Анастасия Волжская – Паук в янтаре (страница 21)

Напряжение, тяжелое и густое, точно сироп, не отпускало меня с того самого момента, как весенняя предкарнавальная суета захлестнула Веньятту и городки залива. Если днем мне ещё хоть как-то удавалось ненадолго забыть о приближении празднеств, то ночью, когда все звуки вокруг затихали, я оставалась один на один с дурными мыслями.

Свернувшись под подаренным главным дознавателем пледом, я отрешенно наблюдала, как тонкий белесый луч луны, пробившийся сквозь зарешеченное окошко, медленно полз по полу к дальней стене коридора. Кружившиеся в воздухе пылинки выписывали в полоске света замысловатый танец, и чудилось, будто яркие точки складывались передо мной в странные призрачные образы, превращаясь то в буквы на груди леди Мариссы, то в острый кинжал, зажатый в руке Спиро Дьячелли, то в главного дознавателя в расстегнутой рубашке с покачивающимся на тонкой цепочке янтарным медальоном.

После того, как Паук привез меня из Веньятты несколько дней назад, он снова вернулся в город и больше уже не появлялся. О ходе расследования Бьерри, не посвященному в детали убийства леди Мариссы, было ничего не известно, а выяснить подробности дела как-то иначе не представлялось возможным. Оставалось только гадать, искал ли главный дознаватель зацепки на таинственного убийцу, принадлежавшего к роду Меньяри, или же был занят чем-то другим, более для него важным.

Сейчас я с удовольствием занялась бы чем угодно — безропотно создавала бы для Паука энергетические реплики, разбирала пыльные архивы или возвращала к жизни мертвые тела — лишь бы отрешиться от неотвратимо надвигавшегося карнавала, воскрешавшего в памяти слишком много болезненных воспоминаний. Балы во дворце отца, где я вынуждена была блистать. Злоба и зависть, скрытые за пестрыми масками, которые я не могла не чувствовать. Ментальную магию и тот момент, когда она впервые по-настоящему пробудилась.

Это случилось такой же весной на бал-маскараде, одном из множества торжеств, ежегодно устраиваемых лордом Астерио для знатных семей города и гостей Веньятты. Как старшая дочь и наследница рода я была обязана присутствовать, открывая бал рука об руку с женихом Аурелио, наследником рода Меньяри. Мы сделали положенный круг танца, немного поговорили, обменявшись последними новостями, и разошлись. Его ожидал мой отец и обсуждение деталей брачного контракта, меня — несколько заранее отобранных кавалеров, которым наследница рода Астерио была обязана уделить внимание. Кружась в танце с новым партнером, я поймала жадный взгляд Дари с верхней галереи и тепло улыбнулась ей.

Я помнила, отчетливо и ясно, что дело было в ленте. Кремовой атласной ленте, что, начинаясь от задника туфли, несколько раз обвивала ногу. Бант был затянут неплотно, и с каждым танцем я чувствовала, как она медленно скользит по тонкому чулку, собираясь на щиколотке. Я внутренне содрогалась, предчувствуя, что ещё немного — и узел окончательно развяжется, лента, ничем не сдерживаемая, ляжет на паркет атласной змейкой, и в быстром танце я в лучшем случае непременно потеряю туфлю. Или и вовсе позорно поскользнусь, потеряв равновесие под пристальными взглядами сотен пар глаз. И отца.

Это было недопустимо.

Раскланявшись с сыном лорда Манорро, я выскользнула из шумного бального зала и прошмыгнула в первую же открытую дверь — малую зеленую гостиную, которую лорд Бальдасарре Астерио использовал для переговоров с партнерами во время торжеств в замке. На мое счастье, внутри никого не оказалось. Притворив за собой дверь, я приподняла подол и, наклонившись, принялась заново перевязывать непослушную ленту.

Он выступил из тени сумеречного проема почти бесшумно. Я успела увидеть дорогие сапоги, темные брюки и длинные полы сюртука — он подошел так близко, что я почти коснулась его уложенными в причудливую прическу волосами. Я попыталась поспешно подняться, но чужая ладонь больно и возмутительно вольно надавила на мою макушку, не позволяя выпрямиться.

— Ну, ну, малышка, — произнес негромкий насмешливый голос, — такой ты мне нравишься больше.

Я замерла. Все тело застыло, меня как будто сковали невидимые путы. Смесь собственного страха и подчиняющей волю чужой энергии, исходившей от незнакомца, совершенно лишила меня сил. Я была полностью в его власти и могла лишь беспомощно всматриваться в начищенные до блеска черные сапоги и узкие брюки с идеальной стрелкой и вслушиваться в пугающий до дрожи голос.

