Анастасия Волжская – Паук в янтаре (страница 57)

Он улыбнулся, глядя куда-то сквозь меня.

— Пьеса… Я бы назвал ее «Песнь о вторых», — он театрально взмахнул руками, словно распахивая занавес. — Интриги, неожиданные повороты, сорванные маски — о, это было бы настоящее зрелище, достойное лучших театральных подмостков. И ты — главная актриса и единственный зритель. Возлюбленная и преданная, героиня и злодейка. Целая пьеса — для одной тебя. Все для тебя одной: взгляд из-под маски, взмах ресниц… и кровь, что брызнула струей… убийца, падающий ниц. И на коленях я молю: приди ко мне, любовь храня… разрушь, разрушь, убей… меня.

Витторио оживился, в его глазах вспыхнуло настоящее безумие. Казалось, он полностью потерял связь с реальностью, растворившись в выдуманной им же самим пьесе. Он говорил и говорил, пока я жестом не остановила бессвязный поток его слов.

— Ближе к делу — или я ухожу.

Витторио скривился, умолкнув на полуфразе.

— Знаешь, как тяжело быть вторым? — неожиданно серьезно сказал он. — Конечно, не знаешь, откуда тебе… А это тяжело, очень тяжело. Приходится крутиться, изворачиваться, искать способы стать первым. Жениться на наследнице — чем не вариант? Если бы только тогда ты не упиралась так, не надумала себе всяких глупостей, будто я хочу тебя убить…

— О чем ты?

Он посмотрел на меня, пристально, не мигая.

— Ведь ты побежала бы к отцу, правильная девочка Астерио. Рассказала бы, что нехороший Витторио Меньяри заставил тебя предаться с ним порочной страсти. И тебе понравилось… Но увы, теперь ты слишком испорчена для брака с милым Αурелио. Как думаешь, что было бы дальше? Крики, скандал… Но нас бы поженили. И я стал бы хорошим мужем. Не хуже твоего малыша Доминико. И уж точно лучше Аурелио. А знаешь, насколько приятной бывает близость с менталистом, кем-то, кто чувствует твои желания едва ли не лучше, чем ты сама?..

— Теперь ты хочешь поделиться несбывшейся мечтой о нашей прекрасной совместной жизни? — холодно оборвала его я. — Думаешь, я не помню, как… Когда моя магия выплеснулась, я увидела твои мысли, Витторио, саму твою суть. Ты хотел моей смерти.

— Значит, ты понимаешь: я тоже жертва, — Витторио невесело усмехнулся и покачал головой. — Раз ты решилась прийти ко мне, малышка, значит, давно догадалась обо всем сама. Ты все знаешь, мешает только твоя слепая любовь, — он протянул ко мне руки ладонями вперед. — Но я помогу.

Я указала взглядом на его наручники, но Витторио лишь насмешливо фыркнул, дернув плечом.

— Ты прекрасно знаешь, что ничего не блокирует возможность чувствовать. Для ментальной магии нет преград. Она течет, как вода, просачивается в любые щели. Вот ты… ты чувствуешь меня сейчас. Думаешь, я монстр? — я не ответила. — Тварь… Именно из-за таких, как я, все ненавидят и боятся менталистов. Ты тоже боишься меня, малышка? Чувствую, что нет. Что ж…

Он вновь потянулся ко мне, подавшись настолько близко, насколько позволяла длина цепи. За дверью послышались взволнованные голоса, заскрежетал замок, но я, не оборачиваясь, подняла руку, призывая их остановиться. Все стихло.

— Наверное, ты задаешься вопросом, чего я хочу? — спросил Витторио. — Я хочу… всего лишь занять твое место… не в постели малыша Доминико, разумеется. Я хочу стать судебным менталистом. Ты знаешь, я могу.

— Зачем?

Витторио пожал плечами.

— Это право на жизнь. Любой заслуживает искупления, разве не так? И я… особенно я, — я не удержалась от скептического хмыканья. — Не веришь. Что ж, вот второе условие, оно совершенно иное: я хочу, чтобы ты добилась пересмотра законов в отношении таких, как мы. Сделала так, чтобы нас не уничтожали за один только факт существования. Ментальная магия — это не приговор, это то, что дается нам при рождении. Мы не выбираем ее… и становимся монстрами лишь потому, что сама жизнь вынуждает нас. А текущее положение дел в королевстве всецело способствует этому.

Он был прав. Я не могла этого отрицать. И пусть я не была уверена, что стоит доверять создание ментальных артефактов душевнобольному, но это… это требование звучало на удивление разумно и взвешенно. Слишком разумно для безумца.

— Пообещай, малышка. Пообещай, что выполнишь мои условия — я знаю, для тебя эти слова не пустой звук. И взамен я помогу тебе. Ты знаешь правду, но только монстр может убрать туман, закрывающий ее. Только монстр может убить слепую любовь. Ты же знаешь…

Был лишь один способ выяснить. Единственный шанс узнать, действительно ли Витторио был сумасшедшим или только притворялся. Выяснить правду — обо всем…

Медленно, не привлекая внимания следивших за нами законников, я сняла перчатки — одну, затем другую. И прежде, чем меня успели остановить, шагнула вперед и коснулась протянутых ладоней.

