Анастасия Вежина – Научи меня не исчезать (страница 7)

Сразу послышались смешки.

Кто-то демонстративно не закрыл глаза.

Кирилл сидел, не двигаясь, и смотрел на меня.

— Это не медитация, — сказала я спокойно. — Это навык. Замечать. Потому что если ты не замечаешь, что с тобой происходит, ты управляешься не собой, а импульсом.

— Импульсом? — фыркнул парень у окна. — Типа как “хочу ударить”?

— Да, — ответила я. — И типа как “хочу унизить”. Тоже.

Таймер тихо тикал.

Две минуты — вечность, когда тебе пятнадцать.

Когда время закончилось, я сказала:

— Откройте глаза. Кто почувствовал злость?

Несколько рук поднялось — неожиданно много. Подростки, если не давить, честнее взрослых.

— Кто — скуку?

Ещё больше рук. Смех.

— Кто — интерес?

Две девочки подняли руки, переглянулись и засмеялись, будто им неловко признаться.

Я посмотрела на Кирилла.

— А ты что почувствовал?

Он улыбнулся шире.

— Ничего.

— “Ничего” — это тоже чувство, — сказала я. — Чаще всего это либо усталость, либо защита. Выбирай.

Кирилл замер на секунду. Слишком коротко, чтобы класс заметил. Но я заметила: он не ожидал, что я скажу так.

— Защита от чего? — спросил он.

— От того, что может быть неприятно, — ответила я. — От того, что ты не хочешь показывать другим.

Класс притих.

Слишком личное.

Слишком точно.

Кирилл откинулся назад и сделал вид, что ему всё равно.

— Ну да, — протянул он. — Понятно. Сейчас вы нас всех раскусите.

— Мне не нужно никого “раскусывать”, — сказала я. — Мне нужно, чтобы вы не разносили друг друга в клочья. Потому что потом вы приходите домой, закрываете дверь, и всё это остаётся с вами.

На последней парте кто-то резко вздохнул — девочка в сером худи, которую я сначала даже не заметила. Вздохнула и тут же спрятала лицо в рукав, будто случайно.

Я поняла: зацепило.

Урок закончился не победой.

Но и не провалом.

Они вышли шумно, как вошли, только теперь в шуме было больше обсуждения, чем насмешки.

Кирилл задержался на секунду у двери.

— Марина Игоревна, — сказал он неожиданно вежливо. — А если человек реально бесит?

— Тогда ты можешь злиться, — ответила я. — И можешь выбирать, что с этой злостью делать.

— А вы выбираете? — спросил он и снова стал прежним, колким.

Я посмотрела на него прямо.

— Я учусь, — сказала я. — Как и вы.

Он хмыкнул и вышел.

Я осталась в кабинете и только тогда почувствовала, как у меня дрожат пальцы. Я сжала их в кулак и разжала — один раз, второй. Это было не от страха даже. От напряжения, которое я держала всё занятие, чтобы не сорваться на оправдания.

В коридоре уже звенел звонок на математику.

И вместе со звонком где-то рядом появилась тяжёлая, знакомая “температура” — присутствие Орлова.

Я вышла из кабинета и увидела его у своего кабинета — в двух шагах, будто он просто шёл мимо. В руках журнал, взгляд спокойный, холодный. Но сегодня он смотрел не насквозь. Он смотрел оценивающе, как будто сравнивал ожидания с реальностью.

— Выжившие есть? — спросил он тихо.

— Все, — ответила я. — Даже я.

Его рот едва заметно дёрнулся — почти улыбка, но он тут же спрятал её в привычную серьёзность.

— Волков был? — спросил он.

Вопрос прозвучал буднично, но я почувствовала: ему важно.

— Был, — сказала я.

— И?

Я подняла подбородок.

— И я не дала ему превратить занятие в цирк.

— Это вы так думаете, — холодно заметил Орлов.

Я сделала шаг ближе, так, чтобы ему пришлось чуть отступить или остаться на месте. Он остался.

— Я думаю, что вы привыкли видеть только провалы, — сказала я. — Потому что тогда мир проще.

Орлов посмотрел на меня чуть дольше, чем нужно для обычной колкости.

— Мир не проще, — сказал он. — Он честнее.

И ушёл в класс, даже не оглянувшись.

“Честнее”.

Я повторила слово про себя и вдруг поняла: он сказал это не мне. Он сказал это себе. Как оправдание.

После третьего урока ко мне в кабинет заглянула классная руководительница девятого “А” и устало выдохнула:

— Марина Игоревна, можно вас на минуту? Только… без протокола.

“Без протокола” в школе означает “сейчас будет настоящая правда”.