Анастасия Вкусная – Любовь в уплату долга (страница 8)

Стало сильно не по себе. Еслисейчас скажет пойти с ним или прямо здесь в соседней комнате? Что я смогу возразить?Как буду защищать себя, если Аленка спит совсем рядом? Да и вообще, я последуша крутилась перед зеркалом с открытой дверью. То есть он вполне могподглядывать, а потом претвориться спящим?

От осознания, что только что быласовершенно голой перед почти незнакомым мужчиной, бросило в жар. Да что он себепозволяет?! Я же сказала, что не готова! И он согласился подождать. Пусть ипару дней. А теперь что? Передумал? Или опять пугать пришел?

Я буквально кипела, стоя напороге ванной и сверля взглядом расслабленного мужчину. Потом как-то внезапно переключиласьна его халат – распахнут на груди сильно. Если он тоже после душа, то,вероятно, как и на мне, на нем больше ничего из одежды нет… Краснота смущенияжгуче поползла по щекам. Да что со мной?! Почему я как юная, неопытная девушкаперед ним? И что самое ужасное, Ян это прекрасно чувствует. Еще иподдразнивает.

Вдохнула поглубже, перевязалапояс потуже. Делать что-то надо – не может же он и дальше спать в кресле. Это инеудобно, и сделать вид, что не заметила, не удастся. Тихонько, буквально на цыпочкахподошла к мужчине. Хотела позвать, но язык буквально прилип к небу – зачем мнебудить его? Чтобы что? Очередные проблемы себе создать? Выслушать очередныеугрозы и пошлости?

Взгляд невольно скользнул погубам Яна Мстиславовича. И ниже, по мощной шее и дальше на обнаженную грудь.Пусть света почти нет, но тату, выглядывающее из-под ткани, я увидела. Не самрисунок, а просто факт. Не знаю, что там изображено, но размер большой.Интересно, сейчас татуировки все еще говорят о принадлежности к криминальномумиру? Или это давно пережиток прошлого? Но почему-то кажется, что Ян набил непросто из любви к искусству или желая украсить себя. Не подросток все же.

- Ян Мстиславович, - все женабралась храбрости и шепотом позвала его. – Вы комнатой ошиблись.

Продолжила говорить первое, что вголову пришло. Ну надо же как-то его внимание привлечь.

Впрочем, не помогло. И как можноуснуть вот так – не в своей спальне?

Понимаю, что нужно его разбудитькак-то, а внутри все обмирает от страха. И по спине противно ползут мурашки. Нерешительномнусь пару мгновений, потом поднимаю руку и тихонько трясу Яна за плечо.

- Ян Мстиславович, что вы здесьделаете? – шепчу, чтобы обозначить свое присутствие рядом.

Мужчина сначала что-тонеразборчиво бормочет в ответ, а потом резко распахивает глаза и хватает меняза руки. Ничего не успеваю понять, как оказываюсь у него на коленях.

- Ах! – реагирую я излишне громкои тут же замолкаю, настороженно глядя в сторону кровати.

К счастью, Аленка не проснуласьот моего вскрика, а лишь перевернулась на другой бок.

- Что вы делаете?! – шиплюпридушенно и негодующе смотрю на довольно улыбающегося мужчину.

- А не надо ко мне подкрадыватьсяв темноте, - ответил дурашливо.

- Я подкрадываюсь?! – продолжаюбарахтаться в его медвежьих объятьях, пытаясь высвободиться. – Вообще-то то выпришли в нашу спальню!

- Просто хотел проверить, как выустроились, - проговорил примирительно, но не ослабил хватку.

- Все отлично! – процедила сквозьзубы. – Отпустите!

- Ну как же отлично? Детскаякроватка нужна. Не нашлось магазина, который согласился бы доставить заказ заполдня.

Ян Мстиславович уже откровенноржет над моими неудачными попытками освободиться. А у меня все перед глазамибуквально плывет – от его близости, мужественного запаха, неожиданностиситуации.

- Все хорошо, правда, - шепчу,выворачиваясь безуспешно. – Ну пустите же!

Я готова разреветься немедленно.От унижения, от его насмешки, от смелых прикосновений. И Ян, видимо, чувствуетэто – прекращает улыбаться и позволяет мне встать. Отскакиваю максимальнодалеко, разворачиваюсь и смотрю на него ненавидяще. Халат держу у шеи сразудвумя руками – в процессе нашей возни я едва не осталась голой.

Хозяина дома подобные мелочи небеспокоят. Он лишь расставляет ноги еще шире, не обращая внимания на то, чтополы халата сползают из-за его движений. Зажмуриваюсь, не желая увидеть всесамое интересное, и вытягиваю руку вперед.

- Запахнитесь, пожалуйста, - прошуумоляюще.

- Хватит, Лада, - отвечаетехидно. – Ну что ты там не видела? К тому же я у себя дома и могу ходить, какхочу.

- Да на здоровье! Толькогде-нибудь подальше от меня. И особенно, от моего ребенка.

- Как хочу. И где хочу, - отрезал.

- Хорошо-хорошо, - лепечу растеряннои поглядываю на Яна из-под ресниц.

А он совершенно не торопится выполнитьмою просьбу. Лишь недовольно хмурит брови. Неужели рассчитывал на другую мою реакцию?