Все изменилось. Откровения Витторио будто сорвали все маски, обнажив уродливую неприглядную правду. Я больше не могла отвернуться, закрыть глаза, возвратившись к счастливому неведению. Туман рассеялся, и вместо привычной загадочной Веньятты, которую я любила всем сердцем, передо мной вырастал из мутно-серых волн громадный и мрачный портовый город, полный нищеты и грязи за облупившимся ярким фасадом.

Теперь я отчетливо различала трещины, сколы и темные пятна на белоснежной башне неподалеку от своего нового дома. Стонали под ветром покосившиеся корабельные мачты, слышалась примитивная ругань грузчиков и грубые окрики матросов. Помои из окон сливались прямиком в каналы, оседая на дне мутным илом. Грязь текла по выбоинам мостовых. Серые лица людей искажали гнев, тоска, брезгливость, скука, и их темные мысли, невольно считываемые мной, эхом отзывались в душе, поднимая волну глухого раздражения.

Мой привычный мир, полный красоты и счастья, рухнул.

Еще недавно мне так хотелось верить, что будущее, которое так безжалостно отняли у меня в тюрьме, вновь засияло на горизонте. В прохладных покоях ромилийских дворцов или среди виноградников, растущих у подножия вулканов…

До разговора с Витторио я была уверена, что все возможно. Маленький рывок — и все разрешится. Справедливость восторжествует, настоящие убийцы окажутся в тюрьме. Теперь же…

Теперь я не была уверена, что справлюсь. Что хоть кто-то способен справиться с менталистом такой силы, долгие годы копившим внутри зависть и злобу. Витторио считал, что крохотный шанс все же был. Я — нет.

Черный кот, так и не получивший имени, потерся о мои ноги, стоило мне переступить порог дома. Я наклонилась, пальцами зарываясь в теплую, мягкую шерсть.

Доминико был в ярости. Я чувствовала его в гостиной — темный шторм, замерший в ожидании. Он имел право — я отрешенно понимала это, но…

К тревоге, вспыхнувшей в его глазах, когда он увидел меня, я не была готова. И к жгучему уколу стыда, всколыхнувшегося внутри, как только я осознала, как мой поступок, должно быть, повлиял на человека, которому я была как минимум дорога.

Если не больше…

— Я была у Витторио.

— Я знаю, — его голос звучал глухо и ровно.

— Это было необходимо. Витторио… ты же понимаешь, он бы не стал разговаривать с кем-то другим.

— Понимаю, — его руки сжались в кулаки. — Как понимаю и то, что показываться на глаза Меньяри было бы не самым мудрым моим решением. Но… Я умею держаться в тени, Яни. Я мог бы просто быть рядом, за дверью, в нескольких шагах, и если бы что-то пошло не так, если бы…

Я покачала головой.

— Ты не позволил бы мне сделать то, что требовалось.

— Рисковать собой? Наверное, да. Было бы невозможно стоять и смотреть, понимая, что… могу потерять тебя.

— Это было необходимо, — повторила я. — Для Веньятты, для моей семьи, для… меня.

— Я думал, мы союзники. Ты и я…

Доминико протянул руку, чтобы погладить кота, которого я бессознательно прижимала к себе, и на мгновение меня оглушило силой чувств, которые он сдерживал внутри. Тревога, страх, отчаяние… Эмоции раздирали его изнутри, и это было невыносимо, невыносимо…

Лучше бы он кричал.

— Доминико, — мой голос дрогнул. — Прости меня.

Я потянулась к его лицу, очертила контур подбородка, плотно сжатых губ.

— Пожалуйста, прости меня. Я чувствую сейчас… Я не должна была поступать… так. Не должна была рисковать, не поговорив с тобой, не подумав, как это может затронуть нас. Но я не могла остаться в стороне, понимая, что пострадают невинные. Я… Я не могу не бороться за то, во что верю. За правду, за справедливость… за любимых… за нас.

Он молчал долго, бесконечно долго. Потом уголки его губ дрогнули, приподнимаясь.

— Моя бесстрашная Яни, — усмехнулся он. — Такая же своевольная и упрямая, как истинная уроженка Ниаретта.

Доминико потянул меня на диван. Темная энергия обняла меня, волной пробежав по коже.

— В тебе больше южного огня, чем ты думаешь, — его глаза вспыхнули лукавством, когда я обняла его за плечи, устраиваясь поудобнее. — Знаешь, когда я был маленький, на востоке Ниаретта случилось сильное извержение. Разумеется, внезапно, как и все катастрофы, и несколько городков, расположенных у подножия вулкана, могли серьезно пострадать. На их счастье, лорд и леди Эркьяни гостили в то время неподалеку в одном из поместий. Отец пытался отговорить маму от того, чтобы вместе идти останавливать стихию, но разве настоящих ниареттских женщин можно переупрямить? — он фыркнул, и я, видя его улыбку, против воли улыбнулась в ответ. — Они отправились к вулкану и вместе с другими магами успели уберечь поля и людей, направив поток лавы в море. Мама выложилась не меньше — а то и куда больше — других. Растратила почти всю свою силу. Тогда отец сделал ей такое же платье.