Анастасия Вежина – Тайный наследник для босса (страница 2)

Нет. Не может быть.

Я слышу, как за моей спиной закрывается дверь, как стихают шаги Крылова, и я остаюсь одна в этом огромном, ледяном кабинете с человеком, которого я надеялась никогда больше не увидеть. Кресло начинает медленно разворачиваться, и я не могу сдвинуться с места, не могу заставить себя развернуться и убежать, хотя ноги сами тянутся к выходу.

Но уже поздно.

Кресло разворачивается до конца, и я вижу его.

Дамиан.

Мой бывший муж. Отец моего сына. Человек, которого я когда-то любила так сильно, что готова была умереть за него. И человек, который разбил мне сердце на столько осколков, что я до сих пор не собрала их все.

Он изменился. Пять лет сделали его… другим. Жестче. Опаснее. Лицо стало более резким, скулы острее, а глаза – эти серые глаза, в которых я когда-то тонула, – теперь холодные, как лед на реке в январе. Он сидит, откинувшись на спинку кресла, одетый в черный костюм, который, наверное, стоит как моя годовая зарплата, и смотрит на меня так, словно я – досадная помеха, мошка, залетевшая в его идеальный мир.

Сердце ухает вниз, потом бьется так часто, что я чувствую пульс в висках, в кончиках пальцев, в горле. Ноги становятся ватными, и я судорожно хватаюсь за край стола, чтобы не упасть. В голове пусто, как будто все мысли разом испарились, оставив только одно чувство – ужас.

– Ева, – произносит он, и мое имя в его устах звучит как приговор. Медленно, растягивая каждый слог, смакуя. Он встает, и я понимаю, что он стал выше, шире в плечах, более… угрожающим. Он обходит стол, приближается, и я непроизвольно отступаю, но спина упирается в дверь. Некуда бежать. – Надо же, какая встреча. Не ожидала меня увидеть?

Я открываю рот, пытаюсь что-то сказать, но горло перехватывает, и вместо слов вырывается только жалкий хрип. Он останавливается в метре от меня, засовывает руки в карманы брюк и смотрит на меня с тем выражением лица, которое я не могу прочесть. Это не злость. Не ненависть. Это что-то хуже – абсолютное, ледяное равнодушие.

– Ты подписала контракт, – говорит он, и это не вопрос. Утверждение. – Поздравляю. Теперь ты работаешь на меня. И знаешь, что самое прекрасное? – Он делает еще шаг, и я чувствую, как от него исходит холод, как будто он не человек, а ледяная статуя. – Ты не сможешь уйти. Даже если захочешь. Даже если я превращу твою жизнь в ад. Потому что неустойка, которую ты подписала, – это не просто цифра. Это твоя клетка, Ева. И я держу ключ.

Его слова падают на меня, как ледяная вода, и я понимаю, что попала. Попала в ловушку, которую сама на себя захлопнула, подписав этот чертов контракт, не читая мелкий шрифт, не задавая вопросов. Он все это спланировал. С самого начала. Щедрая зарплата, которую невозможно отклонить. Неустойка, которая сделает меня его пленницей. Все.

– Добро пожаловать в "Volkov Capital", – произносит он, и на его губах появляется подобие улыбки, такой холодной и жестокой, что меня пробирает дрожь. – Думаю, нам будет очень интересно работать вместе.

Я стою, прижавшись спиной к двери, и смотрю на человека, которого когда-то знала лучше, чем себя. И понимаю: тот Дамиан мертв. А передо мной стоит кто-то другой. Кто-то, кто хочет мне навредить. Кто-то, кто жаждет мести.

И я только что отдала ему все козыри.

Глава 2

Я должна уйти. Немедленно. Развернуться, распахнуть эту чертову дверь и бежать вниз по лестнице, не оглядываясь, пока не окажусь на улице, где смогу снова дышать. Но мое тело не слушается. Ноги словно приросли к полу, а рука, которая тянется к дверной ручке, дрожит так сильно, что я не могу попасть по ней с первого раза.

– Я… мне нужно идти, – бормочу я, и голос звучит чужим, тонким, жалким. – Это ошибка. Я не знала, что это ваша компания, я…

– Стой. – Его голос не повышается. Он даже не делает резкого жеста. Он просто произносит это слово – короткое, как выстрел, – и я замираю, потому что в нем столько власти, столько абсолютной уверенности в том, что я подчинюсь, что мое тело реагирует раньше, чем мозг успевает возмутиться.

Дамиан обходит стол, медленно, словно у него вся вечность в запасе, и опирается на его край, скрестив руки на груди. Он смотрит на меня так, как энтомолог смотрит на редкую бабочку, приколотую булавкой к доске: с холодным любопытством и без капли сочувствия. Я пытаюсь отвести взгляд, но не могу. Пять лет прошло, а его глаза все еще действуют на меня, как яд – медленный, разрушительный, от которого нет противоядия.

– Ты никуда не пойдешь, – говорит он, и в его голосе слышится что-то похожее на удовлетворение. – Или забыла, что только что подписала контракт? Неустойка за досрочное расторжение составляет десять миллионов рублей. У тебя они есть, Ева?

