Анастасия Волгина – Любовь под напряжением или как не влюбиться в мажора (страница 6)

Она всё так же умела ворваться в день Виктории солнечным зайчиком: оставляла на столике капучино с подписью «Будущая Нобелевка», присылала мемы про учёных в два часа ночи или вдруг звонила с просьбой «срочно выбрать, какое платье меньше кричит “я из провинции”».

Они вошли внутрь уютного кафе и прошли к свободному столику. За столиком у окна пахло корицей и свежемолотым кофе. Виктория заказала капучино, Евгения – чай с имбирем, хотя всегда говорила, что терпеть не может «здоровую гадость». Первые глотки обжигали губы.

«Мое место продали», – выпалила Виктория, прежде чем передумать. Рассказала про звонок куратора в десять вечера. Про то, как защитилась и о том, что теперь придется делить лабораторию с «тем самым блондином».

– Представляешь, Жень? Теперь я должна делить Грант с этим… этим Фабрицио Борджиа от науки! Три года я пахала на дошираках, а ему папа купил место, как новую яхту!

Евгения ставит чашку, поднимает бровь – Фабрицио Борджиа, говоришь? Ну хоть симпатичный? (Игриво подмигивает, но замечает, как Вика сжимает вилку.) Ладно, ладно… Расскажи, как он выглядит-то? Может, лысый, с бородой?

Виктория фыркает, но невольно улыбается. Откидывается на спинку стула, будто пытается вытеснить из памяти его образ – Выглядит… как живая реклама швейцарских часов. Блондин, волосы уложены так, будто он только из салона. Дорогущий на вид костюм-тройка.

Евгения улыбается – О, университетский Леонардо Ди Каприо! Слушай, а ты уверена, что он вообще учёный? Может, это манекен, которого папочка поставил «для имиджа»?

Виктория медленно ставит чашку – Аркадий Викторович сказал: «Его исследования ничем не хуже». Ничем! После трёх лет моих расчётов… Говорит еще: «Вы дополните друг друга». Как будто я – дешёвая запчасть к его дорогому мерседесу!

Евгения игриво поднимая бровь – Может, он не так уж и ужасен, возможно это твой шанс? – Прищуривается, замечая, как Вика хмурится. – Ладно, не злись. Расскажи, чем он так тебя бесит? Неужели только тем, что родился в семье из Форбс?

Виктория вздыхает – Нет, Жень. Он даже не пытался спорить, когда объявили, что победителей двое, он даже бровью не повел, просто поднялся на сцену и передал мне мой "Золотой билет" со словами " Поздравляю коллега", как будто издевается. Эти идеальные графики на его презентации, моя презентация так себе была на его фоне, я привлекла внимание, только своей речью и ответом на вопрос судьи,– Виктория, сделала глоток, – Как будто наука подчиняется его деньгам!

Евгения подпирает подбородок ладонью, её голос звучит мягче – И что? Возможно, он просто не умеет иначе? Вырос в мире, где всё покупается и продается. Даже наука. А ты для него… ну не знаю, может как приятный презент.

Они замолчали, когда официант принес десерт – яблочный штрудель с шариком ванильного мороженого. Евгения ткнула вилкой в хрустящую корочку.

Виктория мрачно ковыряет рулет – Презент, это что шутка? Хотя, может, и правда не так ужасен, он просто… взял те же источники, те же формулы. Но у него – команда, оборудование, а у меня… – Сдавливает вилку так, что та чуть не гнется.– У меня только этот проклятый грант, который теперь наш. Ты думаешь, я сдамся?

Женя резко вскидывает голову – Сдаться? Да ты же даже азотную кислоту не боишься! – Евгения притворно вздыхает. Её голос звучит как голос диктора из романтического подкаста. – Ладно, допустим. Но когда ты вообще последний раз целовалась? Месяц назад? Год? – Делает драматическую паузу. – Или ещё хуже – на том семинаре по квантовой физике?

Виктория краснеет, но пытается сохранить строгость. В её руке чашка дрожит, выдавая смущение – Это не имеет значения! У меня есть дела поважнее, чем…

Евгения перебивает, хлопая ладонью по столу. В её глазах – азарт охотника за сплетнями – Ага! Значит, целовалась на семинаре! С кем? С тем бородатым аспирантом с кафедры термодинамики? Или… —Широко улыбается. – С Аркадием Викторовичем?

Виктория вскакивает, чуть не опрокидывая стул. Её голос звенит от возмущения – Что?! Нет! Я… – Заметно запинается, пытаясь найти слова. – Мы с Аркадием Викторовичем обсуждали грант! И вообще, я…

Женя перехватывает инициативу, смягчая тон. Её пальцы вяло крутят салфетку – Вика, я шучу. Но серьёзно… —Кладёт руку на её плечо.– Ты живёшь как робот. Лаборатория, архив, дом. Даже моя кошка получает больше знаков внимания, чем ты!

Виктория отводит взгляд к окну. Говорит тише, почти шёпотом – После того, как папа… – Глотает ком в горле. – После его ухода, я решила – только наука. Чувства – это… неконтролируемая переменная.

