Анастасия Вежина – Наследие для двоих (страница 17)

– Разумеется. Вы же любите считать.

Он наклоняется ближе.

– Только не говорите Марку, – добавляет он. – Он реагирует… жёстко. А я не хочу, чтобы вам было плохо.

«Вам было плохо» звучит как угроза в упаковке заботы. Я улыбаюсь – одной половиной губ, без тепла.

– Спасибо за предупреждение, – говорю я.

Мы возвращаемся к залу, и уже на подходе я чувствую взгляд. Не Кирилла. Другой. Тяжёлый, направленный в затылок.

Марк.

Он стоит у столов, окружённый людьми, но смотрит только сюда. Его лицо спокойное, но на скулах – напряжение. Он не двигается. Не спешит «спасать». Ждёт, чтобы увидеть, как я выйду из этого разговора.

Я иду ровно. Не ускоряю шаг. Не прячу глаза. Подхожу к нему.

– Всё нормально, – говорю тихо, как будто мы обсуждаем отчёт.

– Потом, – отвечает он так же тихо. И я слышу в одном слове всё: «потом ты объяснишь, что это было».

Я делаю глоток воды, которую беру у официанта. Горло сухое, как после долгой речи, хотя я сказала всего несколько фраз.

И именно в этот момент с другой стороны к Марку прилипает женский голос:

– Марк, ну наконец-то.

Я поворачиваю голову.

Алиса Рогова. Узнаваемая даже без представления: идеальная укладка, красное платье, взгляд, в котором слишком много уверенности в собственном праве. Она подходит вплотную, будто вокруг нет людей. Будто есть только она и он, а остальное – декорация.

– Ты как всегда прячешься в углу, – говорит она и касается его галстука, поправляя узел.

Это движение выглядит интимнее, чем поцелуй на публике. Потому что оно «по привычке». Потому что она делает это так, будто имеет доступ.

Марк не отстраняется сразу. Он замирает на долю секунды – не от удовольствия, а от неожиданности. Потом его челюсть напрягается, и он мягко убирает её руку.

– Алиса, – произносит он сухо. – Не сейчас.

– Всегда «не сейчас», – улыбается она и переводит взгляд на меня. – А это… кто?

«Кто» – без имени, без статуса. Просто предмет.

Я ставлю стакан на столик рядом и кладу ладонь на край – чтобы пальцы не выдали лишнее движение. Ноги на секунду становятся ватными, будто каблуки перестали держать вес. Я заставляю себя стоять ровно.

Марк отвечает раньше, чем я успеваю открыть рот:

– Это Арина. Со-директор.

Алиса моргает медленно.

– А-а, – тянет она. – Та самая. По завещанию.

– По документам, – поправляю я. – И по работе.

Она улыбается шире, как будто я сказала что-то смешное.

– Работа, – повторяет Алиса. – Конечно.

Её взгляд снова цепляется за Марка.

– Ты мне не звонишь, – говорит она, будто продолжает личный разговор. – Я переживаю. Ирина тоже, кстати.

Слово «Ирина» звучит как попытка ударить по мне и по Марку одновременно. Я вижу, как у Марка на виске начинает пульсировать вена – быстро, заметно. Он держит лицо, но тело выдаёт.

– Моя мать здесь ни при чём, – отвечает он.

Алиса наклоняется ближе, почти касаясь его плеча. Её пальцы снова тянутся к его рукаву – и я замечаю желание перехватить их. Не потому что «моё». Потому что это демонстрация, а демонстрации здесь опасны.

– Марк, – говорит Алиса мягко, – ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне.

На стороне. Слово звучит слишком вовремя, слишком правильно. В этой игре «стороны» – валюта.

Марк смотрит на неё сверху вниз, и в его взгляде нет нежности. Есть усталость. И раздражение.

– Я сам выбираю сторону, – говорит он.

Алиса делает вид, что не слышит.

– Тогда выбери меня хотя бы на один танец, – улыбается она.

Музыка меняется. Сцена начинает играть что-то медленное, плотное. Танцевальная часть вечера. И Алиса, конечно, выбирает момент.

Я делаю шаг в сторону – не убегаю, просто освобождаю пространство. Пусть они разбираются сами. Мне не нужен этот цирк.

Но в груди вдруг становится тесно – как будто воздух в зале закончился, и я дышу через соломинку. Я беру новый бокал шампанского, просто чтобы занять руки. Стекло холодное, пальцы на нём слишком белые.

Я смотрю, как Алиса улыбается Марку, как будто у них есть общий секрет. И в этот момент рядом появляется Кирилл – как будто его вызвали.

– Всё хорошо? – спрашивает он, глядя на меня слишком внимательно.

– Прекрасно, – отвечаю я.

– Вижу, у Марка… насыщенная социальная жизнь, – произносит он.

Я делаю глоток. Пузырьки щекочут горло, но не снимают напряжение.

– Это его инвестиции, – говорю я чужим его же языком.

Кирилл усмехается.

– Осторожнее, Арина Сергеевна. В таких инвестициях быстро теряют контроль.

Его взгляд скользит по мне так же, как раньше по залу. Он наслаждается тем, что видит трещину. И я понимаю: он не просто предложил сделку. Он наблюдает, насколько я «человечна». Насколько меня можно задеть не цифрами.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

– Ты хотел обсудить бизнес, – говорю я. – Давай обсудим.

– Я всегда обсуждаю бизнес, – отвечает Кирилл. – Особенно когда он… красивый.

Слова липнут. Я улыбаюсь коротко, без ответа.

И тут музыка становится ближе. Чья-то рука касается моего локтя – уверенно, без просьбы.

Марк.

Он не смотрит на Кирилла. Он смотрит на меня.

– Танец, – говорит он.

Не вопрос. Решение.

Алиса остаётся рядом, её улыбка трескается по краю. Кирилл делает шаг назад, будто уступает «право собственника». И я ненавижу, как это выглядит со стороны. Но ещё больше я ненавижу, что внутри становится легче от того, что Марк здесь.

Он ведёт меня на танцпол так, будто прокладывает маршрут через минное поле. Рука на моей талии – не ласка, а фиксация. Пальцы не сжимаются, но тепло ладони прожигает ткань платья.

– О чём вы говорили? – спрашивает он, когда музыка накрывает нас плотной волной.