Анастасия Волжская – Паук в янтаре (страница 46)

Яркое, почти летнее солнце пробивалось сквозь тонкие белые занавески. За окном выводили трели птицы, гудели вдалеке оживленные улицы старой Веньятты. Плескалась вода, рассекаемая носами чинторро. На первом этаже дома хлопнула дверь — должно быть, на работу пришла помощница Доминико по хозяйству.

Верховный обвинитель неохотно разжал объятия. Провел рукой над моими запястьями, проверяя артефакты. Серебристо-черные браслеты ярко сияли, заряженные южной энергией.

— Мне нужно, — хрипло произнес Доминико, — отдать распоряжения.

— Конечно, — кивнула я. — Если можно, я бы все же хотела… бульон.

Доминико с готовностью кивнул. Ободряюще сжал мою руку и, поднявшись, направился к выходу.

Мой оклик догнал его уже на пороге комнаты.

— Гос… Доминико, — он остановился, обернулся ко мне. — Ты так и не сказал… что будет со мной.

— Магия восстановится.

— Я спрашивала не об этом.

Доминико нехотя проговорил:

— Официально заключенная номер семь, отбывавшая пожизненное заключение в исследовательском центре тюрьмы Бьянкини погибла при пожаре, произошедшем в крепости из-за взрыва нестабильных кристаллов-артефактов. Официально. Неофициально…

— Я еще жива, — эхом закончила я.

Рано или поздно эта тайна станет явью. А потом… я окажусь на костре, а Доминико не поможет ни должность, ни благоволение Короны. Закон, касающийся укрывания преступников, един для всех, даже для верховных обвинителей. Особенно для них.

Невысказанные слова повисли в воздухе. Доминико упрямо молчал, не желая признавать очевидное, и я с трудом собралась с духом, чтобы заговорить снова.

— Твоя карьера… ты не должен так рисковать. Я совершила преступление, я виновна… я… почти что убила человека. Намеренно… Ментальной магией. Ты знаешь, что это значит.

— Моя карьера, — с усмешкой повторил он. — Думаешь, должность верховного обвинителя — это предел моих мечтаний?

— Ты знаешь законы, — тихо, почти шепотом произнесла я. — Укрывательство преступника, осужденного на казнь, карается смертью. Я не могу… Я не хочу этого…

— Значит, сгорим вместе.

— Не шути… так, — в глазах защипало, губы задрожали. Я поспешно отвернулась, пряча выступившие слезы, но Доминико заметил. Торопливо прикрыв дверь, он вновь подошел ко мне. — Я намеренно применила ментальную магию, чтобы убить…

— Ты защищалась, — оборвал Доминико. — Он бы убил тебя, ни капли не сомневаясь.

— Это не важно, — я упрямо тряхнула головой. — Когда такие мелочи волновали законников? А я… Я разрушила крепость, и кто-то… пострадал, — Доминико подался ко мне, но я вжалась в кресло, скрестив руки на груди, чтобы отгородиться от него. — Не надо. Я преступница, Доминико. И тебе нужно сделать то, что требует от тебя закон.

Он невесело усмехнулся.

— Кажется, мы уже проходили это, Яни. Ты так же яро верила в собственную виновность, услужливо подделанную предыдущим верховным обвинителем. Что бы там ни было, я не изменил своего мнения, — лицо его стало серьезным и мрачным, а голос зазвучал отрывисто и жестко. — Да, я могу отправить тебя в темницу. Могу объявить всем, что ты созналась, отчего же такие надежные тюремные кристаллы вдруг дали сбой, могу организовать показательную казнь. А потом… а что потом? Не останется никакого смысла служить Иллирии. Не останется никакого смысла…

Доминико посмотрел на меня тяжело, пристально.

— Ты будешь мертва, я буду… можно сказать, что мертв. А менталист-убийца, тот самый, что оставил за собой длинный кровавый след и множество разрушенных судеб, он будет свободен. И он продолжит, я уверен, он не остановится… Такого исхода ты хочешь, Янитта? Чтобы все… закончилось, не начавшись… Закончилось вот так?

Не в силах вынести горечь в его желто-карих глазах, я отвернулась.

— Нет. Но…

Доминико вздохнул.

— Поверь, Яни… Все, чего я хочу, все, к чему я так долго шел… — его рука сжалась в кулак. — Ведь я поверил тебе тогда, помнишь, во дворце, когда твои руки легли мне на грудь… там, где сердце… Ты просила помочь тебе. И вот он я, я здесь, чтобы помочь. Восемь лет я шел к тебе. Это было… — он встряхнул головой, останавливая себя на полуслове. — Все, чего я хочу — отыскать менталиста и раз и навсегда вырвать тебя из его паутины. Живой и невредимой. Но прежде всего нужно, чтобы ты осталась свободна. И я в силах это сделать, не рискуя оказаться на костре за соучастие в побеге.

Я подняла на Доминико недоверчивый взгляд.

— Как? Как именно?

— Ты можешь выйти за меня замуж, — сказал он.

