Анастасия Вежина – Мой герой (страница 4)
– Мне так нормально, – сказал Даниил.
Артём хмыкнул и, наконец, убрал телефон в карман.
– Нормально тебе. Ладно. Давай так: сегодня ты выходишь из офиса пораньше. Пятница, всё равно половина уйдёт после обеда. Возьми кофе, прогуляйся. Не будь роботом.
– Я не робот.
– Ещё как, – Артём поднял бровь. – Только роботам удобно жить без ошибок. А ты у нас мастер не ошибаться.
Даниил сжал кулак под столом, так что костяшки упёрлись в ткань. Дёрнулся один мускул на скуле.
– Закончили? – спросил он.
Артём усмехнулся снова, но уже мягче.
– Да. Свободен. Иди, герой.
Даниил встал. Стул тихо скрипнул. Он взял пиджак со спинки, накинул на плечи и застегнул пуговицу. Движение привычное, отточенное. Как броня.
В коридоре он остановился у окна. Стекло было чистое, город – яркий, ровный, как дорогая картинка. Машины внизу ползли. Люди шли. В этом движении было что-то успокаивающее – потому что не касалось его.
Он достал телефон. Экран мигнул уведомлениями. Даниил смахнул их одним движением, открыл поиск и посмотрел на строку ввода.
Имя уже стояло в голове. Оно сидело там, как заноза, которую нельзя трогать – будет больнее.
Он не набрал. Пальцы зависли над клавиатурой. Кожа на ладони стала влажной. Даниил убрал телефон обратно.
«Потом», – сказал он себе. Это «потом» тянулось уже год.
Он вышел из офиса.
Кофейня у МГУ была маленькая, шумная, с окнами на улицу. Название – «Бодрый день» – было написано белыми буквами на тёмном дереве. Даниил выбрал столик у окна, поставил ноутбук так, чтобы видеть вход, и заказал эспрессо.
Бариста узнал его. Здесь всегда узнавали людей в дорогих костюмах. Слишком быстро.
Даниил не снимал пиджак. Он сидел прямой, как на встрече, хотя вокруг сидели студенты: кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то листал конспекты. Шум обволакивал, но не раздражал. Он был как шорох – привычный фон.
Он открыл презентацию. Посмотрел на первый слайд. Закрыл. Открыл почту. Пролистал. Ничего срочного. Он провёл пальцем по краю чашки. Чашка была горячая. Керамика жгла подушечки пальцев, и это было странно приятно – хотя бы что-то ощущалось.
Даниил поднял взгляд на улицу. В окне отражалась кофейня: лампы, люди, он сам – ровный силуэт.
Снаружи кто-то прошёл близко к стеклу, и картинка на секунду распалась на полосы.
Потом собралось.
Она шла по тротуару, чуть наклонив голову, будто ветер мешал. Светлые волосы собраны. Рюкзак на одном плече. Шаги короткие, осторожные – как будто она считала плитки под ногами.
Даниил не успел подумать. Тело сработало раньше.
В груди ударило так, что воздух застрял. Рука дёрнулась, чашка качнулась, тёмная струя плеснула на блюдце и дальше – на стол.
– Чёрт, – вырвалось у него низко, почти без голоса.
Он вскочил. Стул отъехал с резким скрипом. Кто-то рядом обернулся. Даниил уже не видел людей.
Она была в двух шагах от входа. Ещё секунда – и дверь закроется, и она исчезнет в этой улице, в толпе, в городе, который всегда умел забирать.
Даниил сделал шаг – и на автомате схватил салфетки. Бросил их на стол, даже не глядя на пятно. Пальцы дрожали, но он сжал их в кулак, чтобы не заметили.
Он рванул к двери.
Бариста что-то сказал – «молодой человек!» – но это прозвучало как шум воды. Даниил выскочил на улицу.
Холодный воздух ударил в лицо. Машины шумели рядом, люди шли навстречу. Он увидел её спину – на секунду, между двумя прохожими.
– Полина, – сказал он вслух и сам вздрогнул от этого. Голос получился хриплый, чужой.
Она не обернулась. Не могла услышать – или не хотела.
Даниил пошёл быстрее. Не бегом – бегом было бы слишком. Он держал себя. Всегда держал.
Плечо задели. Он не извинился. Локоть скользнул по чьей-то куртке. Он не остановился.
Она свернула направо, к переходу. Даниил ускорился. В висках стучало, и этот стук заглушал всё остальное. Ладони стали влажными. Он провёл пальцами по боку пиджака, будто вытирая их, и снова посмотрел вперёд.
На переходе загорелся красный.
Она остановилась, чуть отступив от края. Даниил был уже почти рядом – шагов десять. Между ними – поток людей, как вода.
Он увидел её профиль на секунду: нос, линия скулы, подбородок. Всё знакомое и совсем другое – взрослее, тоньше, как будто город вытянул из неё детскую округлость.
Даниил сделал ещё шаг. Ещё.
Кто-то встал перед ним – высокий парень в наушниках. Даниил вцепился взглядом в щель между плечами.
Загорелся зелёный. Толпа двинулась. Она пошла вместе со всеми – и в этом движении исчезла. Не сразу. По кусочкам: волосы, рюкзак, рукав. Потом – пусто.
Даниил перешёл дорогу, толкнул дверь ближайшего магазина, выскочил обратно – надеясь увидеть её дальше. Он повернул голову вправо. Влево. Вперёд.
Ничего.
Он замер посреди тротуара. Люди обходили. Кто-то ворчал. Даниил стоял, будто ноги приклеили к асфальту.
В горле пересохло. Он сглотнул, но стало только хуже. В животе стянуло холодом, как от резкого удара. Он сжал кулаки в карманах и разжал – медленно, чтобы не сорваться.
«Год», – стукнуло в голове. Не мыслью – цифрой.
Год он искал её. Не каждый день. Не с фанатизмом. Порывами. Ночью. В такси. На скучных встречах, когда чужие слова лезли в уши, а в голове было одно имя.
Он набирал сообщения и стирал. Набирал и снова стирал. Один раз даже нажал «отправить» – и тут же отменил, пока сеть не успела проглотить.
А теперь – вот она. Прямо перед ним. И он снова её упустил.
Даниил выдохнул. Медленно. С шумом. Это был почти свист, и он ненавидел себя за него.
Он достал телефон.
В кофейню он вернулся уже другим человеком. Не потому, что успокоился – потому что собрал себя в кучу. Пиджак застёгнут. Лицо ровное. Внутри всё ещё било в виски.
Бариста посмотрел на него с явным вопросом. Даниил поднял ладонь.
– Оплачу, – сказал он коротко.
– Там… – бариста кивнул на стол, где салфетки лежали мокрым комком. – Вы пролили.
– Вижу.
Он оплатил, не торгуясь, оставил чаевые, больше чем нужно. Не из вины – из желания закрыть тему. Быстрее.
Даниил вышел снова. На ходу открыл браузер, без приложения. Тот аккаунт, который он завёл год назад, был безымянным и пустым. «Дмитрий Соколов». Никаких фотографий, никаких друзей. Лента – чистая. Только один смысл: смотреть, не быть замеченным.
Он ненавидел себя за это. И всё равно пользовался.
Пальцы набрали её имя быстрее, чем он успел моргнуть.
Страница загрузилась.
И вот она – фотография. Не из школы. Не из старых сохранённых, которые он находил у друзей друзей. Свежая. Она стояла на вокзале с чемоданом. Чемодан был большой, с кривой ручкой. На лице – усталость, которую камера не должна была ловить, но поймала. За спиной – табло, люди, свет.