Анастасия Вежина – Тайный наследник для босса (страница 3)

– Я не изменяла тебе, – говорю я, и голос звучит ровнее, чем я ожидала. – Никогда. Но ты не поверил. Ты выбросил меня, как мусор, даже не дав шанса объясниться. Так что не смей говорить, что я тебе что-то сделала. Ты сам все разрушил.

Его челюсть сжимается так сильно, что я вижу, как желваки играют под кожей. Он делает шаг вперед, потом еще один, и теперь между нами остается меньше метра. Я чувствую запах его парфюма – тот самый, что узнала в коридоре, – и он бьёт в голову, пробуждая воспоминания, от которых я бежала.

– Ты врешь, – произносит он тихо, но в голосе звучит сомнение. Крошечное, почти незаметное, но оно есть. Значит, какая-то часть его все еще… Нет. Я не могу себе позволить думать об этом. – Фотографии не врут.

– Фотографии можно подделать, – отвечаю я, глядя ему прямо в глаза. – Ситуации можно инсценировать. Но ты не захотел разбираться. Ты просто поверил первому, кто тебе солгал, и выкинул меня из своей жизни. Так что если кто-то здесь и должен мстить, то это я. Но знаешь что? Мне просто плевать на тебя. Мне плевать на твою компанию, на твои деньги, на твою жалкую попытку меня унизить. Я пришла сюда за работой, а не за тобой.

Он смотрит на меня долго, изучающе, ищет слабое место. А потом медленно достает из кармана пиджака телефон, нажимает что-то на экране, и я слышу тихий щелчок. Электронный замок на двери.

– Что ты делаешь? – Паника снова поднимается волной, и я хватаюсь за ручку, дергаю ее, но дверь не открывается. Она заперта.

– Успокойся, – говорит он, и в его голосе появляется что-то похожее на усталость. – Я не собираюсь тебя насиловать, если ты об этом подумала. Я просто хочу, чтобы ты поняла одну вещь. – Он убирает телефон обратно в карман, и его взгляд становится жестче. – Ты теперь принадлежишь мне. Каждую секунду твоего рабочего времени. Каждый твой вдох в этом здании. Ты будешь делать то, что я скажу, потому что у тебя нет выбора. И если ты попытаешься сбежать, я разрушу твою жизнь окончательно. Я найду способ. Я всегда нахожу.

Я стою, прижавшись спиной к двери, и смотрю на него, на этого человека, который когда-то держал меня за руку под звездами и говорил, что мы навсегда. Который обещал защищать меня от всего мира. И который теперь хочет меня сломать.

И в этот момент я принимаю решение.

Он думает, что выиграл. Думает, что купил меня, что может делать со мной все, что захочет. Но он не знает главного. У меня есть секрет, который может разрушить его холодный, безупречный мир. Секрет, который я спрятала так глубоко, что даже мысль о том, что он может его узнать, вызывает у меня панику.

У меня есть его сын.

Тёма. Пять лет, кудрявые темные волосы и серые глаза, точно такие же, как у отца. Мальчик, который спрашивает, почему у него нет папы, как у других детей. Который рисует картинки, где изображает нашу семью из двух человек, и старается не расстраивать меня лишними вопросами, хотя ему всего пять.

Дамиан не знает о нем. Когда я узнала, что беременна, я уже ушла. Я пыталась с ним связаться, но его номер был заблокирован, письма возвращались с пометкой «адресат не найден», и я поняла: он стёр меня из своей жизни настолько тщательно, что даже мои попытки вернуться обречены. Я решила не бороться. Решила, что Тёма вырастет без отца, потому что такой отец, который не верит, который способен вышвырнуть жену на улицу без разговора… он не нужен моему ребенку.

И теперь я должна сделать все, чтобы Дамиан никогда не узнал о его существовании.

– Я буду работать, – говорю я, и голос звучит ровно, хотя внутри все дрожит. – Я выполню условия контракта. Но не думайте, что это значит, будто вы меня сломали. Я просто делаю то, что нужно, чтобы выжить. Как всегда делала.

Он смотрит на меня еще несколько секунд, потом кивает и нажимает что-то на телефоне. Щелчок. Замок открывается.

– Завтра к восьми утра, – говорит он, поворачиваясь спиной и направляясь к своему столу. – Опоздаешь хоть на минуту – вычту из зарплаты. Теперь можешь идти.

Я хватаюсь за ручку, распахиваю дверь и выхожу в коридор, стараясь не бежать, хотя всё внутри толкает к выходу. Лифт кажется бесконечно далеко, но я добираюсь до него, нажимаю кнопку, и когда двери закрываются, я наконец позволяю себе выдохнуть.

Мои руки дрожат. Сердце колотится так сильно, что я боюсь, оно вырвется из груди. Но я сделала это. Я выжила.

А теперь мне нужно защитить самое дорогое, что у меня есть.

Моего сына.

От его собственного отца.

Глава 3

Я выбегаю из здания "Volkov Capital" так быстро, словно за мной гонится целая стая демонов, и так оно и есть. Холодный вечерний воздух бьет в лицо, но я не чувствую облегчения. Мои легкие сжимаются, дыхание становится рваным, поверхностным, и я хватаюсь за ближайшую колонну у входа, пытаясь не упасть. Паника накатывает волнами, каждая сильнее предыдущей, и я не могу остановить этот поток. Темнеет в глазах, сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди.

