Анастасия Волгина – Любовь под напряжением или как не влюбиться в мажора (страница 2)

Сестра закатила глаза, но тут же схватилась за исправления, будто играя в морской бой с цифрами. Мама дремала в углу дивана, пальцы всё ещё обнимали тёплую кружку. Телевизор негромко вещал о погоде, а на экране уже красовалась синяя заставка.

Когда в тетради наконец появился верный ответ, Виктория потянулась, чувствуя, Как мысли неизменно возвращаются к своим схемам в научной работе.

– Всё, адмирал, – она щёлкнула Лизу по носу карандашом. – Дальше сама.

– Уже всё ? Ну блииин – проворчала та, но тут же уткнулась в телефон, уже листая мемы с котиками.

Рабочий стол Виктории напоминал лабораторию алхимика, где стояли стопки распечаток с графиками коэффициента полезного действия ветрогенераторов, рядом лежали не меньшей стопкой исписанные формулами и вычислениями тетради. На мониторе ноутбука застыли трёхмерные модели лопастей, вращающиеся в цикличной анимации, будто загипнотизированные собственным вращением.

– Ты опять со своими ветряными мельницами? – Лиза, заглядывая в комнату, кивнула на экран, где симуляция ветра рисовала вихри поверх карты региона.

– Не мельницами, а турбинами, – поправила Виктория, не отрываясь от расчётов. – И они дают свет тебе и твоим единорогам, пока ты спишь.

Диссертация Виктории была не просто набором уравнений. Каждая страница дышала её убеждением: ветер – это не стихия, которую нужно укротить, а диалог, который стоит услышать. Она собирала данные, как мозаику: здесь – отчёт о снижении выбросов CO2 в Дании после внедрения ВЭУ, а так же статистика смертности птиц у нефтяных вышек, подчеркнув её красным. На полях её черновиков цвели карандашные заметки: «1 МВт от ветра = 2600 спасённых деревьев», «Нефть – это прошлое, которое душит будущее».

По вечерам, когда Лиза возилась с алгеброй, а мама зашивала протертые локти на школьной форме, Виктория погружалась в мир цифр. Она сравнивала шум ветряков с рокотом нефтяных генераторов, вычисляла, как лопасти, разрезая воздух, окупают своё производство уже через год, тогда как нефтяные станции десятилетиями выкачивают из земли ресурсы. Её формулы становились мостами между холодной наукой и горячим желанием оставить Лизе небо без смога.

– Вот, – однажды сказала она, показывая Лизе видео: стадо оленей, бредущее у подножия ветряка в Норвегии. – Видишь, они не боятся. А теперь посмотри на это… – Кадры нефтяного разлива, птицы в чёрной жиже. Лиза молча прикусила губу, а на следующий день принесла из школы плакат: «Ветряки – крылья Земли».

Вечерело, сестра уже отправилась в кровать, дрыгала ножкой и смотрела в телефон.

Виктория перечитала свою речь в пятый раз, поправляя уже исправленные фразы. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и легким шорохом страниц. Завтра – конференция. Завтра всё решится.

"А что, если я не смогу?" – пронеслось в голове.

Она закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в пальцах. Всё было выверено, проверено, перепроверено. Теория – железная. Но…

"А если я запнусь? Если голос подведет в самый ответственный момент? Если комиссия посмотрит скептически, и я вдруг забуду цифры?."

Она резко вдохнула, сжимая листы бумаги. Нет. Она не имела права на провал.

"Мама так гордится. Сестра смотрит на меня как на пример. А если я упаду лицом в грязь? Если все эти годы окажутся напрасными?"

Грудь сжало от тяжести. Она потянулась за чашкой с уже остывшим чаем, но рука дрогнула, и ложка звякнула о блюдце.

"Соберись. Ты же знаешь материал наизусть. Ты готова."

За окном уже сгустились сумерки, стрелки часов неспешно приближались к десяти вечера. Она перечитала текст еще раз и все же удовлетворенно улыбнулась – все было идеально. Три года кропотливой работы, бессонных ночей и сомнений – и вот теперь ее исследование о новых методах добычи энергии наконец получит признание.

Звонок.

Она вздрогнула, оторвавшись от экрана. На дисплее телефона высветилось: «Куратор». Сердце екнуло – он должен сопровождать ее на конференции. Может, что-то уточняет в последний момент?

– Доброй ночи, Виктория, – раздался в трубке его голос. – Прошу прощения за поздний звонок, я вас не разбудил?

