда, теперь понятно зачем, направила её бабушка, отныне она владеет турецким и английским языками почти что в совершенстве. Её мама, повидав разных людей на своих экскурсиях, знала по несколько реплик из разных языков: «Доброе утро» и «Это восхитительно» на испанском, «Приглашаю вас на ужин» и «Вы так красивы» на французском и «До скорой встречи» на немецком. И пятилетняя Александра вторила всем и каждому подряд то, что запомнила из смешения двух языков: «Buenos días! Vous êtes si belle!»
Два месяца казались вечностью. Александра была готова завтра же купить билет и разыскать семью, которая сокрушила их счастье.
Стефания склонилась над столом, печально глядя на собирающуюся подругу.
– Только не плачь, – умоляла её Александра, не переставая собирать вещи, – а иначе я тоже расплачусь и никуда не полечу. Плевать я хотела на тех, кому столько лет не было до меня никакого дела. Останусь с тобой – и всё тут!
– Нет, ты должна поехать, – сквозь опущенные ресницы ответила Стефания, – как бы там ни сложилось, эта поездка будет для тебя хорошим опытом, ты сможешь попрактиковаться, не зря же ты получила рабочую визу. К тому же, когда на этой земле есть кто-то тебе родной, ты просто не имеешь права делать вид, что никого нет. Только подумай… У тебя есть отец, Александра!
– Не называй его так! – разозлившись, девушка скинула свой чемодан и, опустившись на пол, запустила руки в длинные тёмно-каштановые волосы.
Стефания присела рядом и уткнулась в плечо подруги:
– Быть может, зря ты его так ненавидишь…
– Ничто не сможет изменить моего мнения!
– Хорошо, – согласилась та, – если что-то пойдёт не так, знай, мы всегда тебя здесь ждём.
– Два месяца, и я вернусь, – решительно заявила Александра, и, поднявшись, уложила поверх вещей в чемодан фотографию.
Ночью она думала и никак не могла понять: «Почему он не выбрал их с мамой?»
Глава 2
Самолёт приземлился на грешную землю Стамбула. В воздухе витали ароматы пряностей и жареных каштанов, солоноватость морского прибоя, манящие запахи кофейных зёрен и выпечки. Пассажиров встречали родные, заключали в тёплые объятия и, не отпуская рук, шагали так, будто боялись, что что-то их снова разлучит. Где-то звякали стаканами, словно на широкой улице праздновали свадьбу; множество голосов сменяли друг друга; кто-то предлагал услуги такси, а кто-то стоял в оцепенении и смотрел, будто из-за стекла, на этот оживлённый и суматошный город. Этим кто-то и была Александра.
Мимо неё промелькнула женщина, за мгновение до этого нечаянно задев её плечом. Она спешно провожала мужа на самолёт. На ней была кожаная бордовая юбка, атласная рубашка и солнечные очки на глазах. Александра поморщилась, глядя на то, как неестественно она улыбается девушке за ресепшеном.
«Королева какая! Даже не извинилась!» – хмыкнула Александра и направилась к выходу.
Девушка знала цену деньгам и потому добиралась до центра города автобусами. В такое раннее утро люди, спешившие кто куда, всё равно были наделены прекрасной чертой – они умели радоваться и благодарили Всевышнего за всё, что с ними происходит. Они улыбались без надобности натягивать фальшивые улыбки, помогали, если того требовала ситуция, угощали, не требуя ничего взамен. В их глазах искрился не злобный блеск, а искреннее радушие.
Стамбул – пёстрый конгломерат простых и добродушных, и важных, уважаемых людей.
Александра гуляла по узким, цветущим и вкусно-пахнущим улочкам Стамбула и к обеду, изрядно проголодавшись, увидела парня с симитами. Купив сразу два, она пошла вдоль длинного рынка. Остановившись у палатки, где столпилась куча народу, девушка с восхищением смотрела на обилие разнообразных сладостей, фруктов и орехов. Некоторые даже видела впервые. За прилавком стояли женщина с мужчиной, наверняка муж с женой. Они взвешивали покупателям их товар. Своей чистосердечной улыбкой женщина внушала доверие. Вряд ли они нуждались в рекламе, поскольку отбоя от покупателей у них не было. Мужчина был менее общителен и приветлив. Должно быть, утомился от нещадящего солнца. Он активно пополнял продуктами время от времени лотки опустевшего прилавка.
