Анастасия Вежина – Мой герой (страница 5)
Даниил провёл пальцем по экрану, увеличил. Лицо стало ближе. Он увидел тень под глазами. Волосы, собранные небрежно. Руку на ручке чемодана – напряжённую.
Кулак сам сжался.
Москва. Она здесь. Не «может быть». Не «когда-нибудь». Здесь.
Даниил поставил телефон на паузу, как будто боялся дышать прямо над экраном. Он смотрел на фотографию, и у него дёрнулась щека. Нервный тик, которого не было лет пять.
Пять.
Он опустил телефон, прислонился плечом к стене дома. Камень был холодный даже через пиджак. Хорошо. Холод держал.
«Что ты делаешь?» – спросил он себя.
Вариантов было два. Первый – закрыть, забыть, сделать вид, что это случайность и знак «не трогай». Второй – подойти. Сказать вслух. Не прятаться.
Даниил провёл ладонью по волосам, глубоко вдохнул. Воздух вошёл резко, как после бега. Он заставил себя выдохнуть медленно.
Он снова открыл карту на телефоне. Нашёл ближайший вход в университет. Пальцы стали холодными, хотя на улице было тепло.
Он пошёл.
Шаги были ровные. Слишком ровные. Он держал корпус, плечи. Как на презентации перед инвесторами.
У входа в МГУ было оживлённо. Студенты выходили группами, кто-то курил, кто-то спорил, кто-то фотографировался у лестницы. Даниил остановился чуть в стороне, у колонны, и смотрел на людей так, будто пытается вычислить её по походке, по наклону головы, по тому, как держит рюкзак.
Её не было.
Он простоял так минуту. Потом ещё. В груди снова начало стучать, но уже иначе – не ударом, а тяжёлым, упорным толчком.
«Не сегодня», – сказал он себе. И тут же – другое: «Ты уже один раз ушёл».
Он опустил голову, посмотрел на свои руки. На правом большом пальце шрам резал кожу светлой полосой. Старый, ровный. Он провёл по нему подушечкой левого пальца. Жёстко.
Полина тогда бинтовала эту руку. Держала осторожно, но крепко. Смотрела так, будто всё вокруг можно починить.
Даниил резко отнял руку. Этот жест был слишком.
Он поднял взгляд и увидел своё отражение в стеклянной двери. Высокий, собранный, дорогой. Снаружи – контроль. Внутри – пустота, которая вдруг стала громкой.
Он достал телефон. Экран снова показал её фото с вокзала. Даниил задержал палец на изображении, как будто этим нажатием можно было удержать её в городе.
– Завтра, – сказал он тихо.
Слово прозвучало буднично. Не клятвой. Не обещанием. Просто точкой на линии.
Он убрал телефон в карман и сделал шаг к входу.
Остановился.
Слова, которые нужно было произнести, застряли где-то под языком. Не потому что их не было – потому что они были слишком простые и слишком опасные.
Даниил выдохнул и сказал едва слышно, почти себе:
– Полина…
Имя резануло по горлу и осталось там, как горячая крошка. Он не двинулся, но пальцы в кармане сами сжались в кулак – и разжались только тогда, когда боль в костяшках стала ощутимой.
Глава 4
Кира уселась напротив, стукнула стаканом о стол так, что крышка подпрыгнула, и сразу же заговорила – как будто тишина здесь стоила денег.
– Короче, ты видела Ильина? Он же… – она закатила глаза, подбирая слово. – Он же прям кайфует, когда люди тупят. Я бы на его месте тоже кайфовала, конечно, но я бы хотя бы вид делала, что мне не всё равно.
Полина кивнула и не сразу поняла, на что именно. Пальцы опять жили своей жизнью: ложка в кофе ходила кругами, кругами, кругами. Стакан был картонный, горячий, и этот жар будто держал ладонь в реальности.
Она старалась дышать ровно.
«Бодрый день» был слишком шумным для её головы. Студенты за соседним столом спорили о каких-то баллах, кто-то смеялся так громко, что у Полины подрагивали веки. За стеклом мелькали люди, машины, тени. В Москве всё двигалось – и ничего не ждало.
– Поля, ты меня вообще слушаешь? – Кира наклонилась вперёд, стукнула ногтем по столу.
– Слушаю, – быстро сказала Полина. – Да. Извини. Просто… шумно.
Кира фыркнула.
– Ну да, шумно. Это ж жизнь, а не сельский клуб.
Полина чуть прикусила нижнюю губу и снова уставилась в кофе, будто там могли быть ответы. В кармане лежал телефон. Экраном вниз – так она его и носила последние два дня, как что-то лишнее. Она не открывала ВК с того вечера. Не проверяла. Не искала.
И всё равно имя сидело в горле сухой крошкой.
Кира продолжала что-то рассказывать – про девочку из группы, про преподавателя, про то, что в общаге кто-то опять украл пачку макарон. Полина отзывалась в нужных местах. Внутри было пусто и натянуто, как проволока.
– …и вот я ей говорю: «ты нормальная вообще?» – Кира махнула рукой и потянулась к булочке. – А она мне: «это не я». Конечно, не ты. Пачка макарон сама ушла погулять.
Полина взяла стакан, сделала глоток и обожгла язык. Сжала губы, чтобы не зашипеть, и поставила кофе обратно. Глаза защипало.
– Аккуратней, – Кира ткнула пальцем. – Ты как ребёнок.
Полина хотела ответить, что всё нормально, но в этот момент за спиной прозвучало:
– Полина?
Одно слово. Спокойное. Без вопросительных интонаций – как будто он не сомневался.
Полина резко выпрямилась. Кофе в стакане качнулся. Ложка выскользнула из пальцев и ударилась о блюдце с металлическим звоном. Звук прорезал шум кофейни, и на секунду вокруг стало слишком тихо – как в вакууме.
Кровь отхлынула от лица. Не красиво, не "в кино". Просто руки стали чужими, кончики пальцев похолодели. Она повернула голову так резко, что в шее потянуло.
Он стоял у их столика.
Даниил.
Не тот, школьный, в куртке на молнии. Этот был выше, шире в плечах, в дорогом пальто – темном, гладком, которое не мнётся. Волосы аккуратно уложены. Лицо – жёстче. И всё равно в нём было что-то знакомое до боли: линия губ, взгляд, который не суетился.
Он не подходил ближе, чем нужно. Остановился ровно на дистанции. Руки свободно опущены, пальцы спокойные. Только угол челюсти был напряжён.
– Даниил… – вырвалось у Полины. Голос прозвучал тоньше, чем она хотела. – Ты… ты откуда…
Она замолчала, потому что фраза сыпалась. Кира уставилась на него с любопытством.
– Опа, – сказала Кира громко. – Здравствуйте. А вы кто?
Полина дёрнулась, хотела шикнуть, но слова не вышли. Она сглотнула. Горло было сухим, как будто она только что пробежала лестницу до девятого этажа.
Даниил перевёл взгляд на Киру. Кивнул.
– Даниил, – сказал он коротко. И снова посмотрел на Полину. – Не ожидал тебя здесь.
Его голос был ровный. Слишком ровный. Это раздражало и одновременно держало.
Полина сжала край стола пальцами. Дерево было гладкое, тёплое. Она не знала, куда деть руки.
– Я… – она резко вдохнула, и воздух застрял где-то в груди. – Мы… кофе.
– Вижу, – сказал Даниил, чуть склонив голову, будто отмечал факт.