Анастасия Вежина – Тайный наследник для босса (страница 7)

– Возможно, – отвечает Дамиан, и она довольно кивает, бросает мне снисходительный взгляд и уходит.

Дверь закрывается за ней, и тишина в кабинете становится оглушительной. Я сижу, не шевелясь, и жду, когда он скажет, что я могу идти. Но он молчит. Просто смотрит на меня, и этот взгляд тяжелый, изучающий, словно он пытается прочитать мои мысли.

– Можешь идти, – наконец говорит он, и я встаю, закрывая ноутбук.

Но когда я уже у двери, его голос останавливает меня.

– Ева.

Я оборачиваюсь.

– Да?

– Она красивая, правда? – Он говорит это так легко, словно спрашивает про погоду. – Умная, успешная, из хорошей семьи. Идеальная жена для человека моего положения.

Я не отвечаю, потому что не знаю, чего он хочет услышать. Согласия? Ревности? Боли?

– Ты не поздравила меня, – продолжает он, откидываясь на спинку кресла. – С предстоящей свадьбой.

Комок в горле становится таким большим, что я едва могу дышать. Но я заставляю себя улыбнуться – холодно, отстраненно, так же, как он улыбался мне вчера.

– Поздравляю, – говорю я ровно. – Уверена, вы будете счастливы.

И выхожу, прежде чем он успевает ответить.

Я иду в туалет, потому что мне нужно умыться, привести себя в порядок, прежде чем кто-нибудь увидит мое лицо. Захожу в кабинку, закрываю дверь и опускаюсь на унитаз, зажимая рот рукой, чтобы не закричать.

Свадьба. Он женится. На ней. На этой идеальной, роскошной женщине, у которой нет прошлого с ним, нет боли, нет тайн. Которая не разбила ему сердце и не лгала. Которая смотрит на него, как на героя, а не на человека, способного уничтожить её одним словом.

Я сижу, зажимая рот, и слезы текут по щекам, хотя я запрещаю им. Я не могу плакать. Не здесь. Не сейчас. Не из-за него.

Дверь туалета открывается, и я слышу стук каблуков – уверенный, размеренный. Кто-то заходит в соседнюю кабинку, и я замираю, затаив дыхание, надеясь, что меня не заметят.

Но когда я выхожу, чтобы умыться, вижу её у зеркала.

Карина. Она поправляет макияж, наносит блеск на губы, и когда наши глаза встречаются в отражении, она улыбается – но эта улыбка совсем не похожа на ту, что была в кабинете. Эта улыбка холодная, хищная.

– Ева, правильно? – говорит она, не оборачиваясь. – Дамиан упоминал тебя.

Я киваю, включая воду и ополаскивая руки.

– Да.

– Он сказал, что ты хорошо справляешься, – продолжает она, убирая блеск обратно в сумочку. – Что ты… старательная. – Она поворачивается ко мне, и улыбка исчезает. – Но знаешь, я кое-что заметила.

Я смотрю на неё, чувствуя, как сердце пропускает удар.

– Что именно?

– То, как ты смотришь на него. – Её голос становится тише, но от этого только опаснее. Она делает шаг вперед, и теперь между нами меньше метра. – Я видела таких, как ты. Тихих, незаметных, которые думают, что если они будут делать всё идеально, начальник обратит на них внимание. – Она наклоняет голову, изучая меня. – Но это не сработает, милая. Дамиан мой. Понимаешь? Мой. И никакая серая мышка в дешевом костюме не изменит этого.

Её слова бьют по мне, как пощечины, и я чувствую, как щеки вспыхивают. Но я не отвожу взгляда.

– Я не…

– Не лги, – обрывает она меня, и в её глазах появляется что-то похожее на злость. – Женская интуиция – штука мощная. Я чувствую, когда кто-то претендует на то, что принадлежит мне. Так что совет: не смотри на него так. Не надейся. Не мечтай. Он никогда не посмотрит на тебя, как на женщину. Для него ты – просто ещё один винтик в его машине. Понятно?

Я стою, глядя на неё, и понимаю, что она права. Я действительно смотрела на него. Не могла не смотреть. Потому что это Дамиан. Потому что когда-то он был всем для меня. И даже сейчас, когда он ненавидит меня, когда унижает, когда женится на другой, я не могу перестать видеть в нем того человека, которого любила.

– Понятно, – говорю я тихо, и она довольно кивает.

– Отлично. Рада, что мы поняли друг друга. – Она берет свою сумку, бросает на меня последний взгляд и уходит, оставляя за собой шлейф дорогого парфюма.

Я стою у раковины, глядя на свое отражение в зеркале. Бледное лицо, круги под глазами, дешевая блузка, волосы, собранные в строгий пучок. Серая мышка. Она права. Рядом с ней я выгляжу именно так.

Но она не знает главного.

У неё есть кольцо на пальце и его улыбки. У неё есть планы на будущее и свадебное платье.

У меня – только наше общее прошлое и его ненависть.

И ребенок, которого он никогда не увидит.

