Анастасия Вознесенская – Крик чайки (страница 5)

– Не слишком ли эгоистично? – спросила она, обернувшись к Сельме.

– Молчи, девочка! – махнула она.

– Вот так всю стену занимать собой… – не утихала Александра. – Где же портрет господина Нихата?

– Здесь же, – женщина указала рукой на мольберт поодаль, – он в процессе. Господин Нихат у нас очень занятой человек и потому… – Сельма вдруг замолкла.

– Я поняла-поняла, – не оборачиваясь, отозвалась Александра, глядя на портрет, который смотрел ей прямо в глаза. Запрыгнув на ступеньку стремянки, она рассмеялась:

– Похожи?

– Не думаю, – ответила госпожа Эстер, стоявшая в дверях.

– На самом деле, я тоже так думаю, – спустившись, ответила Александра и про себя подумала, что, возможно, она больше похожа на того недорисованного мужчину.

– Поскольку мой муж в отъезде, у меня есть право решать, кого принимать в свой дом, а кого принимать вообще не стоит…

Девушка закивала. Она ожидала, что, если не сегодня, так завтра её со своим непростым характером выставят за дверь. Надо сказать, до этого момента ей не сильно-то хотелось оставаться здесь, но сейчас она понимала, что ей просто необходимо задержаться тут во что бы то ни стало. Что это: её пленили роскошь и перспективы или желание достигнуть цели, ради которой она сюда прилетела?

– Госпожа, если вы позволили мне войти в дом, могу ли я оценивать это как то, что я принята? – поинтересовалась девушка.

– Госпожа Эстер, – поправила её та, и Александра кивнула. – Почему ты должна остаться здесь? – огорошила её вопросом женщина.

Внутри взыграл азарт. Александра хотела посостязаться с судьбой, заглянуть страху в глаза, испытать себя на прочность. Поменять ход событий, нарушить их покой, если уж на то пошло.

– Нужда в деньгах, – перевела она взгляд на Сельму и пожала плечами. Стоящая поодаль Сельма прислонила ладонь ко рту: «Прямо так и заявляет, что ей деньги нужны!» Госпожа Эстер, не сдержавшись, усмехнулась, и плечи её дрогнули. Её глаза выражали неподдельное удивление.

– Есть так много людей, которым нужны деньги, – ответила она и была права, но этим ей не удалось загнать девушку в тупик. У Александры всегда имелось что ответить.

– Это правда, ведь они не нужны только вам, госпожа Эстер.

Женщина оценивающе склонила голову набок.

– Александра, значит? Кажется, ты неместная? Нам не нужна работница на лето, – машинально она обернулась к Сельме и заметила, как та оперлась на стол, тяжело дыша.

Вернувшись к теме, она продолжила:

– Мы рассматриваем только тех, кто готов остаться здесь и прислуживать в долгосрочной перспективе, поскольку Сельме нужна помощница, которая безропотно будет выполнять свои обязанности.

– Приказывайте! – бодро воскликнула Александра. – Можете не беспокоиться на этот счёт. Мой отец – турок. Я тоже живу здесь.

Женщина, не отрывая от неё взгляда, отдала приказ Сельме:

– Размести её и научи всему, но до завтрашнего дня пусть не попадается мне на глаза, – холодно сказала она и, в последний раз за сегодня наградив её наполненным негодованием взглядом, ушла.

– Кажется, мы разозлили её, – подытожила Сельма, сжав в руках край передника. – Но ты не должна её разочаровать. Этот шанс дан не каждому. Обычно госпожа не принимает на работу юных девушек.

– Она что, боится, что уведут мужа? – с усмешкой вскинула брови Александра. – Вот это да… – протянула она. – Оказывается, и госпожа дома тоже чего-то да опасается!

– Молчи, девочка! – шикнула Сельма и сказала следовать за ней.

Глава 3

Александра поселилась в домике прислуги вместе с Сельмой. Её комната была маленькой, но безумно уютной. Такой она сделала её сама и сразу почувствовала себя так, как в доме на своей малой родине. Александра развесила на стену всё, чем так дорожила, но фотографию с двумя счастливыми на ней людьми припрятала. Разместив вещи в шкаф, она задумчиво поднесла палец к губам и вытащила свою самую парадную одежду, чтобы прогладить. Закончив с делами, помощница Сельмы спустилась в кухню.

Весь сервиз составляли графин, стаканы, две белые керамические чашки, две тарелки. Из приборов – вилка, столовая и чайная ложки и нож. Александра нахмурилась: то есть если за этим столом будут обедать два человека, то один определённо должен ждать другого, чтобы приступить к первому блюду или за завтраком кто-то должен быть вынужден отказаться от кофе. Девушка разочарованно покачала головой.

Выдвинув круглый белый обеденный стол в центр, она одобрительно кивнула. Солнце всходило на востоке и в первую очередь освещало эту кухню. Так ей нравилось куда больше. Небольшой домик перестал напоминать неосвещённый чулан. В комнату Сельмы Александра не решилась войти без спроса, но девушка была уверена, что та ничего не меняла в ней, дабы не рассердить хозяйку дома.