Аленка снова что-то ворчит во снеи переворачивается, наваливаясь на ближайшую подушку. Я тут же забываю обо всехнепристойностях и несусь к ней. Аккуратно поправляю мягкую преграду, напеваючто-то тихонько. Лишь бы не проснулась - продолжать выяснять отношения с Яном придочке нет никакого желания.

Ока я занимаюсь ребенком, стараюсьне выпускать мужчину из виду. Поэтому прекрасно вижу, что он медленно встает, потягиваетсяс ленцой и идет к выходу из спальни. Мысленно расслабляюсь, надеясь что очередная проверка на прочностьокончена. Пытаюсь припомнить, есть ли хоть на одной из дверей щеколда. Сверлюего спину пристальным взглядом, когда он останавливается на пороге.

- У тебя на бедре очень красивая родинка,Лада, - говорит Ян Мстиславович, даже не поворачиваясь в мою сторону. – Да и вцелом ты вполне ничего…

Добивает своей нетактичнойоценкой. Пару секунд стоит без движения – спина напряженная, будто ответа ждет.Но я молчу и стараюсь даже не дышать лишний раз. Все мои подозрения, что видел,что подглядывал становятся реальностью. Доказанной. А родинка у меня действительноесть – только она так высоко находится, что обычно прикрыта бельем. Видел все искрывать не собирается. Получается, я все-таки в плену. Не имею права науединение, на свое мнение по поводу кроватки для Алены, на отказ. И если ушелсейчас, то не значит, что мы не вернемся к тому же самому завтра или позже.

Уткнулась лицом в подушку – щеки горят,мысли путаются. Слишком быстро я из жены хорошего человека превратилась вкакую-то девку без права голоса. Настолько стремительно поменялась вся нашажизнь, что я до сих пор не могу до конца осознать. Даже сметь Вити все ещеостается чем-то эфемерным, таким, что не помещается в сознании. Я и сны с нимвижу все еще такие же как прежде. Где все хорошо, мы разговариваем, смеемся,целуемся. А потом открываю глаза, и реальность наваливается. Холодным душем,холодным потом. И так дома было. Как здесь усну и в каком настроении завтравстану, вообще неизвестно.

Поцеловала Аленку в макушку,прижалась к спинке щекой. Ничего не поделаешь – за нее боюсь больше, чем засебя. Буду плясать под дудку Яна столько, сколько вытерплю. Лишь бы дочку нетронул. И другим не позволил нас обидеть. Но как же мерзко думать об этом.Сжалась в комочек, обняла себя за плечи. Не хочу я его. И вообще никого нехочу. Я по Вите очень скучаю. Пусть и знаю теперь, что подставил меня. Ноуверена, он не хотел. Не думал, что все так повернется.

Глава 8

Проворочалась пару часов, потомвсе же уснула. Просто провалилась в неясные образы прежней и нынешней жизни. Всерые, безрадостные, безысходные. А глаза открыла, когда солнце уже вовсюсветило в окна. Шторы-то я вчера и не подумала задернуть. Аленка оказалась втени подушек, а мне в лицо бьют лучи. И хорошо. Потянулась, улыбнулась. Ночьпрошла спокойно, и в моей ситуации это еще какой повод для радости.

Взяла телефон с тумбочки ипосмотрела время. Не так уж рано, у меня буквально минут двадцать, чтобыпривести себя в порядок. Покосилась на кресло, где вчера спал Ян Мстиславович.Или только делал вид. Вспомнила вдруг, что хотела узнать, как здесь обстоятдела с дверными замками. Без особой надежды обошла все комнаты. Как и думала –ни задвижки, ни кнопок на ручках. Странно, что днем не обратила внимания наэто. Видимо, в таком стрессе находилась, что даже свежие отверстия на дверитуалета не смутили. Я не закрываюсь с тех пор, как дочка родилась, но ведь ихпрекрасно видно на белом дереве. То есть отсюда замок сняли. И, вероятно,совсем недавно. Чтобы не смогла закрываться? Или чтобы хозяин дома всегда могвойти в любое помещение?

Умылась быстро. Лезть в душ послевчерашнего как-то не особо хотелось. Решила, что гигиеной займусь тогда, когдав соседней комнате будет Нина с Аленкой нянчиться. Не станет же Ян такоткровенно приставать при свидетелях? Или станет? Понятия не имею, надеюсь,днем его попросту не будет дома. Он же работает. Или чем он там занимается.Чем-то таким о чем мне нельзя рассказать.

Когда мы только начиналивстречаться с Витей, он много говорил о работе. Буквально горел своей химией.Называл химические реакции чудесами и магией. А примерно два года назад мужсменил работу, а я забеременела. И мы стали реже обсуждать что-то кромебудущего ребенка. Столько забот навалилось – медицинские дела, список покупок,книги по здоровью малыша и раннему развитию. И все это время я считала, что работаВити точно такая же, как та прежняя. О которой я знала достаточно много. Исовершенно упустила из виду, что именно тогда ипотека стала гаситься стремительнымитемпами. А чуть позже мы еще и ремонт начали. Задуматься бы, откуда деньги, но…Я просто была счастлива. Наблюдаться в частной клинике без очередей, покупатьдорогие витамины и одежду подходящего размера и кроя. Казалось так естественно,что нам на все хватает. Ведь это для нашего малыша.