Глава 6

Часы показывают без десяти девять, когда я понимаю, что мы остались одни. Офис опустел около часа назад – люди разбежались по домам, спасаясь от надвигающейся грозы, которую синоптики обещали еще утром. Но мне некуда спешить. Дамиан велел закончить финансовый прогноз к понедельнику, и я знаю, что если не сделаю это сегодня, завтра мне просто не хватит времени. У меня выходные с Тёмой, и я не могу, не имею права потратить их на работу.

Поэтому я сижу за своим столом в приемной, уткнувшись в монитор, и пытаюсь игнорировать раскаты грома за окном. Небо за стеклом чернильно-черное, хотя еще не поздно. Ветер швыряет капли дождя в панорамные окна так яростно, что кажется, будто кто-то кидает в них горсти мелких камней. Свет мигает уже третий раз за последние десять минут, и каждый раз, когда это происходит, мое сердце пропускает удар.

Я боюсь грозы. Всегда боялась. Еще с детства, с той ночи, когда молния ударила в дерево возле нашего дома, и я проснулась от грохота, такого оглушительного, что мне показалось, будто рушится мир. Мама тогда прибежала ко мне, обняла, сказала, что все хорошо. Но страх остался. Он живет где-то глубоко внутри и поднимает голову каждый раз, когда я слышу этот звук – низкий, раскатистый, полный угрозы.

Очередной удар грома, и я вздрагиваю, роняя ручку на пол. Нагибаюсь, чтобы поднять её, и замечаю, что свет в кабинете Дамиана все еще горит. Он тоже работает. Один, в своем холодном царстве стекла и хрома, и почему-то мысль о том, что мы оба здесь, в этом пустом здании, делает мне еще страшнее.

Я возвращаюсь к отчетам, но не могу сосредоточиться. Цифры плывут перед глазами, а в голове крутится одна мысль: «Надо заканчивать. Надо уходить. Пока не началось что-то хуже».

И словно в ответ на мои мысли, свет мигает снова – один раз, второй – и гаснет.

Тьма обрушивается на меня так внезапно, что я замираю, не в силах сделать вдох. Монитор погас, кондиционер замолчал, и единственный звук – это шум дождя и мое бешено колотящееся сердце. Я сижу, вцепившись в край стола, и пытаюсь успокоиться, говоря себе, что это просто отключение электричества, что скоро включится резервный генератор, что все будет хорошо.

Проходит десять секунд. Двадцать. Тридцать.

А потом свет возвращается – но не обычный, яркий и холодный. Включается аварийное освещение: тусклые, синеватые лампы, вмонтированные в стены коридора. Они дают ровно столько света, чтобы не споткнуться, но не больше. Офис погружается в полумрак, в котором все предметы приобретают размытые, почти призрачные очертания.

Я встаю, делаю шаг к выходу, и тут дверь кабинета Дамиана открывается. Он появляется на пороге, и в этом синем свете выглядит еще более угрожающим – высокий силуэт, резкие линии лица, глаза, которые я не могу разглядеть, но чувствую их взгляд на себе.

– Что случилось? – Мой голос дрожит, и я ненавижу себя за это.

– Отключение, – отвечает он коротко, доставая телефон. Экран вспыхивает, освещая его лицо снизу, делая черты еще острее. – Похоже, грозой задело трансформатор. Резервный генератор покрывает только аварийное освещение и системы безопасности.

– А лифты? – спрашиваю я, и сердце сжимается от предчувствия.

Он набирает номер, подносит телефон к уху, ждет. Через несколько секунд опускает руку.

– Не работают. Заблокированы до восстановления полного питания. – Он смотрит на меня, и я вижу, как его губы изгибаются в подобии усмешки. – Похоже, мы застряли здесь.

Застряли. Одни. На двадцать восьмом этаже. В грозу.

Я оборачиваюсь к окнам, и следующий удар грома, такой громкий, что стекла дрожат, заставляет меня отступить на шаг. Дамиан замечает это – конечно, замечает, ему ничего не скрыть, – и делает шаг вперед.

– Ты боишься, – говорит он, и это не вопрос. Констатация факта.

– Нет, – лгу я, но голос предает меня, срываясь на последнем слоге.

Он подходит ближе, и я чувствую, как пространство между нами сжимается, становится слишком маленьким. В полумраке его фигура кажется еще более массивной, подавляющей, и я хочу отступить, но спина уже упирается в стол.

– Ты всегда боялась гроз, – говорит он тихо, и в его голосе появляется что-то, чего я не слышала давно. Что-то похожее на… мягкость? Воспоминание? – Помнишь ту ночь в Сочи? Мы были в отеле, и началась гроза. Ты прижималась ко мне так крепко, что я едва мог дышать.

Я помню. Конечно, помню. Это было во время нашего медового месяца. Мы лежали в кровати, и за окном бушевала стихия, а я пряталась в его объятиях, и он гладил меня по волосам, шептал, что все хорошо, что он со мной, что ничего не даст мне в обиду.

Но это было в другой жизни. С другим человеком. Не с этим холодным, жестоким мужчиной, который стоит сейчас передо мной.

– Это было давно, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Многое изменилось.

– Да, – соглашается он, и усмешка исчезает с его лица. – Многое.