Анастасия Вежина – Танец с демоном (страница 9)

– Когда решу. – Он отступил. – Ты не вызывала меня сегодня. Я пришёл сам. Это значит: я приду снова без вызова, когда сочту нужным.

– В любое место?

– В любое место, где ты одна.

Это следовало уточнить. Я это понимала. Но уточнение требовало нового раунда торга, а голова уже гудела от напряжения последнего часа, и я слишком хорошо знала: когда слишком устаёшь, начинаешь соглашаться на то, на что не следует.

– Принято, – сказала я. – Но предупреждение – не роскошь. Если вы появляетесь, мне нужно хотя бы несколько секунд.

– Несколько секунд – не гарантия.

– Несколько секунд – вежливость.

Снова – та маленькая пауза. И то, что я уже начинала распознавать как его версию иронии: не улыбку, не изменение тона – просто микроскопический сдвиг в углу взгляда.

– Несколько секунд, – согласился он.

Потом – тише, почти без голоса, в тот момент, когда уже уходил обратно в ту плотную тьму, из которой пришёл:

– После седьмого, – сказал Каэль, – ты станешь моей по праву. Вопрос лишь в том, сколько от тебя останется, чтобы это заметить.

Тьма сомкнулась. Пространство снова стало просто темнотой.

Я стояла ещё минуту.

Потом опустила взгляд на запястье. Потрогала метку пальцем – она была тёплой. Не горячей, просто чуть теплее окружающей кожи. Как будто что-то под ней работало. Тихо, ритмично, незаметно – пока не обратишь внимания.

Я обернула запястье краем рукава и начала собирать следы ритуала.

Наверх я поднималась аккуратно. Мимо подвальных стеллажей, мимо инвентарных книг, по узкой лестнице с паутиной на перилах. На последней ступени остановилась и прислушалась: коридор за стеллажом был тихим, часы показывали начало второго ночи, дворец спал.

Я вышла. Прикрыла за собой неприметную дверцу. Шла по западному переходу, считая повороты.

На третьем повороте – подумала: назад дороги нет.

Не потому что это было страшно. Просто – точная констатация факта, как умею думать я и как думала всегда, в том числе о вещах, которые были точным описанием плохой ситуации. Назад дороги не было. Метка на запястье тихо пульсировала под рукавом. Семь желаний, природа которых станет известна только тогда, когда он решит её объявить. Пакт, чья конечная точка зависела от пути.

Я не знала пути. Я знала только следующий шаг.

В покоях я первым делом умылась. Холодная вода, долго – руки, лицо, шею. Потом зажгла свечу и села за стол.

Метку нужно было скрывать. Длинные рукава – не проблема в осенний сезон, а в официальных случаях – перчатки. Сложнее с тем, что метка есть и что она означает: постоянный якорь. Он может прийти, когда я одна.

Я взяла лист и начала писать всё, что не уточнила. Отдельным столбцом – всё, что уточнила, но не знала, как именно интерпретирует он.

Список получился длинным.

Я посмотрела на него, потом – за окно. Карастель там дышал темнотой и влажным воздухом, тихий, живой, не зная ничего о том, что произошло этой ночью в подвале под дворцом. Люди спали. Дети спали. Тот мальчик с рассечённой головой, которого я подняла с мостовой в первую ночь, – наверное, тоже спал где-то, живой, потому что я успела.

Это было – единственное, что не менялось. Ради чего.

Сколько от тебя останется.

Это был не вопрос о теле. Это был вопрос о том, кем я буду в конце семи шагов, каждый из которых он сам выбирает и я заранее не знаю.

Я сложила список. Убрала в ящик стола – под другие бумаги, между старыми хозяйственными отчётами, которые никто никогда не перебирал.

Потом достала другой лист и написала одно слово: что именно меняется.

Не у него. У меня.

Это был вопрос, который нужно было отслеживать. Каждый день. Каждое желание. Каждый разговор с Мирой и с Ронаном, каждое решение – где граница между тем, кем я была до этой ночи, и тем, кем буду после каждого следующего шага.

Потому что если я перестану это замечать – он окажется прав.

Я убрала и этот лист. Погасила свечу. Легла поверх покрывала, не раздеваясь. Закрыла глаза.

За окном Карастель дышал ровно.

Метка на запястье – тихо. Как второй пульс.

Я слушала их оба и думала о том, что завтра нужно поговорить с Ронаном о южных постах, написать ответ на очередное письмо Совета, принять трёх просителей и сделать всё это с лицом человека, у которого нет ничего нового на запястье под рукавом.

Это была работа. Такая же, как любая другая.

Я умела работать.

Глава 6. Желание первое: вечер

Он появился между свечами.

Не из темноты – именно между ними: в том промежутке, где свет двух огней не перекрывается и остаётся тонкая полоса тени. Я сидела за столом с бумагами, и он просто – был, вдруг, как бывает, когда смотришь в сторону и, отвернувшись, обнаруживаешь, что что-то изменилось.

Я не вскрикнула.

Это я тоже отметила – позже, уже когда он ушёл. Что не вскрикнула и не опрокинула чернильницу. Тело, по-видимому, уже запомнило его как категорию – опасность, но не немедленная – и реагировало соответственно.

– Вечер, – сказал он.

Одно слово. Без интонации – просто констатация. Или – первое желание, сформулированное так кратко, что я не сразу поняла.

– Это первое желание? – спросила я.

– Да. – Он огляделся – не беспокойно, спокойно, так оглядываются в чужом доме, когда оценивают планировку. – Вечер разговора. Здесь. Без свидетелей.

– Никто не должен видеть.

– Именно.

Я закрыла бумаги. Отложила перо. Встала – не потому что положено вставать при госте, а потому что сидеть, когда он стоит, означало невыгодную асимметрию. Мы были приблизительно на одном расстоянии от стола, приблизительно с одинаковым количеством пространства за спиной.

Это было лучше.

– Мне нужно предупредить Миру, – сказала я. – Она зайдёт с утренним докладом в—

– Нет, – сказал он.

– Она будет беспокоиться.

– Это не моя проблема.

Я посмотрела на него. Он смотрел в ответ – с тем же выражением, что и в катакомбах: ровным, классифицирующим, без ничего лишнего. Янтарные глаза в свете свечей казались чуть темнее, жилы в них – отчётливее.

– Хорошо, – сказала я. – Тогда – разговор.

– Разговор.

Он прошёлся вдоль полки с книгами – той, что шла вдоль правой стены, – и смотрел на корешки с тем же спокойным вниманием, с которым смотрел на всё остальное. Остановился у одного. Не вытащил – просто прочёл название.

– Ты читаешь историю магических реформ по доброй воле? – спросил он.

– По необходимости.

– Разница между ними существенная.

– Я знаю.

Он отошёл от полки. Встал у окна – не садясь, опираясь плечом о стену рядом с ним. За стеклом шёл дождь – тихий, осенний, без ветра. Карастель за ним был размытым и чуть золотым от фонарей.