Его слова, странные, неожиданные и дикие, выбили опору из-под ног. Я вздрогнула, вцепившись в подлокотники кресла. В голове настойчиво зазвенел вопрос, готовый сорваться с языка: зачем? Зачем ему, верховному обвинителю Иллирии, наследнику рода Эркьяни, нужна осужденная беглянка без имени, без рода, без магии? Мне нечего было предложить — наследница Астерио, брак с которой сулил немалые политические выгоды, осталась далеко в прошлом.

— В этом нет смысла, — выдавила я. — Я никто. Семья отказалась от меня. Шансы, что отец изменит мнение, минимальны. И обвинения…

Доминико покачал головой с легкой улыбкой.

— Несколько дней назад я лично встретился с королем. Ты была права — дело Витторио Меньяри оказалось достаточно громким, чтобы Корона не смогла остаться в стороне. Столько лет обмана и манипуляций, столько смертей, ментальная магия… И это прямо под носом отдела магического контроля… Сейчас, когда все вскрылось, королевским советникам придется пересмотреть очень и очень многое, и не без моего участия. А сам король в знак признательности удовлетворил мою простую просьбу, ту самую, ради которой я восемь лет назад оставил Ниаретт и поступил на службу в отдел магического контроля.

— Назначил тебя верховным обвинителем?

— Вернул тебе свободу. Особым королевским указом с тебя снимаются все обвинения, настоящие и прошлые. Ты свободна, Яни. Но… — он на мгновение поджал губы, — в остальном ты тоже права: король не может снова сделать тебя леди Астерио. И к тому же…

— К тому же, я все еще остаюсь менталистом. Корона потратила на мое обучение немалые средства. Едва ли его величество Бартоломео Леони I согласился отпустить меня… живой определитель ментальной магии… уникальный экземпляр, как говорил комендант…

— Яни… — наклонившись, Доминико взял меня за руки.

От бившего в окно солнца на дне желто-карих глаз плясали золотистые искры.

— Почему с тобой всегда так сложно?..

Не дождавшись ответа, он тяжело вздохнул.

— Послушай, — мягко произнес Доминико. — Ты права. Я не хотел говорить этого, не хотел… давить на тебя, но… Его величество действительно поставил определенные условия, соблюдения которых ожидает Корона. И брак — наш брак — самое разумное решение в сложившихся обстоятельствах.

Я недоверчиво посмотрела на него, не вполне понимая, что заставляет верховного обвинителя заходить все дальше и дальше, все прочнее увязая в той паутине, которой таинственный менталист опутал мою жизнь.

— Его величество Бартоломео Леони I обязывает тебя жениться? На мне?

— Яни, — тихо произнес Доминико, — мое имя вернет тебе то, чего ты была лишена долгие годы. Положение, статус в обществе. Свободу. Став супругой верховного обвинителя, ты получишь надежную защиту, и больше никто и никогда не посадит тебя в тюрьму за преступление, которого ты не совершала. Обещаю, — он осторожно дотронулся до моего предплечья, и я ощутила его тепло через тонкий пеньюар и кружево ночной сорочки, — что бы ни случилось, я буду на твоей стороне. Я не буду принуждать или ограничивать тебя. Ты действительно будешь свободна.

— А ты?

— А я получу возможность… дотронуться до мечты, — горячие пальцы едва ощутимо погладили меня по руке. — Я понимаю, леди Эркьяни — это не совсем тот титул, которого тебе хотелось. Что Ниаретт — не тот край, которым ты хотела бы править. Но…

Я сжала его пальцы, останавливая.

— Речь не обо мне. Доминико, ты понимаешь, на что обрекаешь себя, предлагая этот брак? Кривые взгляды, шепотки за спиной… Ни одна из первых семей не поймет твоего выбора. Преступница, пусть и оправданная, менталистка…

— Дикий южный лорд, облеченный властью, может позволить себе такую прихоть, — фыркнул он, и я сама против воли не удержалась от ответной улыбки. — Страхи и предрассудки северной знати меня не волнуют, — он наклонился ближе, почти касаясь моих губ. — Пожалуйста, прекрати думать за меня. Свое решение я уже принял восемь лет назад. Сейчас твоя очередь. Ты согласна?

В наступившей тишине тревожное биение собственного сердца показалось оглушительным. Доминико вопросительно заглянул мне в глаза, но все происходящее настолько выбило меня из привычной колеи, что слов для ответа не осталось. Я могла лишь смотреть на него — беспомощно и заворожено.

— Я не хочу торопить тебя, — вновь заговорил Доминико, отстраняясь. — У тебя есть время, чтобы все обдумать. До того момента, как я принесу бульон, — увидев, как изменилось мое лицо, он широко улыбнулся, — или немного дольше. Отдыхай. Бульон сам себя не сварит.

Он вышел, оставив меня одну — растерянную, взволнованную, не до конца понимающую саму себя.

Сердце стучало неровно и гулко. Отчаянно не хватало магии. Я никогда не замечала, сколь сильно привыкла полагаться на свое чутье, обостренное способностями менталиста, и сейчас я могла лишь беспомощно перебирать в памяти события этого утра, пытаясь понять, чего же на самом деле хотел Доминико.