Анастасия Волжская – Брак с правом на счастье (страница 24)

– Лейни очень любила этот портрет, – раздался за спиной негромкий голос Майло. – Говорила, что художнику особенно удались глаза, что он сумел ухватить особую магию человеческого взгляда.

– Это действительно завораживает, – согласилась я, но отчего-то сразу захотелось отвернуться. Казалось, взгляд леди Элейны способен проникнуть прямо в душу. – Похоже, они с братом были очень близки.

Майло кивнул.

На втором этаже дома находилось всего три комнаты. Центральная спальня, как сказал лорд Кастанелло, принадлежала леди Элейне. В голосе супруга мне послышалась тень застарелой тоски, и я решила не открывать дверь, не задавать лишних вопросов, а лучше выбрать для себя другие покои. Во второй комнате когда-то жил лорд Кастанелло, а третью – бывшую детскую самого Майло – обустроили для маленького Даррена. Рядом со спальней мальчика обнаружились отведенная для няни узкая кровать и небольшой шкаф, куда можно было повесить платье – в самый раз для того, чтобы расположиться на ночь.

Майло выглядел неважно: постоянное недосыпание и тревога за Даррена, казалось, истощили его до предела. Под глазами супруга залегли темные тени, и он постоянно щурился, словно не мог сфокусировать взгляд. Ему необходим был отдых. И раз уж я настояла на том, чтобы остаться в пустующем нежилом доме, стоило начать уборку со спальни лорда Кастанелло.

Он не стал возражать. Спросив, не нужна ли мне помощь, и дождавшись отрицательного ответа, лорд Кастанелло спустился вниз, пообещав поискать что-нибудь для позднего ужина, если в доме остались хоть какие-то запасы. Я набрала воды и, воспользовавшись одним из белых чехлов в качестве тряпки, смахнула пыль со столиков и шкафов, наскоро протерла шелковую обивку кресел. В кладовой, привычно расположенной под лестницей, ведущей на чердак, хватило места для пыльного покрывала, которое я уж точно не успела бы вытрясти, а в плотно запечатанном шкафу отыскался приличный комплект постельного белья, пахший высушенными цветами лаванды.

В бытность госпожой Честер все хозяйство от приготовления пищи до уборки лежало на моих плечах. Мы с супругом почти постоянно не вылезали из долгов и не могли себе позволить тратиться на прислугу, да и в остальном приходилось изворачиваться и искать способы сэкономить лишнюю монетку. Да еще и Лайнус в дурном расположении духа становился особенно невыносимым и придирчивым, заставляя до бесконечности перемывать, перекладывать и перестирывать все, что ему приходилось не по нраву. Но даже тогда домашние хлопоты никогда не казались мне чем-то особенно тяжелым или обременительным.

В то время я не придавала этому особого значения, но сейчас, после брошенных лордом Сантанильо слов о сиротском приюте лордов Ллойдов, привычка к ведению хозяйства показалась лишним подтверждением моего невысокого происхождения. Быть может, я, Фаринта Ллойд, действительно служила в пансионе для юных, магически одаренных особ до того, как некто непоправимо исказил мой разум. Ведь, если бы я происходила из семьи горожан, пусть даже и не особенно богатых, откуда мне было знать мелкие секреты хозяек вроде чистки кастрюль содой, кипячения серебра, углей, годящихся для утюга, или цветочных смесей, которыми перекладывают белье, чтобы сохранить его свежесть?

Живое воображение тут же нарисовало утонченную леди, выглядевшую так, как представлялась мне леди Жиневра Террини, со стопкой постельного белья в одной руке и серой тряпкой в другой. Нелепо и совершенно неправдоподобно. Подоткнув края простыни, я усмехнулась собственным мыслям.

За плотно задернутыми портьерами обнаружился выход на балкон. Не без усилий распахнув дверь, я впустила в комнату свежий воздух. И вышла наружу, засмотревшись на раскинувшийся передо мной ночной город.

Погруженная в сон Аллегранца выглядела тихой и безмятежной. Лишь изредка ночной покой нарушали дребезжание кареты или припозднившийся гуляка, спешащий домой. Тускло сиял инкрустированный кристаллами циферблат часов на ратушной башне, стрелки приближались к часу ночи. Вдалеке слышался глухой рокот Гранны.

Плотно закрытые ставни не пропускали ни лучика света, а масляные фонари, сменившие накопители СМТ, почти догорели, отчего извилистые улочки старого города освещала лишь низкая полная луна, зависшая над черепичными крышами домов. Звезды, непривычно яркие для городской ночи, перемигивались на черном полотне неба. И все это – темные крыши, блики на железных печных трубах, бело-желтый круг луны и светящийся циферблат, словно соперничающие между собой в яркости, – наполняло душу неизъяснимым трепетом.

Завороженная ночной Аллегранцей, я совершенно не заметила прихода Майло. Он подошел ближе и молчаливо замер рядом, словно не желая нарушать мое уединение.

