Анастасия Ваймор – Ауррория. Книга I. Пепел на снегу (страница 5)

В мгновение ока Джерд оказался рядом. Схватил за локоть. Подняв голову, я молча посмотрела на него, а затем едва слышно прошептала:

– Зачем?

Не знаю, что именно он увидел в моих глазах, но сильные пальцы тут же разжались, и он отступил.

Я отошла к воде и опустилась на мягкий прохладный песок. Вся тяжесть пережитого вдруг обрушилась на меня. Я не знала, где нахожусь, не могла понять, кто эти трое и что хотят от меня. Похоже, я и вправду была не в Нью-Йорке и даже не в Нью-Джерси. Слишком тепло. А там сейчас октябрь, и ночи уже холодные.

Следующая мысль заставила меня задохнуться от боли. Мои родные… Боже, что с ними будет, когда они узнают, что я пропала? В моей квартире кровь, всё разбросано, выбита дверь. Да они с ума сойдут! Мама, папа, бабушка… Что мне делать? Слезы катились ручьем, я их даже не вытирала, прокручивая в голове случившееся. Как мне дать им знать, что я жива? Бог мой, я ведь сорвала их планы! В субботу должна состояться помолвка моего брата Ника. Он так долго этого ждал. Завтра я встречаюсь с Майклом. При мысли о нём снова больно сжалось сердце.

Я сидела и плакала от жалости к себе и от того, какой ужас придется пережить моим близким. А ещё я вглядывалась в темноту, туда, где шумело бесконечной пропастью море, и хоть капельку, но надеялась, что с рассветом увижу на том берегу знакомые силуэты набережных Манхэттена.

Джерд

Он смотрел сквозь всполохи пламени на одинокую сгорбленную фигурку. Девушка сидела на песке спиной к нему на самой границе света, подтянув колени к лицу.

«Далеко не отошла, оно и понятно, боится», – невесело думал Джерд.

Но держалась девчонка отлично. Не было ни слез, ни истерики. Поверила, не поверила – сложно сказать. Помолчала, а потом, уходя, обернулась, посмотрела на него огромными, в пол-лица глазами, и шепотом спросила: зачем.

Что Джерд мог ей ответить? Гхолы убили бы её. И потому он просто не смог её там оставить. Поддался эмоциям. Он и сам спрашивал себя: зачем?

С того дня, как кровь рода пробудилась и Джерд впервые перешел, он никогда ничего не брал в других мирах. Нельзя связывать реальности, так говорили Древние. Это закон. И вот несколько часов назад он его нарушил, забрав с собой человека. Он не мог себе объяснить, почему поступил так. Но там, в её мире, когда он лежал, истекая кровью, а дух его блуждал на другой стороне в вязкой, зыбучей мгле, не зная ни места, ни времени, он слышал голос, чарующий, нежный. Он звучал словно эхо: «Не умирай, пожалуйста, не умирай».

Голос едва пробивался, слышался обрывками, то затихая, то возвращаясь. И Джерд шел за этим голосом, он вел его, был путеводной нитью в дурманящей, тягучей пелене. А когда он очнулся, первое, что увидел, – глаза. Огромные, блестящие от слез, серые, как воды реки в предрассветном тумане. Она шептала ему: «Не умирай, пожалуйста, не умирай».

Волны мягко шумели, перекатываясь по песку. Девушка продолжала сидеть, её узкая спина подрагивала. Она плакала. От воды тянуло прохладой, а девчонка сидела совсем раздетая.

«Замерзла», – подумал Джерд, видя, как она обхватила себя руками. Неудивительно, Иррианское море становилось уже по-осеннему холодным.

Джерд хмыкнул, вдруг вспомнив, как она посмотрела на Фалька, когда тот протянул ей плащ. Взгляд был такой, словно он предлагал ей дохлую крысу. Даже Эйрих не нашелся, что ответить, а такое случалось редко. Джерд чувствовал глубокую вину за то, что забрал девушку с собой, но оставить её там было бы неправильно. Она помогла им. Помогла ему.

Он шумно вдохнул свежий ночной воздух. Соль, свинцовые волны и вековые сосны, что корнями вцепились в песок у самой кромки воды. Он любил это море.

Пусть она побудет ещё немного одна, не стоит мешать. Но потом Джерд встанет, подойдет к ней, укутает в плащ и отнесет к костру. Не дело это, чтобы девушка мерзла.

С моря донесся звук, похожий на скрип уключины от весла. Эйрих и Фальк вмиг оказались на ногах. Из темноты к берегу медленно выплывал огонек. Узкий нос деревянной лодки ловко скользнул по воде и уперся в песок. Джерд улыбнулся – значит, Дрогот всё-таки получил его письмо.

– Мой лорд, – поклонился матрос. – Всё готово, капитан ждет вас.

Джерд кивнул в ответ. Забрал у подошедшего к нему Фалька ножны с мечами, привычным движением закинул их за спину, поднял с бревна плащ и пошел в сторону девушки. Стоило ему приблизиться, как она тут же вскочила и, затравленно взглянув на него, попятилась. Джерд ощутил болезненный укол в груди. Он чувствовал вину, и это ему не нравилось.

