Анастасия Вежина – Ты не такая, как все (страница 13)
Она смотрит на меня испуганными глазами — не потому, что понимает правду, а потому, что я посягаю на ее "счастье". Она бежит к нему. Вечером, плача, рассказывает ему, что "Максим лезет не в свое дело, говорит странные вещи".
И он, с грустной, понимающей улыбкой, отвечает: "Я же предупреждал, милая. Они все тебе завидуют. Видят, какая ты счастливая, и не могут это вынести. Может, тебе стоит поменьше общаться с коллегами-мужчинами? Особенно с теми, кто пытается посеять сомнения в наших отношениях?"
Все. Ловушка захлопнется еще плотнее. Я стану врагом, а он — единственным защитником от коварного мира.
Хуже того — она может пожаловаться администрации на мое "неэтичное поведение".
Или другой сценарий. Я иду к директору клиники: "У нас проблема с сотрудником. Подозреваю домашнее насилие". И что мне скажут? "Есть заявление от жертвы? Синяки? Угрозы? Нет? Тогда это не наша компетенция. Частная жизнь сотрудников — их личное дело."
А если я попробую действовать через официальные каналы? Обращусь в службы поддержки жертв насилия? Мне скажут то же самое: "Пока человек сам не обратится за помощью, мы не можем ничего сделать".
Система защищает агрессоров лучше, чем жертв.
Я встаю, подхожу к окну. За стеклом серый октябрьский вечер, дождь, люди под зонтами. Обычная жизнь, где у людей обычные проблемы.
А где-то в этом городе умная, добрая, профессиональная женщина медленно теряет себя в отношениях с человеком, который умело разрушает ее личность, выдавая это за любовь.
И самое страшное — она не знает, что это происходит. Более того, она будет защищать его от любых попыток вмешательства. Она искренне считает себя счастливой. Просто немного "замоталась".
Третья стадия может начаться завтра. Или через месяц. Или через полгода.
Но она начнется. Так всегда бывает в подобных случаях. Контроль никогда не остается на одном уровне — он либо ослабляется, либо усиливается. А люди типа Андрея Крылова не умеют ослаблять контроль.
Они умеют только усиливать.
Я возвращаюсь к столу, открываю блокнот и дописываю:
"Прогноз: эскалация неизбежна. Жертва не осознает опасность. Вмешательство на данной стадии может усугубить ситуацию. Рекомендации: ненавязчивый контакт, готовность к оказанию помощи при первом запросе."
Потом перечитываю написанное и понимаю, как мало это значит.
Записи в блокноте не спасут человека от катастрофы.
Я закрываю блокнот и снова смотрю в окно.
Глава 8
Я просыпаюсь от нежного поцелуя в шею и тихого шепота:
— С днем рождения, моя королева.
Открываю глаза. Андрей сидит на краю кровати, уже одетый в костюм, но все еще пахнет душем и свежестью утра. В руках у него небольшая бархатная коробочка, которая заставляет мое сердце подпрыгнуть.
— Андрей, не нужно было... — начинаю я, но он прикладывает палец к моим губам.
— Тише. Сегодня твой день, и я хочу, чтобы он был особенным.
Я сажусь в кровати, поправляя волосы. Он протягивает мне коробочку, и я чувствую, как дрожат мои пальцы, когда открываю ее. Внутри — тонкий золотой браслет с россыпью маленьких бриллиантов. Он переливается в утреннем свете, проникающем через панорамные окна.
— Боже мой, Андрей... Он потрясающий.
— Как и ты, — говорит он, беря браслет и застегивая его на моем запястье. — Кстати, у меня есть еще один сюрприз. Вечером я заказал столик в "Аристократе". Помнишь? Там, где мы познакомились.
Мое сердце делает сальто. Ресторан "Аристократ" — это место нашей первой встречи, наш особенный уголок. Андрей говорит об этом так небрежно, словно это мелочь, но я знаю, что он помнит каждую деталь той ночи так же отчетливо, как и я.
— Правда? — Я не могу скрыть восторга в голосе. — Но разве не сложно получить столик в такой день?
— Для тебя я достану луну с неба, — смеется он, поднимаясь. — Встретимся дома в семь. Надень то черное платье, которое я тебе покупал. То, что с открытой спиной.
— Конечно, — я киваю так энергично, что он снова смеется.
— Иди на работу, именинница. А вечером мы устроим себе настоящий праздник.
Он целует меня в лоб и уходит, оставляя после себя еле уловимый аромат парфюма и ощущение предвкушения, которое согревает меня изнутри.
Весь день на работе я как на иголках. Коллеги поздравляют меня, Максим дарит забавную кружку с надписью "Лучший психолог в мире", и даже наша строгая заведующая улыбается мне чаще обычного. Но я думаю только об вечере.
