Анастасия Волжская – Паук в янтаре (страница 47)

И чего хотела я.

Этот человек не раз спасал мне жизнь. Проявлял заботу. Сумел добиться справедливости там, где остальные предпочли спрятаться за маской безразличия, отвернуться и закрыть глаза. И даже теперь, когда я была полностью в его власти, он не требовал, а предлагал.

Предлагал…

Отчего-то это стало последней каплей.

— Доминико! — я выбежала следом и окликнула его, перегнувшись через перила лестницы. — Я согласна.

Он застыл. Обернулся ко мне и замер неподвижно, словно боялся неосторожным движением спугнуть меня. Но улыбка — широкая, отчаянно-счастливая — все же пробилась сквозь маску сдерживаемого удивления, словно яркий солнечный луч сквозь густой веньяттский туман.

— Я согласна стать твоей женой.

В камине весело потрескивал огонь. За окнами гостиной медленно сгущались сумерки, тонкий серп луны подмигивал мне сквозь высокие розовые кусты. Птицы выводили в саду беззаботные переливчатые трели. Тихо и мерно стучали часы.

Я сидела в углу дивана, плотно запахнув полы пеньюара, и наблюдала, как лорд Доминико Эркьяни, теперь уже мой супруг, подбрасывал в камин дрова. На низком столике стояла бутылка сладкого ниареттского вина и ваза с фруктами. Горничная накрыла стол для совместного ужина, но я отказалась, сказав, что не голодна. Доминико пожал плечами и не стал настаивать…

Все произошло на удивление быстро. Получив мое согласие, Доминико, не мешкая, подготовил бумаги, необходимые для заключения брака, и отыскал надежного поверенного, готового провести магический ритуал. Мы поставили подписи на брачном договоре, сидя в кабинете Доминико. Не было пышной церемонии, сотен приглашенных гостей со всей Иллирии, дорогих одежд и кричащих заголовков в каждой газете. И, сказать по правде, я была рада подобному повороту событий. Невеста в белоснежном пеньюаре и жених в одной лишь свободной рубашке и темных форменных штанах… Неслыханная дерзость.

Но, кажется, рядом с Доминико я потихоньку начинала привыкать поступать не как должно, а по велению собственного сердца.

Доминико вынул из ящика стола небольшую резную шкатулку и под моим изумленным взглядом извлек из нее парные черные браслеты. Темная платина и белое золото сплетались в причудливую паутину кружева, усыпанного темными кристаллами Ниаретта. Не оставалось сомнения, что браслеты были одной из фамильных драгоценностей рода Эркьяни. Неужели он взял их с собой, покидая родные земли… восемь лет назад?

Доминико сам надел мне брачный браслет. Щелкнула магическая застежка, и артефакт чуть изменился, подстраиваясь под мое тонкое запястье. Я невольно залюбовалась отблесками света, игравшими на темных кристаллах. В магии Ниаретта было что-то завораживающее и прекрасное, пусть даже я не могла почувствовать ее полную силу.

Я бросила взгляд на шкатулку, не зная, брать ли парный браслет, чтобы обернуть его вокруг запястья Доминико. Решившись, я наклонилась к верховному обвинителю, и он с легкой улыбкой повернул руку, давая мне возможность замкнуть артефакт. Магические чернила на договоре вспыхнули, подтверждая, что с этого момента, согласно законам Иллирии, мы стали мужем и женой перед Короной и людьми.

Поверенный торопливо откланялся, а вслед за ним и сам верховный обвинитель отправился в город по делам, пообещав вернуться к ужину. Я осталась одна. Время потянулось мучительно медленно.

От скуки я села перебирать документы по прошедшему расследованию, обнаружившиеся в кабинете среди бумаг, и так увлеклась, что сама не заметила ни того, как пришла и ушла помощница по хозяйству, прибрав комнаты и накрыв стол для лорда и леди Эркьяни, ни того, как вернулся верховный обвинитель. Лишь тогда, когда дверь кабинета приоткрылась и Доминико позвал меня присоединиться к нему в гостиной, я вдруг в полной мере осознала, что с сегодняшнего дня я уже не безымянная заключенная номер семь, чья ментальная магия делала ее опасной и потому неприкосновенной для мужчин.

Я стала леди Яниттой Эркьяни.

И вот теперь каждое движение секундной стрелки, приближающее время к ночи, заставляло меня нервно вздрагивать. Еще немного — и вечер закончится. И тогда мне, как добропорядочной новоиспеченной леди Эркьяни, придется встать и пойти вслед за Доминико в его спальню, чтобы исполнить супружеский долг.