«Возьми, дочка, попробуй», – сказала женщина, протягивая ей горсть орехов, и снова вернулась к прилавку со словами, обращёнными к покупательнице с покрытой головой: «Что тебе взвесить, сестра?»
Под солнцем, похожим на инжир, становилось всё жарче и люднее. Александра встала поодаль и попробовала на вкус орехи, как вдруг заметила одного темнокожего парня с чёрной, как уголь, бородой. Он выхватил деньги у пожилой полноватой женщины, которая стояла вторая в очереди.
«Вот же, безликий!» – всплеснула руками женщина.
Александра, закинув в рот горсть орехов, вытянула ногу вбок и тот, споткнувшись, повалился наземь.
– Ты внимателен, когда не надо, – навалившись на спину вора, сказала Александра и выхватила кошелёк.
Народ сразу спохватился, кто-то звонил в полицию, но неизвестный, скинув девушку, уже слинял.
– Возьмите, пожалуйста, – сказала Александра, отряхнув колени.
– Ах, моя дорогая. Спасибо тебе. Пощадил бы мою старость, негодяй… – причитала женщина, подхватив тяжеловесные сумки, набитые сладкими перцами, листьями пряной руколы, спелыми баклажанами и паприкой. – А ведь я пришла лишь за перцами! – рассмеялась она.
Было очевидно, что весь дом держится на плечах этой милой, но умаявшейся женщины, и обязанностей у ней хоть отбавляй. Александра, сама того не замечая, зашагала с доброжелательной старушкой одной дорогой.
– Сегодня моя госпожа уехала провожать мужа, – продолжила она, точно обрадованная тем, что нашла себе собеседника. – Госпожа Эстер. Слышала такую, наверное… Да конечно слышала! – не замолкала женщина и, остановившись, чтобы сделать передышку, утёрла лоб. – Каждый, даже кто с ними не знаком лично, знает о них через прессу. Эрим же, наш шофёр, заболел, вот я и решила размять ноги. «Сделаю-ка фаршированных перчиков!» – подумала я, госпожа Эстер их очень любит, да и маленькая госпожа тоже. А Эрим – это мой внук. Единственный мой! Такой славный! – она принялась нахваливать его, словно желая сосватать, отчего Александра заулыбалась.
Женщина, прислонив ладонь к спине, изучающе смотрела на девушку.
– Я знаю их семью очень давно. Хорошие люди, порядочные. И ты из того же теста!
Немало удивившись, Александра вскинула брови. Женщина рассмеялась и из сумки, что висела на её плече, выудила очки.
– Возьми, сладкая. Теперь это твоё.
Чёрные солнцезащитные очки с затемнёнными стёклами выглядели стильно и недёшево. Ей не верилось, что прислуга, которой за шестьдесят, тратила свою заработную плату на это!
– Нет-нет, это ваше, – отодвинула руку Александра. – Пусть вашим и останется.
Взгляд девушки гулял по набережной, которая полнилась моряками и чайками.
– Не отказывайся, не обижай старушку! – настояла та и, вручив их, перевязала ручки платком, и Александра улыбнулась, глядя на это.
Так всегда делала её бабушка. «Какими бы разными не были менталитеты, люди похожи друг на друга, пусть находятся на разных берегах», – рассуждала она.
Александра участливо подхватила пакет, и женщина расплылась в жизнерадостной улыбке.
– Однажды их подарила мне госпожа Эстер, а теперь я дарю их тебе. Так правильно. Ты могла бы пройти мимо, но не прошла. Значит, сердце у тебя чистое. А ещё надо иметь большую смелость, чтобы бороться с бородатым неотёсанным мужчиной, вот что я тебе скажу! – смеясь, подытожила она.
Улыбнувшись, Александра зашагала вдоль узкой аллеи, утопающей в карамельном аромате олеандра, и чувствовала себя приглашённой звездой на красной дорожке. Даже набитый продуктами пакет, что оттягивал её руку до самой земли, не мог испортить настроение. На лице её играла искренняя улыбка, а зелёные глаза за тёмными стёклами лучились небывалой радостью.