– Нет, конечно, – ответила она, стараясь звучать спокойно. – Я как раз заканчивала речь для защиты.

На другом конце провода повисла пауза. Слишком долгая.

– Понимаете, Виктория… – Он говорил медленно, будто подбирал слова. – Дело в том, что мест не осталось.

– Как? – Ее голос дрогнул. – Мы же бронировали заранее!

– Кто-то выкупил ваше место. Не знаю, кто именно… Возможно, университет продвинул своего студента. Мы ничего не можем поделать.

Его слова обрушились на нее, как ледяная волна. Три года. Три года подготовки, надежд, борьбы – и все рухнуло в один миг.

– Но… может, есть еще варианты? – Голос ее предательски задрожал. – Это же невозможно просто так взять и…

– Мне правда очень жаль. – В его тоне не было ни капли сожаления. – До свидания.

Гудки.

"Как… Как он мог?!"

"Мы же договорились. Место было забронировано. Он знал, как это для меня важно!"

В голове всплыло его равнодушное "Мне очень жаль".

"Он даже не попытался помочь. Просто отрезал. Будто я для него – пустое место. Будто эти три года подготовки ничего не стоят."

В горле появился ком.

"А университет… Конечно. Кому нужна честная наука, когда можно продвинуть «своего»? Какой-то протеже декана, наверное. Или сынок какого-нибудь спонсора. Деньги решают всё, да?"

Она резко провела ладонью по глазам – предательски выступили слезы.

"И ведь никто даже не постесняется. Никто не скажет: «Извините, мы украли ваше место». Просто вычеркнут и всё. Как будто так и надо."

Телефон выскользнул из пальцев. Виктория сидела, словно парализованная, не в силах пошевелиться. В голове гудело, сердце бешено колотилось. Что теперь? Конференция – это не просто формальность. Это ее шанс, ее будущее, ее карьера. Без этого выступления все могло пойти под откос.

Прошло несколько минут, прежде чем она смогла сделать глубокий вдох. Нет. Она не сдастся так просто. Если ее место «пропало» – она все равно поедет. Доберется туда, ворвется в зал, потребует объяснений. Пусть попробуют ее остановить.

Она резко встала, отчего стул грохнулся на пол.

"Пусть они там все думают, что я сдамся. Пусть этот куратор считает, что я тихонько поплачу и исчезну. Пусть этот «чудо-студент» готовит свою речь."

"Я приду. Войду в этот зал. И пусть они попробуют меня выгнать."

"Посмотрим, чьи аргументы окажутся сильнее – их деньги… или моя правда."

Глава 2

Солнце уже поднималось, за окном было ясно. Виктория сидела на кухне с большой кружкой растворимого кофе, в мыслях – полная решимость. Сделав последний глоток, она отнесла кружку к раковине и пошла приводить себя в порядок.

Надев длинную юбку шоколадного цвета и бежевую блузку, она накинула твидовый пиджак, слегка подвела брови, нанесла бальзам для губ и проверила сумку – всё необходимое было на месте.

«Я заставлю их меня выслушать», – подумала она.

Виктория застёгивала последнюю пуговицу пиджака, когда дверь в её комнату скрипнула. На пороге стояла мама – в помятом халате.

– Ты уже уходишь?

Виктория почувствовала, как в горле застрял комок. «Она же никогда не встаёт раньше полудня».

– Да, мам. Конференция начинается в одиннадцать.

Мама зевнула, поправляя седую прядь, выбившуюся из небрежного пучка.

– Ну как, готова? – она потянулась, чтобы поправить воротник дочери.

– Конечно. Всё отрепетировано.

Девушка потупила взгляд, делая вид, что проверяет сумку. «Если бы ты знала, мам…»

Мама вдруг обняла её. – Я знаю, ты волнуешься. – Её ладонь была тёплой и шершавой. – Но ты же у нас умница.

Виктория зажмурилась. «Лучшая. Да. Только «лучшим» не приходится пробиваться через подкупленных чиновников и папиных сынков».

– Спасибо, – она улыбнулась, отстраняясь. – Но мне правда пора.

– Доченька, ты какая-то грустная. – Её глаза, обычно уставшие, сейчас были пронзительно-ясными. – Что-то случилось?

«Всё. Скажи ей. Что ты, возможно, вернёшься сегодня с пустыми руками».

Но вместо этого Виктория рассмеялась – слишком звонко, слишком неестественно.

– Да ладно, мам! Просто ответственный день. – Она поцеловала мать в щёку. – Я всё расскажу вечером.