Анастасия Ваймор – Ауррория. Книга I. Пепел на снегу (страница 7)

Та тоже учтиво поклонилась и уставилась на меня. На простоватом обветренном лице заиграла заинтересованная улыбка.

– Прошу вас, следуйте за мной, миледи, – вежливо попросила она и, подхватив две корзины у ног, направилась к лестнице.

Рика привела меня на второй этаж. Там я заметила три двери. Она распахнула одну и пропустила меня вперед. Войдя в комнату, я ахнула. Она была изумительной: небольшой и полностью залитой мягким утренним светом. Стены украшали темные обои в персиковых розах. У дальней стены стояла высокая кровать с закрепленным над ней пышным балдахином с золотыми шелковыми кистями. Рядом притаился письменный столик, а в углу расположился массивный шкаф из темного дерева. Оформленная в оттенках роз на обоях комната выглядела очень нежной и явно девичьей. И в вазах стояли цветы, такие же, только свежие. Аромат пьянил. Но самым прекрасным оказалось широкое окно в пол, выходившее на крошечный низкий балкончик, с которого открывался великолепный вид на море и бегущие вдаль рваные облака. Балкончик нависал над водой и будто парил в воздухе.

Я сделала осторожный шаг, чувствуя, как сердце мгновенно застучало где-то в горле, а пальцы судорожно ухватились за дверной косяк. Высота пугала, но бескрайнее море, посеребренное солнечными лучами, завораживало. Я застыла на месте, постояла немного, любуясь городом и его сказочным дворцом, что неплохо просматривался с балкона, и вернулась обратно. Рика возилась с постельным бельём у кровати.

– Чья это комната? – спросила я её, задумчиво проводя рукой по бархатным занавескам.

– Так матери нашего милорда, – простодушно ответила женщина, поправляя балдахин и разглаживая складки на подушках.

– Тут так красиво!

– Она тут в девичестве жила. С тех пор ничего не меняли. Милорд не разрешает. Тоскует, видно, по матери-то, хоть и не знал её никогда.

– Почему не знал? – посмотрела я на Рику.

– Так в родах она умерла, бедняжка. А вон она, на портрете. – Махнула женщина куда-то в сторону.

Я удивилась, как раньше не заметила. Большой портрет висел над тонконогой консолью, уставленной цветами.

С картины на меня смотрела совсем ещё юная девушка. Льняные, почти белые волосы мягкими волнами текли по плечам.

«Значит, Джерд пошёл в отца», – мелькнуло в голове.

Я продолжала разглядывать портрет. Платье из белой воздушной ткани придавало девушке хрупкости и эфемерной прозрачности. Я всмотрелась в её лицо: красивые тонкие черты, лазорево-синие глаза. В этой синеве плескалась неподдельная нежность. Девушка смотрела робко и в то же время с ожиданием чего-то. Словно тот, кого она видела, был безумно ей дорог. Тонкие руки, белые локоны – каждая деталь прорисована так, чтобы подчеркнуть красоту и мягкость девушки. Её силуэт утопал в тех самых персиковых розах.

«Художник, наверное, был в неё влюблен», – невольно подумала я.

Это чувство, кажется, проявлялось в каждом мазке и в каждом оттенке красок.

Я поискала глазами подпись, но ничего не нашла.

– А почему здесь столько цветов, Рика?

– Всегда так было, – пожала плечами женщина, продолжая возиться с постелью. – Любила она эти розы. Ну а уж как её не стало, леди Мейв, бабушка нашего милорда стала приносить цветы сама. А как и она на другую сторону ушла, так милорд сказал, пусть всё будет, как при них было. Вот и ставим.

Мне стало интересно, и я решила воспользоваться словоохотливостью Рики.

– А когда она… – я запнулась, – ушла на другую сторону?

– Так год уже как. Милорд тогда горевал очень. Оно и понятно. Она воспитала его. Мать-то померла, вот он с бабкой и рос. Потому и горевал. Помаялся, да и ушёл в Роховы Земли. Неспокойно там тогда было. Посчитай только два месяца как вернулся.

– Рика, а чьи комнаты дальше по коридору?

– Сразу за этой – комната самого милорда, а дальше – леди Мейв.

– А кто ещё в доме живет?

– Ну так милорд же. Да друзья его, когда остаются здесь. На третьем этаже есть гостевые.

Необычность портрета не отпускала, и я снова подошла к нему. Было что-то магическое в лице девушки. Хотелось смотреть и смотреть на неё. И чем дольше я на неё смотрела, тем сильнее казалось, что она тоже вглядывалась в меня.