В обеденный перерыв я даже съезжу в торговый центр, чтобы купить новое белье — кружевное, черное, под цвет платья. Примеряю туфли на каблуках, которые давно не носила. Покупаю новую помаду — глубокого винного оттенка.
К шести часам я уже дома. Принимаю ванну с ароматическими маслами, делаю прическу, крашу ресницы. Достаю черное платье — то самое, что выбрал Андрей. Шелковое, облегающее, с глубоким вырезом на спине. Оно идеально сидит, подчеркивая все достоинства фигуры.
Браслет Андрея мерцает на запястье, когда я поправляю волосы перед зеркалом. Я выгляжу хорошо. Даже больше чем хорошо — я выгляжу как женщина, которую хочется любить.
Семь часов. Я сижу в гостиной, сложив руки на коленях, и жду. На мне новые туфли, которые уже начинают натирать ноги, но я не снимаю их. В животе порхают бабочки предвкушения.
Семь тридцать. Может, он задержался на работе? С кем не бывает.
Восемь часов. Я пытаюсь дозвониться до него, но трубку не берет. В голове начинают крутиться разные мысли — может, он хочет сделать сюрприз? Может, заедет за мной с букетом?
Восемь тридцать. Звоню снова. Гудки, гудки, автоответчик. Голос автоответчика звучит безлично и холодно: "Абонент не может ответить на ваш звонок".
Девять часов. Я снимаю туфли. Ноги болят, а в груди поселяется тревожная пустота. Что если что-то случилось? Что если авария? Что если он лежит где-то в больнице, а я сижу здесь и злюсь на него?
Десять часов. Браслет на запястье напоминает мне о том, что утром все было хорошо. Что он помнил о моем дне рождения. Что планировал этот вечер.
Одиннадцать. Я попробовала найти номер ресторана, чтобы узнать, бронировал ли он столик. Но администратор вежливо сказала, что не может предоставить информацию о бронированиях.
В половине двенадцатого я сижу на диване, укутавшись в плед, и смотрю в окно на ночной город. В голове крутятся самые страшные сценарии. Андрей никогда не пропадал просто так. Он всегда на связи, всегда предупреждает, если что-то меняется в планах.
Звук ключей в замке заставляет меня подпрыгнуть. Я бросаюсь к двери, сердце колотится от облегчения и накопившейся тревоги.
— Андрей! Где ты был? Я так волновалась! Что случилось?
Он входит, снимает пиджак. Движения спокойные, размеренные. От него слегка пахнет алкоголем — не сильно, но заметно. Он поворачивается ко мне, и в его взгляде — искреннее недоумение.
— Привет, милая. А что случилось? Почему ты такая взволнованная?
Я моргаю, не понимая.
— Как почему? Наш ужин! Ты обещал, что мы поедем в "Аристократ"! Я ждала тебя с семи!
Андрей наклоняет голову набок, словно пытается понять, о чем я говорю. Потом на его лице появляется мягкая, чуть грустная улыбка.
— О каком ужине ты говоришь, милая?
Слова застревают у меня в горле. Я смотрю на него, пытаясь понять, шутит ли он.
— Как о каком? Ты сегодня утром сказал... ты обещал, что заказал столик в ресторане, где мы познакомились. На мой день рождения.
— Даш, — он подходит ближе, и в его голосе звучит легкая обеспокоенность, — я говорил, что мы сходим в ресторан на днях, когда у меня будет меньше работы. У меня сейчас очень напряженный период с новыми клиентами.
— Нет, — качаю головой я, — нет, ты сказал именно сегодня. Ты сказал "встретимся дома в семь". Ты сказал, чтобы я надела черное платье.
Андрей смотрит на меня с такой искренней озабоченностью, что я начинаю сомневаться в собственных словах.
— Милая, я бы никогда не назначил встречу, зная, что не смогу прийти. У меня была важная встреча с потенциальными инвесторами. Она затянулась допоздна. Если бы мы действительно планировали ужин, я бы обязательно предупредил.
— Но... — я чувствую, как земля уходит из-под ног, — но ты же дал мне браслет. И сказал про ресторан. Я точно помню.
— Браслет — да, конечно, — он улыбается. — Это подарок на день рождения. А про ресторан... Даш, ты, наверное, просто так этого хотела, что сама себе это придумала. Ты в последнее время такая рассеянная.
Я стою посреди гостиной и чувствую, как мир качается вокруг меня. Его слова звучат так логично, так спокойно. Но я же помню. Я помню каждое слово того утреннего разговора.
— Андрей, но я же готовилась весь день, — говорю я слабеющим голосом. — Я купила белье, делала прическу...
— Бедная моя девочка, — он подходит и гладит меня по щеке. — Ты так устаешь на работе. Может, тебе взять отпуск? Отдохнуть немного?