Анастасия Волжская – Брак с правом на счастье (страница 23)

По спине пробежал неприятный холодок. Я обхватила себя за плечи, стараясь унять дрожь.

– Я не позволю этому случиться, – проговорил Майло.

Лорд Сантанильо ответил супругу кривой усмешкой.

– Как и я. Не хочу, знаешь ли, портить себе репутацию, раз уж пришлось взяться за это дело. Разок проиграешь в суде – и от обвинений в адвокатской несостоятельности придется отмываться пару лет. А у меня в Фиоренне назревает крупное дельце…

– И что ты предлагаешь?

– Займись своим ребенком, а я как следует займусь Сайрусом. – Адвокат хлопнул по подлокотнику кресла, и лежавший на его коленях Милорд-кот недовольно повел ушами. – Попробуем вывести его на чистую воду, обвинив в подтасовке фактов и преступном сговоре. Я попросил Себастьяни сообщить нам, если с ним еще раз выйдут на контакт по поводу сделки. А ты подготовь подтверждение отцовства – это несложно, раз никаких официальных заявлений о смерти ребенка не было. И договорись с тем, кто снабжал тебя лекарствами. Судебные лекари начнут изучать изъятые зелья, и нам стоит подготовиться. Всегда, знаешь ли, лучше начинать первыми…

Лорд Кастанелло поднялся со своего места и подал мне руку, но я поспешно вскочила сама, избегая касаться супруга в присутствии адвоката. Легкая тень скользнула по лицу Майло, озадаченного моей реакцией.

– В таком случае мы с Фаринтой отправимся в город, как и собирались, – тем не менее ровно произнес Майло. – Вернемся к вечеру. Пожалуйста, не разгроми дом, Корвус. И постарайся не обижать кота.

Почесываемый за ушами Милорд ответил громким урчанием.

Весь оставшийся день был потрачен на безуспешные поиски Даррена. Мы несколько раз прошли мимо всех городских больниц, здания суда и крупных постов законников, осмотрели снаружи городской дом лорда Ранье, лорда Террини и даже особняк леди Осси, но все усилия оказались бесплодными. Ноги гудели от усталости – казалось, за этот день мы успели обойти пешком почти весь город.

Лишь раз, у высокого забора, отгораживавшего территорию одной из центральных больниц от оживленной улицы, мне показалось, будто я что-то почувствовала – слабый, едва ощутимый отклик, похожий на присутствие Даррена в моем разуме, каким я запомнила его. Надежда вспыхнула яркой искрой – а вдруг все получится именно сейчас? Вдруг сын лорда Кастанелло окажется здесь, вдруг он тоже почувствует меня и отца, потянется к нам, даст знать, что все в порядке? Я замерла, забыв, как дышать, – и Майло рядом со мной тоже застыл, сжав мою руку.

Громкий стук сердца в ушах отсчитывал бесконечные секунды.

Раз, два… десять, двадцать… еще немного…

Ничего.

Я разочарованно выдохнула. Не говоря ни слова, супруг обнял меня за плечи, и мы медленно побрели дальше.

Редкие минуты, которые мы проводили, вглядываясь в освещенные окна очередного дома или больничного корпуса, выматывали меня сильнее вынужденной долгой прогулки. Я изо всех сил старалась нащупать тонкую нить нашей с Дарреном связи, почувствовать ее ярко и сильно, как прежде – и раз за разом терпела поражение. Мальчик либо был слишком далеко, либо…

С каждым часом, гулко отбиваемым колоколом на ратушной башне, не терять надежду становилось все труднее. Лорд Кастанелло устало улыбался, стараясь приободрить меня, но по его потускневшим глазам я понимала, что и он на грани того, чтобы сдаться и бросить поиски. Острое чувство вины, рожденное собственной беспомощностью и неоправдавшимися ожиданиями, упрямо гнало меня вперед по мощеным улицам вечерней Аллегранцы. Стиснув зубы после очередной неудачи, я шла дальше, дальше, дальше…

На плечо опустилась рука супруга, заставив меня вздрогнуть от неожиданности и замереть посреди улицы у небольшой лавочки с высокой застекленной витриной, закрытой на ночь решетчатыми ставнями.

– Достаточно, миледи.

Часы на Ратушной площади пробили двенадцать. Полночь. Я и не заметила, когда успело стемнеть.

– Но, милорд…

Он обнял меня за плечи, мягко привлек к себе.

– Уже поздно, Фаринта. Вы измотаны. Сейчас мы ничего не сможем сделать.

Как бы мне ни хотелось возразить, лорд Кастанелло был прав.

– Здесь недалеко мой городской дом, – проговорил он. – Возвращаться в поместье уже поздно, так что разумнее заночевать тут. Надеюсь, вы не откажетесь быть моей гостьей.

Дверь отворилась с тихим скрипом. В нос ударил сухой воздух, едва уловимо пахнущий цветочными смесями, которыми перекладывают вещи, прежде чем спрятать их в глухих шкафах или на дне старинных сундуков.

Лорд Кастанелло смущенно кашлянул.

