Анастасия Вежина – Академия драконьих всадников (страница 6)

Дверь в кабинет ректора охраняли двое. Они открыли без стука – потому что тут стучат только те, кто ещё надеется на любезность.

Ректор сидел за массивным столом, и на фоне его спокойного лица мой гнев выглядел бы мальчишеской вспышкой, если бы я не держал его в кулаке уже три года.

– Инструктор Железное Сердце, – произнёс он. – Садись.

Я не сел.

– Говорите, – сказал я, и голос прозвучал ровно. Ровно – значит, я ещё держусь.

Ректор не поднял брови. Не сделал замечание. Он знал, что делает.

– Курсантка Кровавая закреплена за тобой. С этого дня ты её личный инструктор.

Слова упали на стол, как железо.

Я почувствовал, как дёрнулась челюсть. Как в виске стукнуло.

– Нет.

Сказал коротко. Чётко. Так, как отдают приказ на поле боя.

Ректор поднял взгляд.

– Это не просьба.

– Вы назначаете меня нянькой? – Я услышал, как в собственном голосе прорывается злость, и тут же сжал её обратно. – Её должен вести мастер драконовед. Или трое мастеров. Или сам Совет, раз им так хочется держать рядом с собой теневой кошмар.

– Её будет вести мастер драконовед по части связи и теории, – спокойно сказал ректор. – А выживание на плацу – твоя зона ответственности.

Я усмехнулся.

– Выживание? Вы хотите, чтобы она выжила?

Ректор не моргнул.

– Я хочу, чтобы выжила академия.

Слова были сказаны спокойно. И от этого стало ещё хуже.

– Она – дочь предателя, – вырвалось у меня.

Я ненавидел это слово. Я жил на нём, как на гвозде.

– Она – курсантка Военной Академии Всадников Эридора, – ответил ректор. – И её выбрал дракон, который способен стереть половину наших стен одним выдохом.

Я открыл рот, чтобы сказать "тем более".

Но он опередил меня.

– Только сын Железного Сердца может справиться с всадницей такого дракона.

Вот оно.

Нажим. Игла, которую он вонзил точно туда, где я всегда кровоточил.

"Сын Железного Сердца".

Я увидел лицо отца – не в памяти даже, а в привычной тени за плечом. Улыбка перед выходом. Рука на моём затылке. "Смотри прямо, Кейд. Не моргай, когда страшно".

А потом – пустота.

Я сжал пальцы так, что кожа перчаток скрипнула.

– Значит, вы хотите, чтобы я повторил судьбу отца? – спросил я тихо.

Ректор не отвёл взгляд.

– Я хочу, чтобы ты сделал то, что должен.

"Должен".

Это слово в нашем мире означает одно: выбирай, чем ты готов заплатить.

Я медленно выдохнул.

– Я не буду её защищать.

– Будешь, – сказал ректор. – Таков Кодекс Всадника. Инструктор отвечает за курсанта, даже если ненавидит его. Даже если считает его врагом.

Я ненавидел Кодекс за то, что он всегда прав.

Я ненавидел себя за то, что всегда ему подчиняюсь.

– Если она погибнет на тренировке, – добавил ректор, – Морок не будет разбираться, случайно ли это вышло. Он решит, что её убили. И тогда погибнет не одна курсантка.

Я молчал.

Потому что это было уже не про неё.

Это было про выбор: сохранить порядок или утонуть в хаосе.

Ректор пододвинул ко мне папку.

– Расписание, доступы, подписи. Формальность.

Я не взял папку.

– Почему именно я?

– Потому что ты единственный, кто не испугается, – ответил ректор. – И единственный, кто сможет удержать себя в руках рядом с ней.

Я едва не рассмеялся.

"Удержать себя в руках".

Если бы он знал, как я хочу разжать руки на её горле – хотя бы на секунду, чтобы мир снова стал простым.

Я взял папку.

– Прекрасно, – сказал я. – Я сделаю, как вы хотите.

Ректор кивнул – будто всё и так было решено.

– Только помни, Кейден: ломать можно по разному. Есть вещи, которые потом не собрать.

Я развернулся к двери.

– Я не собираюсь собирать, – бросил я через плечо. – Я собираюсь выжечь.

Тренировочное поле встретило меня привычным запахом: мокрая земля, металл, пот.

Солнца не было. Серая пелена висела над академией, и от этого всё вокруг казалось ещё более жёстким, будто мир специально убрал лишние краски.

Она стояла у кромки поля.

Одна.

Не в кучке с другими. Не за спинами. Не рядом с теми, кто мог бы подсказать, как правильно держать стойку, чтобы не опозориться.