«Джерд на неё совсем не похож», – снова подумала я, и, повернувшись, спросила:

– Рика, а кто его отец?

Она вдруг перестала возиться с подушками и уставилась на меня так, будто вместо меня заговорил шкаф. Затем быстро отвела взгляд, ловко разгладила покрывало и сказала:

– Побегу я. Разболталась с вами. Платья в шкафу найдёте, завтрак вам Ильга принесёт, а там, – махнула она в сторону тёмной занавески, – купальня.

И унеслась.

Я снова обвела взглядом комнату. Рика принесла с собой две корзины, которые теперь стояли возле кровати. Что ж, любопытно. Я открыла одну из них и обнаружила небольшие стеклянные бутылочки. Откупорив первую и понюхав, догадалась, что это мыло. Откупорив вторую, мгновенно ощутила приятный запах полевых цветов. В других бутылочках тоже находились жидкости с разными ароматами: одна пахла цитрусами, другая – свежескошенной травой, третья – чем-то сладким, напоминающим ваниль. Интересно, что это?

Уставшая и грязная, я рассудила, что для начала сойдет и простое мыло, и отправилась в купальню.

Отодвинув занавеску, увидела небольшую комнату, в центре которой стояла блестящая ванна.

«Медная, похоже», – подумала я, подойдя ближе.

Рядом находилось какое-то устройство с несколькими рычажками. Да это же кран! Я ужасно обрадовалась этому. Ведь ещё пару минут назад подозревала, что мыться придётся в тазу. Неподалеку оказался изящный столик с зеркалом и стульчик к нему.

Я вернулась к кровати, чтобы обследовать содержимое второй корзинки. Там нашла полотенца, расчёску и, вот сюрприз, нижнее белье: лиф и панталоны с нежными кружевными оборками. Этот мир обладал вполне себе цивилизацией.

«Что ж, весьма неплохо», – решила я и тут же ощутила укол в сердце.

«Я хочу домой, я очень хочу домой», – кричало оно.

«Радуйся мелочам, Кейти, это продлевает жизнь», – вспомнила я бабушкины слова и пошла радоваться.

Я с удовольствием вымылась, завернулась в большое мягкое полотенце, вышла из купальни и нос к носу столкнулась с худенькой девушкой лет семнадцати.

– Ты Ильга? – догадалась я.

Она кивнула и поклонилась.

– Миледи, я принесла ваш завтрак, – смущённо пробормотала она и указала на стол.

В который раз я мысленно прыснула: «Миледи!». Да Рут разорвёт от смеха, когда она узнает. И снова грусть и тоска накатили с утроенной силой.

«Надо брать себя в руки, Кейт», – сказала я себе и посмотрела на девушку. Смешная, хорошенькая, большеглазая, с ярко-рыжими волосами, она напоминала мне белку.

– Вас расчесать, миледи?

Я улыбнулась ей и покачала головой.

– Боюсь, Ильга, ты с этим не справишься.

С любопытством подойдя к столу, я почувствовала, как у меня заурчало в животе. Содержимое подноса выглядело весьма аппетитно.

– А что здесь?

– Булочки, ветчина, сыр, – бойко начала перечислять Ильга. – А ещё Берта сделала сладкий рип и ромашковый отвар, сказав, что не знает ваших предпочтений. А надо, чтобы вы остались довольны, потому что милорд так хочет.

«Значит, милорд так хочет. Интересно», – подумала я и потянулась к кружке с коричневой жидкостью. Осторожно понюхав, сделала глоток и чуть не завопила от счастья. Это был самый настоящий горячий шоколад – сладкий, насыщенный и очень густой. Почему-то именно этому я обрадовалась больше всего.

– А сам он здесь? – спросила я, с наслаждением сделав ещё глоток.

– Нет, но он прислал записку.

– И что там?

– Ну, я не знаю, – протянула девушка. – Мне то её не показали, но старая Берта сразу заволновалась и сказала готовить дом, гостья едет. И милорд велел, чтобы этой гостье у нас понравилось.

– А милорд, он строгий?

– Милорд – он добрый, и друзья его тоже, – тут же ответила Ильга, смущенно улыбнувшись.

– Ну да, добрые, – буркнула я, вспомнив троицу головорезов.

«Ладно, будем радоваться мелочам», – я вздохнула и потянулась к булочкам.

– Ильга, а где тот парень, Фальк, который был вместе со мной?

Я улыбнулась, увидев, как зарделось её лицо. Похоже, веснушки этого проныры не оставили равнодушным девичье сердце.

– Он внизу. Сказал, как позавтракаете, спускайтесь, он покажет вам Спящий утес.