— Вот так, моя послушная малышка, — сказал он, пригибая мою голову еще ниже. — Покажи мне, какой горячей ты можешь быть. Ты ведь можешь, малышка, правда? Ты ведь хочешь…

Его глумливые намеки — хотя нет, уверенность в собственной безнаказанности, звучащая в его голосе, ясно дала понять, что он был готов перейти от слов к делу — вызвали неудержимый протест. Не так, не сейчас, не с ним. Волна яростной силы, моей силы, поднялась внутри, растопив невидимые путы, и я рванулась наверх, отталкивая удерживавшую меня руку и одновременно призывая магию. Искрящийся энергетический шар вспыхнул на ладони, заключив меня в болезненно яркий круг света и погрузив комнату и полузнакомого мужчину в полумрак.

Я занесла руку, готовая позволить разрушительной энергии сорваться с пальцев. Незнакомец отступил лишь на шаг, лишь на мгновение, словно признавая за мной победу в незримом поединке. И я замерла, не решаясь нанести удар.

— Так, так, так… Какой протест, какая сила, — раздался негромкий смех. — Упрямая, непослушная малышка. Ты только одного не учла, — в одно движение мужчина вновь оказался рядом, опустив ладонь на мое обнаженное плечо. — Убивать людей ужасно сложно.

Промедление стоило мне всего преимущества. В руке нападавшего блеснуло лезвие, кончик остро заточенного стилета уперся в горло.

— Мы же не будем шуметь, верно?

Энергетический шар над моей раскрытой ладонью медленно уменьшался, теряя силу. Я чуть повернула голову, разглядывая прижавшегося ко мне незнакомца.

Теперь я отлично видела его лицо. Темные миндалевидные глаза с насмешливым прищуром смотрели прямо на меня сквозь прорези непроницаемо-черной маски, украшенной россыпью зеленоватых кристаллов и вычурным темным пером. Полноватые губы изгибала леденящая кровь жестокая улыбка. Длинные, чуть ниже плеч, волосы были по последней моде перехвачены лентой на затылке. Темный костюм разительно отличался от привычного кроя веньяттских одежд, выдавая в его обладателе одного из гостей отца. И энергия, знакомая серебристо-зеленая энергия рода Меньяри, искрилась вокруг него едва видимым щитом.

Витторио. Младший брат Аурелио. Второй сын лорда Ренци Меньяри.

Мелькнувшее в моих глазах узнавание вызвало у него короткую усмешку. Кончиками пальцев он погладил мое плечо, осторожно, почти нежно. Обошел, вставая за спиной, скользнул горячей рукой вдоль крошечных крючков-застежек на серебристом платье. Прикосновения отравляли. Витторио вползал под кожу словно ядовитый туман, пытаясь вновь подчинить меня своей воле, и я вцепилась в ускользающий контроль со всей отчаянной яростью, на которую была способна.

— Ш-ш-ш, малышка, — раздался над ухом шепот. — Ты же не хочешь, чтобы я пустил это в ход? — клинок просвистел в воздухе в опасной близости от моего лица, заставив инстинктивно отшатнуться. Витторио тихо рассмеялся. — Право же, будет жаль испортить такую чудесную мордашку. Поверь, детка, я хорошо умею обращаться с этой штукой. Равно как и cо многими другими. Ты не разочаруешься.

Его рука скользнула по моему бедру. Я стояла, до боли стиснув зубы, собирая силы для ещё одного броска. Заставить Меньяри отступить, закричать — все было так просто…

И невозможно.

Острие царапнуло шею. Я почувствовала, как на месте укола набухает тяжелая алая капля и медленно стекает вниз, пропитывая кружева лифа.

— Без глупостей, — предупредил Витторио. — Расслабься, Яни. Я буду хорошим…

Приглушенная тяжелой дверью мелодия очередного танца, исполняемая в бальном зале, едва пробивалась сквозь громкий стук сердца в ушах. За стеной малой гостиной шумели и веселились гости праздничного маскарада, смеялись люди, сновали слуги, разносившие закуски и напитки. Всего несколько метров отделяли меня от тех, кто мог бы прийти на помощь. Достаточно было только подать голос. Привлечь внимание.

Но я снова не смогла закричать.

Рука коснулась груди, оттянула вниз кружева лифа. Пальцы болезненно сжали сосок, ущипнули. Меня передернуло от отвращения.

За спиной послышался едкий смешок.

— Какая жалость. А мне так не хотелось верить тому, что говорили про тебя… Холодная. Бесчувственная. Ледяная малышка Астерио. Интересно, как далеко придется зайти, чтобы пробудить в тебе чувства? Что ж, попробую…

Отбросив клинок, Витторио обхватил руками мою шею, сдавив горло так, что я не могла сделать ни вдоха. Перед глазами заплясали черные точки, мир помутился. В голове билась одна единственная отчаянная мысль — надо вырваться. Освободиться. Отбросить его. Сделать так, чтобы он больше никогда уже не смог никому навредить, чтобы никогда больше не подкрадывался так к девушкам в темных гостиных, принуждая к немыслимому…

И в этот момент мои пальцы сомкнулись на его запястье.

Обнаженном запястье. Витторио Меньяри не надел перчаток. Нелепая ошибка.