Паническая атака. Я узнаю её. Такие были после той ночи пять лет назад, когда я лежала на полу съемной квартиры и не могла дышать от боли. Потом они прошли. Но сейчас она возвращается, как старый враг, который просто ждал своего часа.

– Вам плохо? – Охранник у входа смотрит на меня с беспокойством, и я качаю головой, пытаясь изобразить улыбку, хотя лицо застыло в гримасе.

– Все… в порядке, – выдавливаю я и заставляю себя разжать пальцы, отпустить колонну. – Просто… низкое давление.

Я отхожу, делаю несколько шагов к дороге и ловлю такси. Водитель – мужчина лет сорока с усталым лицом – бросает на меня взгляд в зеркало заднего вида, но ничего не говорит. Я называю адрес детского сада и откидываюсь на сиденье, закрывая глаза.

Дамиан. Его лицо всплывает перед глазами: холодное, жестокое, полное презрения. Он следил за мной все эти годы. Знал о долгах, о маме, обо всем. И теперь я попала в его ловушку, связанная контрактом, который превращает меня в его пленницу. Десять миллионов неустойки. Эта сумма звучит в голове, как приговор, и я понимаю, что выхода нет. Я должна работать на него. Терпеть его унижения. Его холодные взгляды. Его месть.

Но самое страшное не это.

Самое страшное – что он может начать копать. Задавать вопросы. Интересоваться, где я жила все эти годы, что делала. И если он начнет копать достаточно глубоко…

Я открываю глаза и достаю телефон, проверяю настройки геолокации. Отключено. Проверяю список установленных приложений, ища что-то подозрительное. Ничего. Но паранойя не отпускает. Он сказал, что следил за мной. Как? Частные детективы? Взломанные аккаунты? Камеры наблюдения?

Я стираю историю браузера, меняю пароли на всех соцсетях прямо в такси, и руки дрожат так сильно, что я несколько раз ошибаюсь при вводе. Водитель косится на меня в зеркало, наверное, думает, что я какая-то параноик. Может, так оно и есть.

Такси останавливается у небольшого желтого здания с облупившейся краской и выцветшей вывеской "Детский сад №47". Я расплачиваюсь, выхожу и иду к входу, стараясь выровнять дыхание, собрать лицо, превратиться из жертвы в маму. Тёма не должен видеть мой страх. Никогда.

Воспитательница Ольга Ивановна встречает меня у раздевалки с привычной улыбкой.

– Евочка, наконец-то! Тёмочка уже заждался. Он сегодня целый день спрашивал, когда вы придете. – Она говорит тихо, с укоризной, и я чувствую, как вина сдавливает горло. Я задержалась. Опять. Я обещала забрать его пораньше, но этот чертов офис, этот контракт…

– Извините, работа задержала, – бормочу я, и она кивает, хотя смотрит с осуждением. Она видит мой дешевый костюм, стоптанные туфли, круги под глазами. Она знает, что я одна тяну ребенка, и наверняка думает, что я плохая мать, которая не может найти баланс между работой и семьей.

Может, она права.

– Мама! – Я слышу его голос, и все остальное отступает. Весь мир сжимается до этого маленького человека, который выбегает из игровой комнаты в одних носках, с растрепанными темными кудряшками и огромной улыбкой на лице. Тёма врезается в меня, обхватывая ноги руками, и я наклоняюсь, подхватываю его, прижимаю к себе так крепко, что он хихикает и пищит: «Мам, ты меня задушишь!»

Но я не могу отпустить. Не могу, потому что он – единственное хорошее, что осталось в моей жизни. Единственное, ради чего стоит дышать.

Я зарываюсь лицом в его волосы, вдыхаю запах детского шампуня с ароматом яблока, и на мгновение все становится проще. Нет Дамиана. Нет долгов. Нет страха. Есть только мой сын, теплый, живой, который любит меня без условий.

– Привет, зайчик, – шепчу я, целуя его в макушку. – Как прошел день?

– Хорошо! Мы играли в прятки, и я спрятался в шкафчик, и меня никто не нашел! – Он отстраняется, и я смотрю на его лицо, на эти серые глаза, в которых отражается свет, на эту улыбку, кривоватую, с ямочкой на левой щеке. И грудь сдавливает, потому что я вижу Дамиана. Каждый раз, когда смотрю на Тёму, я вижу его отца. Тот же разрез глаз, те же высокие скулы, даже жест, которым он хмурит брови, когда задумывается, – копия. Маленькая, невинная копия мужчины, который разбил мне сердце.

– Молодец, – говорю я, опуская его на пол и помогая надеть ботинки. – Ты самый лучший прятальщик в мире.

Мы выходим на улицу, и Тёма болтает без умолку, рассказывая про воспитательницу Ольгу Ивановну, про своего друга Лёшу, который принес в сад новую машинку, про то, как они ели на обед макароны с котлетой. Я слушаю, киваю, улыбаюсь, но где-то на краю сознания все еще сидит страх. Он не отпускает. Не отпустит, пока Дамиан рядом.