– Надо идти, Кейт, – проговорил он вполголоса, стараясь не напугать.

Девушка дрожала.

– Куда?

– Там мои люди, – Джерд кивнул в сторону лодки. – Они доставят нас в безопасное место. Пойдем.

Он протянул ладонь, но девушка отшатнулась и замерла. Джерд шагнул ближе. Немного помедлив, рывком развернул плащ, укрыл её и поднял на руки. Кейт пыталась вырваться и отчего-то делала это молча. Она побрыкалась немного и затихла. Джерд зашел по колено в воду, усадил девушку в лодку, толкнул её, запрыгнул сам и сразу услышал, как следом прыгнули остальные. Весла заскрипели, унося их прочь от берега. Кейт сидела тихо, как мышь, сжавшись в комок, и смотрела себе под ноги.

«Теперь ей хотя бы не холодно», – мрачно подумал Джерд и отвернулся.

Кейт

Терпкий ночной воздух наполняла удушливая смесь солёной горьковатой сырости и едва уловимого запаха гниющих водорослей. Лодка медленно скользила вперед, рассекая тихие волны. Мужчины вяло переговаривались между собой. Мерные взмахи весел и легкое покачивание немного успокоили. Закутавшись в теплый меховой плащ, я наконец согрелась и перестала дрожать. Мысли снова и снова возвращались к дому, к близким, к Майклу…

Перед собой я видела широкую спину Джерда, на которой висели пугающего вида довольно большие ножны. Он сидел чуть сгорбившись, отчего свет тусклого фонаря падал на черные рукояти узких длинных мечей, которые крест-накрест выступали над его мощными плечами. Треугольные навершия с выгравированными, незнакомыми мне символами матово поблескивали. По самим рукоятям и гарде тоже тянулись загадочные письмена, но разглядеть их при столь слабом свете я не могла. Усталость брала свое, и я потихоньку начала клевать носом. Проснулась оттого, что кто-то осторожно, но настойчиво тряс меня за плечо.

– Кейт.

Я открыла глаза и увидела обеспокоенное лицо Джерда, а затем подняла голову – и попросту замерла. Из темноты, освещённый огнями, выступал огромный корабль. Массивная корма возвышалась высоко над водой. Три величественные мачты с гигантскими парусами уходили ввысь и терялись в чернильной мгле. На носу находилась ещё одна, наклонная, под которой виднелась крылатая женская фигура. По бортам, обшитым поверху металлическими листами, проступали те же таинственные символы, что и на мечах Джерда. Корабль напоминал старинные парусники восемнадцатого века и был невероятно прекрасен.

Лодка глухо стукнулась о корпус, и сверху тут же упала веревочная лестница. Джерд ловко взлетел по ней.

– Твоя очередь, – угрюмо бросил мне Эйрих, придерживая нижний конец, чтобы лестница не болталась.

Я неуклюже ступила на первую ступеньку и осторожно полезла наверх, стараясь не запутаться в полах слишком длинного для меня плаща. Ноги дрожали. Я судорожно цеплялась за грубую веревку. И мне всё мерещилось, что ещё немного – и я сорвусь в зловещую черную бездну. Когда силы окончательно закончились, а от напряжения уже сводило мышцы, две сильные руки перекинулись через борт, мягко подхватили меня и легко, словно я ничего не весила, поставили на темные доски. Следом, ругаясь, на палубу запрыгнул Эйрих.

Я быстро огляделась. Освещённая яркими фонарями, она оказалась довольно широкой. В разных местах стояли деревянные бочки и ящики, рядом лежали уложенные в ровные бухты толстые канаты, а вдоль бортов блестели, закрепленные тросами, странные устройства, похожие на корабельные орудия. Неподалеку по палубе сновали люди, занятые своими делами. На нас они почти не смотрели, явно привычные к такому.

С противоположного конца корабля к нам шагал высокий худощавый мужчина лет пятидесяти. Одет он был в строгий китель глубокого темного цвета с большими блестящими пуговицами и золотой вышивкой на рукавах и по вороту. На голове красовалась широкополая чёрная шляпа. Твердая, уверенная походка, идеально прямая спина и высоко поднятый подбородок мгновенно выдавали в нём человека, привыкшего не только отдавать приказы, но и самому строго следовать им.

– У нас гостья, капитан, – сказал Джерд, когда человек в шляпе наконец приблизился.

На меня изучающе посмотрели черные и, как мне показалось, мудрые глаза. На гладко выбритом, испещрённом мелкими морщинами лице проступило странное выражение.

– Капитан Галтон Дрогот, миледи, – представился он, после чего учтиво поклонился, касаясь кончика шляпы рукой. – Добро пожаловать на «Призрак».

Уголки его губ изогнулись в вежливой улыбке, отчего неровный шрам, пересекающий правую щеку от виска до подбородка, резко искривился и сделался страшным.

– Пусть девушку отведут в мою каюту и принесут еды и воды, – в голосе Джерда появились повелительные нотки.

– Гасс!

От громкого возгласа капитана я вздрогнула. Как из-под земли рядом с нами вырос вихрастый мальчишка лет двенадцати, одетый в простую серую рубашонку с широкими рукавами и такие же серые, короткие, до колена, штаны.