Конечно же, я была прекрасно осведомлена, что именно происходит между мужчиной и женщиной — эти знания, в числе многих других, были обязательными для любой благовоспитанной девицы, а в особенности наследницы древнего рода, которой ни при каких обстоятельствах не престало терять лицо, выказывая страх или невежество. В юности я много думала о том, что после свадьбы должна буду делить постель с Аурелио. Пусть молодой Меньяри и не вызывал в душе никаких особенно нежных чувств, а сердце не трепетало от случайных прикосновений, у меня было достаточно времени для того, чтобы подготовиться и примириться со своим положением.

Я не искала в политическом браке страстей и удовольствий, полагая, что взаимного уважения между супругами будет достаточно, чтобы завести наследников, а после иногда навещать друг друга в раздельных спальнях, как и было заведено в знатных северных семьях Иллирии. А если бы что-то изменилось… Я вспомнила Аурелио и Дари и неодобрительно покачала головой. Что ж, если такому суждено было случиться и со мной, ни одного слуха не просочилось бы через запертые двери.

Вот только вместо супружеской спальни я оказалась в Бьянкини, где царили совсем другие порядки. Разнузданность, безнаказанность и молчание запуганных жертв пропитывали старую крепость-тюрьму, и я не могла не чувствовать вокруг себя этой грязи. К счастью, страх перед ментальной магией защищал меня от любого физического насилия, но это не ограждало от сальных взглядов и грубых слов, которые хотя бы в последние годы старательно пресекал Бьерри. Я научилась не слушать, не обращать внимания. И мысль о том, что я никогда не испытаю того, что обещали, крича мне вслед, охранники и надзиратели, приносила скорее облегчение, чем разочарование и сожаление.

Α потом появился он. Лорд Доминико Эркьяни. И не успела я до конца разобраться в том, что чувствую к нему, как оказалась его женой.

Громкий бой часов прозвенел в тишине гостиной. Девять. Доминико отложил щипцы для камина и подошел ко мне. Всмотревшись в мое лицо, он осторожно опустился рядом и неожиданно произнес:

— Многое в деле о менталисте все еще вызывает вопросы. Ты смотрела мои бумаги. Что думаешь?

Я вскинула голову, удивленная его словам. Мысли о брачной ночи захватили меня настолько, что я ожидала чего угодно, только не разговоров о расследовании. Но Доминико был совершенно серьезен.

— Кто-то пытался устроить твое убийство, и это никак не мог быть Витторио Меньяри, — негромко произнес он. — Витторио уже больше месяца под замком, а охранников тюрьмы проверяют каждую неделю. Если бы ментальный приказ был отдан до заключения Меньяри под стражу, человека, напавшего на тебя, давно бы вычислили и отстранили от службы. А значит, есть и другой менталист, использующий сходные методы.

— Неужели мы обвинили не того человека?

Доминико покачал головой.

— Большинство преступлений Витторио не отрицает. Но кто-то мог манипулировать им, как он сам манипулировал более слабыми жертвами.

Чуть помедлив, я кивнула.

Поднявшись, верховный обвинитель вышел из гостиной, но вскоре вернулся, держа в руках несколько папок из архива. Одна из них показалась мне знакомой, две другие, более новые, — нет. Доминико пододвинул столик с фруктами к дивану и снова сел, почти касаясь меня предплечьем.

— Если в качестве главного подозреваемого рассматривать другого Меньяри, убийства с применением энергетического оружия также вполне четко складываются в серию.

— Аурелио?

Он кивнул. Я неосознанно подалась ближе. Наши плечи соприкоснулись.

— Все убитые, кроме одной, самой первой жертвы, по слухам, были любовницами наследного лорда Меньяри. В Веньятте, Ромилии, Аллегранце, других городах. Некоторые из девушек, к тому же, в момент убийства были беременны. Ты некогда утверждала, что все преступления должны иметь четкий мотив. У Аурелио, в отличие от его брата, он был.

Я вздохнула, соглашаясь. Да, когда-то я знала Аурелио совсем другим — спокойным, рассудительным, открытым. Он был душой компании, всегда умел расположить к себе людей, убедительно говорил, ловко избегал ссор и открытых конфликтов. И как же все это было далеко от несдержанного и распутного мужчины, каким я увидела его на первом за восемь лет балу. Трудно было представить, что он способен убивать одну свою любовницу за другой, хладнокровно и жестоко. Но люди меняются…

— Восемь лет назад почти все семейство Меньяри приезжало на твою помолвку, а три года назад во дворце рода Астерио состоялась свадьба твоей сестры. Но, в отличие от Витторио, Аурелио еще несколько раз посещал Веньятту с неофициальными визитами. Особенно часто он бывал здесь шесть лет назад.

— Может, Витторио и тогда сопровождал брата?

— Нет. В это же время лорда Ренци с младшим сыном принимали в Аллегранце. Я послал официальный запрос, и леди Себастьяни подтвердила, что Витторио месяц прожил в их городском дворце и ни разу надолго не отлучался.

Отставив блюдо с фруктами на край столика, он разложил перед нами документы. Вместе мы склонились над бумагами, разглядывая старые судебные протоколы.