– Простите, миледи. Я совершенно забыл, что уже очень давно не присылал сюда никого для уборки. Надо было попросить Мелию или Клару отправиться с нами и подготовить дом. Даже… – Он качнул головой в сторону тихой пустынной улочки, ведущей к Ратушной площади, где в столь поздний час не было ни одной кареты или экипажа. – Даже не знаю, что теперь…

– Все в порядке, милорд, я могу сама справиться с домашней работой.

– Я не хочу доставлять вам неудобств. Думаю, мы вполне можем найти на ночь гостиницу.

Он решительно потянулся к двери, намереваясь закрыть ее и вернуться в город, но я остановила его руку. Мне хотелось увидеть дом Майло, каким бы пыльным и заброшенным он ни был. А уборка – не такая уж большая плата за то, чтобы своими глазами посмотреть на место, где прошло детство моего супруга.

– Не беспокойтесь. Это не будет мне в тягость.

– Вы уверены? – с сомнением переспросил он.

Вместо ответа я прошла внутрь. Узкий прямоугольник света от распахнутых дверей лег на мраморный пол серебристо-синей дорожкой. Неподвижными призраками смутно белели очертания шкафов и диванов, укрытых плотной тканью от грязи и пыли. В глубине холла располагалась витая лестница, ведущая на второй и третий этажи. С потолка свисала изящная люстра с длинными вытянутыми кристаллами, похожими на застывшие ледяные сосульки.

За спиной захлопнулась дверь, а секунду спустя раздался негромкий щелчок, активирующий накопители. Холл залил неяркий рассеянный свет, от тонких кристаллов по стенам запрыгали радужные блики, и я невольно залюбовалась красотой старинной отделки стен, орнаментами на мраморном полу, резными перилами лестницы. Именно так я и представляла себе дома уважаемых знатных семейств, где прожило не одно поколение знатных лордов и леди.

Лорд Кастанелло лишь усмехнулся, глядя, с каким интересом я осматривала его жилище.

– Не особенно уютно, правда? Может быть, все же предпочтете гостиницу?

Я помотала головой.

– Мне нравится ваш дом, милорд. Очень.

– В последнее время я почти не бывал здесь. Давно уже… Не мог позволить себе оставить Даррена одного.

– Но как же… – Я чуть нахмурилась, вспоминая. – После нашей ссоры в ту ночь, когда у вас украли артефакт, вас очень долго не было в поместье…

Пыль на перилах, полу и лепнине, украшавшей стены… Дом не мог прийти в такое запустение за несколько недель, прошедших со времени тех событий.

– Ах это. – Губы супруга тронула легкая усмешка. – Когда мне приходится ночевать в городе, я обычно остаюсь у Фабиано. Один из особняков семейства Себастьяни расположен недалеко от фабрик, и специально ехать сюда я не вижу смысла. Да и Фабиано не против компании. Ту неделю я провел у него, размышляя о… жизни и старинных обычаях.

На несколько секунд в холле воцарилась тишина.

– Это дом ваших родителей? – наконец спросила я, чтобы хоть как-то нарушить тягостное молчание и отогнать упрямо закрадывавшиеся мысли о разводе, который оградил бы лорда Кастанелло от многих несчастий. – Тот, о котором вы рассказывали не так давно?

– Да. – Мне показалось, Майло и сам рад сменить тему. – К сожалению, почти пятнадцать лет у него был другой хозяин, так что от времен моего детства осталось не так-то много – лестница, стены да пара семейных портретов, которые прежние владельцы зачем-то решили сохранить.

Несколько десятков картин, завешенных белой тканью, украшали высокие стены вдоль закручивающихся спиралью ступеней. Подойдя к ближайшему полотну, я дотронулась до плотного покрова и вопросительно оглянулась на супруга, все еще стоявшего у порога. Майло безразлично кивнул.

На первом портрете, темном и чуть растрескавшемся от времени, были изображены трое – сероглазый лорд средних лет, строгая высокая леди в старомодном закрытом платье и очень серьезный семилетний мальчик, похожий на Даррена, в котором я без труда узнала супруга. Рядом – он же, но уже взрослый мужчина с женой и маленьким сыном. Майло, вылепленный смелыми масляными мазками, показался мне по-настоящему счастливым – он смотрел на меня с холста прямо и открыто, глаза сияли, а улыбка обнажала ровные белые зубы. Довольный розовощекий Даррен сидел на коленях у матери, и только леди Элейна, одна из всего семейства, улыбалась со сдержанным достоинством. Художнику удалось передать невероятную красоту первой супруги Майло – точеную фигуру, тонкие изящные руки, острое лицо и огромные глаза, синие, как драгоценные сапфиры.

Третьей картиной, украшавшей стену у лестницы, оказался парный портрет брата и сестры Себастьяни. Молодому лорду было около двадцати, леди – не больше пятнадцати: лицо еще не утратило детской округлости, но тело уже обрело приятные глазу формы. Рука брата покоилась на плече сестры, голова леди Элейны была чуть наклонена, во взгляде играли загадочные яркие блики. Казалось, она хотела повернуться и нашептать лорду Фабиано какой-то одним им известный секрет. Они не показались мне особенно похожими друг на друга – рыжеволосая девушка и темноволосый юноша, – но глаза у них были одинаковые, пронзительно-синие.