Стеклянная дверь отворилась и внутрь вошла Сельма. Окинув взором теперь их общую гостиную, она в ошеломлении опустилась за стол.

– Кажется, так лучше, не правда ли, госпожа Сельма? – поинтересовалась Александра. – За завтраком, мы будем любоваться восходом солнца!

– О, сладкая, – рассмеялась женщина, – хорошо, если ты будешь называть меня сестра Сельма. Это общепринятое обращение к старшим, ты не знала? – с улыбкой удивилась она и с большим удовольствием приняла из её рук стакан с чаем. – Но, конечно, не такого уровня, как, например, наша госпожа Эстер.

Наутро Александра надела чёрную юбку, белую водолазку, белые кроссовки и поспешила на работу, искренне желая не опаздывать, хоть её пристанище и находилось в минуте ходьбы от особняка. В это самое время госпожа Эстер просматривала вчерашнюю запись с видеокамеры, размещённой в гостиной. То же самое она делала и около двадцати часов назад. Когда Александра рассматривала холл и картину, а госпожа Эстер отошла позвонить, она внимательно смотрела в монитор компьютера и слушала всё, о чём говорит та девчонка.

«И что она себе возомнила? Бесцеремонная!» – рассуждала женщина, удивляясь, насколько та вольно себя ведёт и как свободно говорит обо всём, что вздумается.

Остановившаяся прямо перед входом машина, привлекла внимание Александры. Девушка заметно напряглась, дожидаясь, кто же всё-таки из неё выйдет. Водитель обогнул автомобиль, чтобы открыть кому-то почтенному дверцу. Когда на ровный асфальт опустилась женская нога, она облегчённо вздохнула, не догадываясь о том, что начинается новое испытание.

«Эй ты, что смотришь? Может, возьмёшь вещи?» – приказывающим тоном сказала девушка с длинными загорелыми ногами и тёмными волосами до плеч. В них была вплетена цветная прядь. Следом, из другой двери, вылезла пожилая женщина. Александра невольно сравнила её со своей бабушкой и на первый взгляд присвоила ей честные сто шестнадцать лет. Морщинистое лицо с подведёнными глазами и нарисованные карандашом бровями. Руки в перстнях и в старческих пятнах опирались на трость. На ногах красовались начищенные до блеска туфли на низеньком квадратном каблуке, а на шее висело ожерелье из жемчуга. «Где же овации, где праздник и фанфары?!» – как бы в шутку воскликнула она, но Александра заметила, как та скривила губы. Старушка мельком взглянула на незнакомое лицо и, взяв под руку девушку, с которой и приехала, поднималась в дом. Александра вспомнила слова Сельмы о маленькой капризной госпоже, однако никто не говорил о престарелой капризной госпоже. Подхватив чемодан, Александра вошла в дом следом и оставила его в прихожей.

– Вот же неумёха! Отнеси мой чемодан в мою комнату, – расставив акцент на словах, девушка плюхнулась на диван между матерью и той пожилой женщиной.

– Дорогая, она ещё ни разу не поднималась на верхний этаж, иди покажи, где твоя комната. – отозвалась госпожа Эстер.

– Уфф! Всегда всё приходится делать самой!

Девушка в бешенстве вскочила и, нарочно задев плечом Александру, поспешила наверх.

– Всё, оставь тут, не заходи. Это моё личное пространство, и я очень надеюсь видеть тебя здесь как можно реже, – прошипела она.

Александра уже успела сделать вывод о каждой, хотя с начала рабочего дня не прошло и часа. Однако она всё же ждала одного человека, который доселе оставался лишь героем потёртой фотографии и чьего-то старого недолгого романа.

Весь день Александра старалась не быть на виду, чтобы лишний раз не провоцировать Мелиссу и госпожу Эстер. Сельма очень хорошо понимала девушку и пыталась невидимым утюгом разгладить их отношения, которые уже стали достаточно напряжёнными и предвзятыми, она лично выносила чай и накрывала на стол. Александра же была участлива только в жизни, которая кипела на кухне.

– Солнце сегодня словно и не вставало, сладкая. Вот какая ты печальная! – ахнула Сельма, протирая поднос и подавая чашки державшей полотенце Александре.

«И за какие прегрешения я должна это всё терпеть… За что должна так унижаться перед этой капризной девицей и её матерью… Я многого, что ли, хочу от жизни? У меня всё время был отец, который стал им для другой девочки…» – рассуждала она, погрузившись в мысли и считая себя лишним звеном в чужом устоявшемся мире.

– Сельма, завтра позвони Эриму, не хочу, чтобы Мелисса разъезжала одна на такси, – наказала госпожа Эстер, вдруг оказавшаяся в дверях кухни.

От неожиданности, превратившейся в испуг, из рук Александры выскользнула и рухнула на пол чашка, которую она протирала вот уже двадцать минут. Виновато вздохнув, Александра присела и стала собирать в ладонь осколки. Сельма вернулась к разговору, загородив собой девушку, которая весь день была сама не своя, от негодующего взора госпожи Эстер.