Анастасия Волжская – Паук в янтаре (страница 48)

— Смотри. Шесть лет назад охранник застрелил знатную леди, а после застрелился сам. Этот случай и раньше вызывал у меня интерес, и позавчера я навестил родителей убитой девушки. Они подтвердили связь погибшей дочери с Αурелио Меньяри, но при этом убеждали меня, что лорд Меньяри испытывал к девушке искренние и глубокие чувства и имел самые серьезные намерения. Он показался им порядочным молодым человеком. Несмотря на явный мезальянс, Аурелио собирался жениться, но за несколько дней до помолвки невеста погибла. По официальной версии ее охранник был тайно влюблен в свою подопечную и не перенес отказа.

— И что Аурелио?

— Выглядел безутешным, — в голосе Доминико промелькнули скептические нотки. — После похорон старший сын лорда Меньяри сразу же покинул Веньятту и не появлялся здесь несколько лет, вернувшись лишь за год до свадьбы с твоей сестрой. Но, если верить слухам, в Ромилии он быстро нашел замену безвременно погибшей возлюбленной. Α потом заменил и ее… Насколько можно судить, Αурелио всегда пользовался успехом у женщин. Это явный признак того, что он может обладать ментальной магией, как и его брат.

— Не обязательно. Может, дело в природном магнетизме.

— Да? — скептически хмыкнул верховный обвинитель. — Скажи, тебя тянуло к нему? Тебе хотелось с ним близости? Чтобы он прикоснулся смелее, чтобы поцеловал?

Что-то в его словах, в тоне его голоса заставило меня покраснеть. Я прикусила губу, поняв, что думаю совсем не о наследнике Меньяри, и поспешно мотнула головой.

— Нет.

— А ведь ты была его невестой. И если бы не твоя ментальная магия, ты тоже могла бы стать одной из многочисленных любовниц Аурелио Меньяри. Поддаться навязанной страсти.

— Дари! — я чуть не подскочила от ужаса, пришедшего вместе с осознанием, что сестра могла быть в куда большей опасности, чем я предполагала раньше. Ведь она замужем за Аурелио. Вряд ли Дарианна знала о способностях наследника Меньяри к ментальной магии, но, вероятно, за три года брака могла начать что-то подозревать. Когда сестра подошла ко мне во время последнего бала, мне показалось, что она была очень взволнована. Она хотела мне что-то сказать… А после того, как раскрылась тайна исчезновения Стефано Пацци… Теперь мне было прекрасно известно, что происходило с теми, кто слишком близко подбирался к менталисту-убийце.

— Успокойся, — я почувствовала, как на плечо легла горячая ладонь Доминико. Его голос был ровным и тихим, и это странным образом уменьшило мое волнение. — Мы во всем разберемся.

— На том балу, где Витторио напал на тебя, Дари пыталась поговорить со мной. Она вела себя странно, как будто была чем-то напугана… Ей это не свойственно, Дари всегда была… Доминико, мне нужно встретиться с ней как можно скорее. Попытаться выяснить подробности. Боюсь, что она в опасности. Вот только…

Я нервно переплела пальцы. Строить планы, включавшие в себя свободное перемещение по Веньятте, было преждевременно. Ведь Доминико сейчас решал, что я могу, а что не могу делать.

— Разумеется, ты можешь покидать наш дом, когда пожелаешь, но только после того, как тебе станет лучше, — словно прочитав мои мысли, сказал он. — Я сообщу своему чинторьерро, чтобы он был готов отвезти тебя во дворец Астерио в любое время. Но сначала — отдых.

Пришлось признать, что Доминико был прав. Хоть мое сердце и рвалось к сестре прямо сейчас, последствия физического и энергетического истощения ещё давали о себе знать. Я чувствовала постыдную слабость, хотя сегодня провела на ногах едва ли несколько часов.

Умом я понимала: лучшее, что я могла сделать для сестры — помочь Доминико найти доказательства причастности Аурелио к убийствам. И, загнав усталость как можно дальше, я заставила себя вчитываться в документы, свидетельства и газетные вырезки, которые верховный обвинитель приносил и приносил в гостиную из кабинета с такой частотой, будто в подвале его дома был проложен отдельный проход в городской судебный архив.

Свечи в комнате почти прогорели. Незаметно закончилась бутылка вина. Опустевшая ваза с фруктами была поставлена на пол, чтобы освободить место для новых бумаг. Верховный обвинитель по письмам и заметкам о крупных приемах в домах иллирийской знати вычерчивал маршрут Аурелио Меньяри, сопоставляя его с датами смерти девушек. Его темная энергия, которую я, к моему величайшему облегчению, понемногу начинала чувствовать, обвивалась вокруг меня, отзывалась в теле приятным волнующим покалыванием. Мое дыхание участилось, стало прерывистым и неглубоким. Хотелось протянуть руку, коснуться его ладони, замершей над листом бумаги, переплести пальцы…

Будто почувствовав это, супруг отложил перо и вполоборота повернулся ко мне.

— Уже почти утро. Закончим позже.