Евгения вдруг смеётся – Знаешь, я тоже порвала с тем барменом, потому что он «мыл чужие бокалы». А теперь жалею. – Пожимает плечами.– Может, мы обе дуры? Ты бежишь от чувств в формулы, я – в работу.

Виктория неловко мусолит кусочек штруделя. – Ладно… Если уж так тебе интересно. Последний раз я целовалась… на втором курсе. С аспирантом-биохимиком.

Евгения замирает, как следователь, услышавший признание. Затем хлопает в ладоши – Ооо! И как? Он был сладкий, как мёд? Или горький, как эспрессо?

Виктория саркастически фыркает, но уголки губ дрожат от сдерживаемой улыбки – Он пытался объяснить мне структуру ДНК… своим языком. Буквально.

Евгения закатывает глаза, изображая театральный ужас – Боже, даже поцелуй превратил в лекцию! – Наклоняется, шепчет с преувеличенной серьёзностью.– Значит, твой следующий должен быть… ммм… ученым, как ты! Чтобы между вами была искра,страсть.

Виктория наконец смеётся – Ты про Миронова, чтоль… о боже, нет!

Евгения подмигивает, будто поймала её на слове – Может, он скрытый романтик? Представь: ночь, вы двое в лаборатории… Он случайно касается твоей руки, пока передаёт пробирку. Глаза встречаются…

Виктория швыряет в неё бумажной салфеткой – Прекрати. Он мне даже не интересен. Мне карьера нужна, а не муж с нефтяной скважиной в приданое.

– А с подработкой как, окончательно уходишь? – спросила Евгения , словно только сейчас вспомнив.

– Да, теперь полностью погружусь в исследования, – ответила Виктория

– Ладно, – Евгения вдруг встряхнула головой, будто сбрасывая груз. – Как поступишь?

– Я попробую не пересекаться, буду работать когда его не будет, наверное…

– А если пересечетесь?

Виктория отпила кофе, который уже остыл.

– Сделаю вид, что он пустое место.

Они сидели ещё час, болтая о последних новостях. Виктория была искренне рада встретиться с ней, не смотря на то,что в последнее время они виделись не часто – они всегда выручали друг друга. Когда Виктория проваливала первую сессию, Евгения притащила её в парк, устроив «терапию смехом»: они корчили рожицы прохожим, пока Вика не разревелась от хохота. А когда Женю не взяли в театральный, она неделю жила у Виктории в общаге, заедая горе чипсами и повторяя: «Ладно, хоть в бариста стану – буду рисовать рожицы на капучино!»

Подруги расплатились пополам, как всегда. На прощание Евгения сунула ей в карман шоколадное печенье – «для мозговой активности». Виктория шла обратно тем же маршрутом, разминая в пальцах фантик. Он шелестел, как осенние листья под ногами, напоминая о тех днях, когда они с Женей бегали в парк после уроков, пряча от учителей пакетики с жареным миндалем. Теперь вместо орешков – печенье из кофейни.

Вечерний город растворялся в сумерках, фонари зажигались один за другим. Виктория машинально считала шаги, параллельно прокручивая в голове графики экспериментов.У подъезда Виктория задержалась, глядя на освещённые окна своей квартиры. Лампочка на кухне мигала – пора менять. – подумала она.

Дома, заваривая чай, она положила печенье на край стола. Фантик, смятый в комок, неожиданно показался ей похожим на те черновики, которые Женя вечно оставляла в её сумке – с набросками монологов и карикатурами на преподавателей. Виктория вздохнула, открывая ноутбук. Завтра – осмотр лаборатории, а сегодня… Сегодня можно позволить себе отвлечься. Она достала телефон, сфотографировала печенье на фоне графиков и отправила Жене: «Реакция на шоколад прошла успешно. Ожидаю Нобелевку к утру». Ответ прилетел мгновенно: голосовое сообщение с пародией на торжественную речь. Виктория оставшуюся часть вечера провела в изучении статей, воображении лаборатории и о новом научном прорыве.

Глава 4

Солнечный свет, пробиваясь сквозь рваные облака. Лучи скользили по линзам микроскопов. Вика развернула на столе схему биореактора – бумага, смятая по краям, шелестела, как осенние листья. Формулы, испещрившие лист – одни были перечёркнуты яростными линиями, другие обведены в рамочки с пометкой «Проверить!».

Её пальцы дрожали от волнения, когда она разбирала последние коробки. Внутри – старый спектрометр, обмотанный пузырчатой плёнкой, папки с выцветшими этикетками «Архив.05-10-2015». Она вспомнила события двухнедельной давности, первый день, когда только получила эту лабораторию.

Осеннее утро. Холодный ветер гнал по тротуару багряные листья, цеплявшиеся за каблуки Виктории. Метро осталось позади, а впереди – университетские ворота. У входа в университет, возле турникетов, её ждал Аркадий Викторович – строгий, как всегда, с папкой документов под мышкой.

– Виктория, – кивнул он, избегая приветствия. – Вы как всегда пунктуальны. – Ложь. Она опоздала на десять минут, но он не стал упрекать. – Следуйте за мной.