Десять миллионов. Эти слова падают на меня, как ледяная глыба, и на мгновение я забываю, как дышать. Я видела эту цифру в контракте, но тогда она казалась абстрактной, чем-то далеким и нереальным. Сейчас она обретает плоть, становится цепью на моей шее, и я понимаю: он прав. Я не могу уйти. Даже если продам квартиру, даже если откажусь от всего, у меня не будет таких денег. Никогда не будет.

– Вы… вы специально, – выдавливаю я, и гнев начинает пробиваться сквозь панику, окрашивая мой голос в низкие, дрожащие ноты. – Вы знали, что это я. Вы все это подстроили.

Его губы изгибаются в подобии улыбки, но в ней нет ничего человеческого. Только холод и торжество победителя, который загнал жертву в угол.

– Конечно, знал, – говорит он просто, как будто это само собой разумеющееся. – Ты думала, в "Volkov Capital" берут кого попало? Ты думала, я случайно увидел твое резюме и решил: «О, какая удача, бывшая жена ищет работу»? – Он качает головой, и в его глазах вспыхивает что-то темное, почти хищное. – Я отслеживал тебя, Ева. Все эти годы. Знал, где ты работаешь, сколько зарабатываешь, какие у тебя долги. Знал, что у тебя не осталось выбора. И когда ты отправила резюме в мою компанию… – Он делает паузу, смакуя момент. – Я подумал: какой замечательный шанс напомнить тебе, что у всего есть цена. Даже у твоей гордости.

Его слова врезаются в меня, как удары бичом, и я чувствую, как внутри поднимается волна унижения, такая жгучая, что хочется кричать. Он следил за мной. Все это время, пока я пыталась склеить свою жизнь из осколков, пока хоронила маму, пока пряталась от коллекторов, он смотрел. И ждал. Ждал момента, когда я окажусь достаточно отчаянной, чтобы попасть в его ловушку.

– Вы… чудовище, – шепчу я, и голос срывается на последнем слоге. – Я ненавижу вас.

– Знаю, – отвечает он, и в его тоне нет ни капли раскаяния. – Но это не имеет значения. Ты здесь. Ты подписала контракт. И теперь ты будешь работать на меня, делать все, что я скажу, потому что у тебя нет выбора. – Он отталкивается от стола, делает шаг вперед, и я непроизвольно прижимаюсь спиной к двери, пытаясь сохранить хоть немного дистанции. – Кстати, о работе. Забудь про должность финансового аналитика. Это было для резюме. На самом деле ты будешь моей личной помощницей. Кофе, отчеты, организация встреч – все то, что делают секретарши. Думаю, твои пять лет в университете и степень магистра по финансам пригодятся для того, чтобы правильно подавать мне воду.

Я смотрю на него, и в этот момент ненависть затопляет меня с головой. Он хочет меня унизить. Сломать. Превратить в свою прислугу, чтобы каждый день напоминать мне, как низко я упала. И худшее, что я ничего не могу с этим поделать. Я действительно попала в ловушку, и он держит ключ.

– Почему? – Вопрос срывается с губ прежде, чем я успеваю его остановить. – Почему вы так со мной? Прошло пять лет. Пять лет, Дамиан. Разве этого недостаточно?

Его лицо каменеет. Улыбка исчезает, и на ее месте остается что-то страшное – застывшая, ледяная ярость, которая, кажется, готова разорвать меня на части.

– Недостаточно? – Он произносит это слово так тихо, что я едва слышу, но в нем столько яда, что по спине бегут мурашки. – Ты спрашиваешь, почему, после того, что ты сделала?

И вот тогда меня накрывает.

Воспоминание:

Та ночь. Пять лет назад. Я стою в нашей квартире – той, что мы купили вместе, где провели всего три месяца после свадьбы, – и чемодан лежит у моих ног. Дамиан смотрит на меня, и в его глазах такая боль, такое предательство, что я хочу упасть на колени и кричать, что это неправда, что я никогда…

– Ты переспала с ним, – говорит он, и голос дрожит, ломается на краях слов. – С моим лучшим другом. В нашей постели.

– Нет! – Я трясу головой, слёзы на лице, но он не слушает. Он не хочет слушать. – Это ложь, Дамиан, кто-то подстроил это, я не…

– У меня есть фотографии, Ева. – Он швыряет телефон на пол между нами, и на экране размытые снимки: я и Алекс в номере отеля. Но это не то, что они показывают. Я была пьяна, меня подставили, кто-то подсыпал что-то в мой напиток на корпоративе, и я очнулась там, одетая, но…

Он не верит мне.

– Убирайся, – говорит он, и в его голосе столько холода, что внутри всё рвётся. – Убирайся из моей жизни. Я не хочу тебя больше видеть.

И я ухожу. Беру чемодан и ухожу, потому что не могу заставить его поверить. Потому что кто-то очень постарался, чтобы разрушить нас. И у них получилось.

Я моргаю, возвращаясь в настоящее, и понимаю, что мои щеки мокрые. Я плачу. Впервые за пять лет я плачу перед ним, и это унижение хуже всего остального. Я поднимаю руку, стираю слезы тыльной стороной ладони, пытаясь собрать остатки достоинства.