Я огляделась, только сейчас поняв, что мы действительно проработали всю ночь. Всю нашу первую брачную ночь. Это было так странно и неправильно, но в то же время именно этого мне и хотелось. Возможности подумать — пусть даже недолго.

Я понимала: молодой мужчина, полной горячей, необузданной силы, вряд ли будет терпеливо ждать, пока холодная жена-северянка решится впустить его в свою спальню. Некстати вспомнились жестокие южные обычаи — собаки, цепи — о которых так цветасто рассказывал Витторио Меньяри, и двусмысленные намеки бывшего коменданта. Я была готова поверить, что Доминико может оказаться пылким любовником и, вдобавок, иметь… особые предпочтения.

Думать об этом было страшно.

— Пойдем. Я провожу тебя.

Доминико поднялся с дивана и протянул мне раскрытую ладонь. Немного замешкавшись, я все же приняла его помощь. Верховный обвинитель криво усмехнулся каким-то своим мыслям и несильно сжал мои пальцы.

В тягостной тишине мы дошли до дверей, ведущих в мою комнату. Доминико остановился, не выпуская моей руки из своих ладоней, вгляделся в лицо.

Кажется, я задержала дыхание.

— Не бойся, — вдруг сказал он. — Это ложь.

Я подняла на него глаза, не понимая, о чем он.

Насмешливая улыбка тронула уголки его губ.

— Истории про жестоких южных лордов, Яни. Байки, которыми у вас пугают впечатлительных юных девушек. Собаки, цепи, кнуты, кровавая охота… Это ложь. Пережиток прошлого, — он повернулся ко мне всем телом, поглаживая мою ладонь. — Темного, но прошлого. Α сейчас… Нас учат боготворить женщин. Восхищаться ими. Ловить каждый жест, каждую улыбку, каждое крошечное нервное движение… Чувствовать, предугадывать малейшее желание. И никогда, никогда не пользоваться своей силой во вред. Не прибегать к насилию. Не брать то, чего хочется — даже если очень хочется — не слушая возражений.

Я смотрела на него, не отрывая взгляда, и что-то странное рождалось в душе, отзываясь на его слова. Он не был чужаком, чудовищем, диким южным лордом, по ужасной ошибке связанным со мной энергетической совместимостью. Он был…

…удивительным.

— Я не буду скрывать, — просто сказал он. — Я хочу быть с тобой. Хочу тебя. Но ничего не случится…

И тут он наклонился ко мне — настолько близко, что я смогла кожей ощутить его тепло. Жаркое дыхание скользнуло по щеке, пошевелило короткие волоски у основания шеи, отчего по телу пробежала горячая волна.

— Если только ты сама не захочешь, — шепнул Доминико в самое мое ухо.

Я невольно повернула голову, и на короткое мгновение мы оказались лицом к лицу. Губы Доминико, чуть приоткрытые, почти соприкоснулись с моими, и его потемневший голодный взгляд совершенно заворожил меня. Я застыла.

Показалось, еще немного — и его губы коснутся моих губ.

Он желал меня. Желание искорками тлело в глубине его желто-карих глаз, читалось в напряженной позе. И…

Его ничего не должно было сдерживать. Я принадлежала ему по закону и по собственной воле, была его женой в глазах людей и Короны. Он мог не медлить — он, южанин, горячий, как огненная лава ниареттских вулканов, мог просто… взять. Завоевать. Покорить.

Внутри пружинкой замерло нервно-сладкое предвкушение. Я боялась и, одновременно, хотела этого — этой маленькой победоносной войны, горячей и быстрой. Хотела его страсти — обжигающей и сильной, как вся темная магия Ниаретта. Я хотела быть побежденной, я хотела сдаться.

Но Доминико Эркьяни не спешил нападать.

Хлопок ресниц — и он отстранился, отступил на шаг, оставив меня растерянно переминаться с ноги на ногу в бесплодной попытке скрыть смятение, смешанное с неясным разочарованием.

— Спокойной ночи, леди Эркьяни, — сказал супруг. Во его взгляде читалась легкая усмешка. — Надеюсь, дурные сны вас не побеспокоят.

Снов не было. Отдых восстановил мои силы, но вместе с тем оставил внутри чувство смутного разочарования. Я ждала привычных ночных полуснов-полувидений, какой-то подсказки, совета, но, казалось, они пропали вместе с ментальной магией, позволявшей тонко чувствовать настроения окружающих меня людей.

Чувствовать Доминико…

Нашей с ним связи, особенной, не похожей ни на какую другую, мне не хватало сильнее всего.

Я проснулась около полудня. Солнце стояло в зените, и в ярком свете лучей обычно мутные воды канала казались почти прозрачными. За окном кипела будничная городская жизнь: слышались громкие голоса торговцев, зазывавших покупателей в лавки, сновали туда-сюда шустрые посыльные, несколько грузчиков вынимали заколоченные ящики с лодки, на противоположной стороне улицы в узкое окошко хозяйской спальни пытались протолкнуть подвешенную на грузовом крюке огромную двуспальную кровать.