С тихим шорохом на плечи опустился тяжелый плащ. Я обернулась и увидела на губах супруга легкую улыбку.

– Отчего-то я так и думал, что найду вас здесь, – с усмешкой произнес он. – Ваше стремление выйти на холод в легком платье неистребимо.

– Может, лорд Сантанильо прав и в моих жилах действительно течет горячая кровь бывших морских пиратов, – неловко пошутила я.

Лорд Кастанелло фыркнул.

– Может, и так. Для коренной жительницы наших земель у вас не самая типичная внешность. Впрочем, и на уроженку Фиоренны вы не похожи. Достаточно вспомнить Корвуса и его сестер, чтобы понять, что вы другая…

Я смущенно опустила взгляд, не зная, стоило ли считать слова лорда комплиментом или же, напротив, Майло предпочитал темноволосых, типично иллирийских утонченных леди.

Супруг, казалось, не обратил внимания на мое замешательство. Обернувшись к небольшому мраморному столику, стоявшему в углу балкона, он переставил на широкий парапет два бокала и две запечатанные бутылки из зеленого и темно-бордового стекла.

– Нашел только это. – Он кивнул на вино. – Я не знал, какое вы любите, поэтому…

Я пригляделась к смутно различимым надписям на бутылках. Красное вино, скорее всего, было сладким каньино с виноделен южных провинций Аллегранцы. А вот второе…

Зеленоватое веньяттское речьотти было знакомо мне слишком хорошо. Безумно дорогое, безумно кислое, однажды отнявшее жизнь дорогого мне человека… Всего лишь один глоток, отравленный кацином, и тело Лайнуса Честера мешком повалилось на пол…

Лорд Кастанелло проследил за моим застывшим взглядом и уже потянулся к речьотти, но я остановила его руку.

– Давайте откроем каньино, милорд. – Я понадеялась, что он не расслышал, как сорвался мой голос, не заметил, как страшные воспоминания заставили содрогнуться. Я не хотела показывать застарелой боли, не хотела портить редкий момент покоя горькими воспоминаниями и ненужными откровениями. Лорду Кастанелло и без того достаточно тревог. – Пожалуйста.

Пожав плечами, Майло без вопросов отставил зеленое вино в сторону. Его ладонь обхватила темно-бордовое горлышко второй бутылки. Почти неощутимый всплеск магии – и пробка выскочила с тихим хлопком. Супруг наполнил бокалы и протянул мне.

Некоторое время мы простояли в тишине, смакуя густое сладкое вино и наблюдая за тем, как мигают гаснущие фонари, погружая город во тьму, слушая шорох ветра в ветвях деревьев, подернутых дымкой молодой листвы, и далекий рокот Гранны. Лорд Кастанелло молчал, погруженный в свои мысли, взгляд его невидяще скользил по черепичным крышам. Несложно было догадаться, что супруг думал о Даррене, которого несправедливо выкрали из дома и спрятали где-то за закрытыми ставнями, запертыми дверьми. А я…

Я не могла не думать о нем.

Медленно и нерешительно я потянулась к супругу и накрыла его руку своей. Он повернулся и заглянул мне в глаза с какой-то затаенной тоской.

– Не отчаивайтесь, Майло. – Я чуть сжала его теплые пальцы. – Мы обязательно найдем Даррена. Вы и я.

Грустная улыбка тронула его губы. Я улыбнулась в ответ, стараясь взглядом и прикосновением передать немного уверенности и спокойствия. И осторожно сделала маленький шаг навстречу, чувствуя, как от близости супруга часто забилось сердце. В горле мгновенно пересохло. Я мельком пожалела об оставленном на парапете полупустом бокале, но рука Майло все еще лежала в моей руке, и отпустить его, разорвать этот хрупкий контакт было выше моих сил.

Лорд Кастанелло посмотрел на меня.

– Спасибо, Фаринта, – тихо произнес он. – Даррен… Спасибо, что вы сейчас здесь. Я так устал… – Лорд как-то рвано выдохнул, взгляд его на мгновение метнулся в сторону окутанного тьмой города, где прятали его сына, где все еще скрывался наш враг. – Я безумно устал бороться со всем этим в одиночку.

«Я тоже».

Мысль прозвучала внутри столь ярко и отчетливо, что я на мгновение испугалась, не произнесла ли это вслух. Но Майло никак не отреагировал на возможное признание. Просто стоял – невыносимо близко, почти касаясь меня, и улыбался краешками губ, манящих, притягательных…

Наверное, глупо было сейчас желать поцелуя.

Глупо было мечтать о крепких горячих объятиях собственного супруга. Глупо вспоминать, как капли воды скатывались по обнаженному торсу лорда Кастанелло, когда я ворвалась в его спальню, следуя за Милордом-котом. Глупо представлять, какая на ощупь его кожа. Несвоевременно и глупо, да еще бессмысленно – Майло ни разу не дал мне повода считать, что я могу быть ему небезразлична.