Анастасия Ваймор – Ауррория. Книга I. Пепел на снегу (страница 9)

Фальк напоминал моего младшего брата. Как и Алекс, он оказался веселым, жизнерадостным и любящим поболтать. С ним было легко и комфортно. Он часто рассказывал о своей родине – южном герцогстве Мильнор и городе Таллосе, в котором родился. Описывал сады Таллоса, полные фруктов и птиц, что поют там круглый год, шумные рынки с любыми товарами, какие только мог вообразить себе человек, веселые таверны и гордые величественные корабли, заходящие в его порт. На вопрос о семье коротко ответил, что сирота, и сразу перевел разговор на другую тему.

Помимо этого, Фальк поведал ещё некоторые подробности о здешнем мире. Например, Ауррория считалась монархией и правил ей король, однако существовал Совет Лордов, который имел право требовать отчет от короля в тех или иных его поступках. Ауррория находилась в напряженных отношениях с соседней Лорретией и некоторыми другими государствами континента. Иногда они воевали. Но сейчас всё было вроде бы спокойно. Как я поняла, мальчишка не особенно разбирался в географии, поэтому не настаивала, если вдруг он чего-то не знал. Обычно, не найдя ответа на вопрос, он советовал расспросить об этом Джерда.

Его Фальк упоминал несколько раз и явно беспокоился из-за столь длительного отсутствия друга. На вопросы о том, где он сейчас, парень неизменно отвечал, что у него дела.

Однажды Фальк нашел меня плачущей на берегу. Я сидела на песке и сквозь слезы следила за уплывающим за горизонт рыжевато-тусклым вечерним солнцем. Он присел рядом и, помолчав, сказал:

– Ты только не злись на него, ладно?

– На кого?

– На Джерда, – тихо ответил Фальк. – Он не мог поступить иначе. Оставить тебя там означало бы обречь на верную смерть.

Я задумчиво посмотрела на него и отвернулась. Мне нечего было сказать в ответ. Я до сих пор с трудом верила в случившееся. И какова бы ни была причина, по которой я оказалась здесь, моя невыносимо-томительная тоска по дому не уменьшалась от этого ни на унцию. Так мы и просидели в тишине, пока не стемнело и над Спящим утесом не повисла спокойная осенняя ночь.

Иногда на прогулках меня сопровождала Ильга. Она с удовольствием болтала со мной. Помимо Берты, Рики и её самой в поместье жили два конюха. Молодые неприметные парни обитали в отдельной постройке и в большом доме почти не появлялись.

Сама Ильга оказалась внучатой племянницей Берты из Приграничных Земель и жизнью здесь была весьма довольна. Ещё бы, думала я, всякий раз видя, как она смотрит на Фалька. Тот в свою очередь делал вид, что взглядов этих, как и саму девушку, не замечает. Если он и обращался к ней, то снисходительно, словно к ребенку. Вот паршивец! Я понимала чувства девушки и искренне жалела её.

О мире её я не расспрашивала. Ильга не знала, кто я на самом деле, и мне почему-то казалось, что лучше об этом не рассказывать. Она считала меня чужестранкой, и ей этого было достаточно. Все её нехитрые интересы сводились к модным в Зорате в этом сезоне платьям и редким поездкам в город, неизменно в компании Берты. Веселость, бесхитростность и задорность Ильги скрашивали мои дни. В поместье она жила больше года и с радостью рассказывала о семье, о младших сестренках, о парне, который ухаживал за ней до отъезда сюда, и том, как здесь, в Зорате, тепло по сравнению с Пограничьем. Когда же речь заходила о Фальке, Ильга тяжело вздыхала и отводила глаза.

Порой, гуляя по саду, я встречала сухонького молчаливого старика, который тоже жил в доме. Он всегда сидел на низкой скамейке в центре сада и что-то чинил. От Ильги я узнала, что старика зовут Оддо, и живет он здесь с незапамятных времен. Однажды, оставшись в саду одна, я заметила его и решила посмотреть, чем же он занят. Старик грелся в лучах закатного солнца и держал в руках небольшую птичью клетку со сломанным замком. Его-то он и чинил.

– Если миледи нужна помощь старого Оддо, он почтет за честь, – проскрипел старик, прервав работу.

Говорил он медленно, растягивая слова.

Я пожала плечами и улыбнулась.

– Не грустите, миледи, он скоро вернется, – протянул Оддо и подслеповато взглянул на меня. – Джерд не дурак.

Утверждал он или спрашивал, я не поняла, поэтому промолчала, отметив про себя, что старик называет Джерда по имени, а не «милорд», как остальные. И ещё подумала, что грустить по его хозяину мне вроде бы не с чего. Странно это.

– А раз не дурак, значит, не оставит надолго такую девушку одну, – заключил старик и снова вернулся к замку.

Время шло. Вопрос о моем будущем оставался открытым и беспокоил всё больше. Мне нужны были ответы. Я отчаянно хотела вернуться домой. Но не позволяла себе поддаваться унынию.

«Необходимо подробнее узнать о месте, в котором я оказалась. И, может быть, мне удастся что-нибудь придумать», – размышляла я.

А ещё искренне благодарила людей, живущих здесь. Они были по-настоящему добры ко мне, заботились и как могли развлекали.

Как-то гуляя, я набрела на стену, почти полностью скрытую густыми зарослями плюща. Через узкий проем в ней я вышла к конюшням, а пройдя немного дальше, оказалась на широкой поляне, где располагались несколько отгороженных друг от друга пустых загонов. Внезапно я услышала громкое ржание и, обернувшись, увидела ещё один. В нём медленно разгуливал огромный чёрный жеребец. Его смоляная грива распадалась на аккуратно заплетенные, тонкие косички. Мощные мышцы перекатывались под шкурой при каждом движении, а бока лоснились на солнце.

Когда впервые приходила сюда с Фальком, этого красавца я здесь не видела. Конь был настолько впечатляющ, что дух захватывало. Его бы я точно запомнила.

– Красивый какой, – выдохнула я, даже не заметив, как произнесла это вслух.

– Его зовут Шторм, – раздался позади низкий голос.

Я обернулась. Джерд стоял в нескольких шагах от меня. Одетый по-прежнему во всё черное, он выглядел крайне уставшим, словно не спал несколько дней. Под глазами залегли глубокие тени, тёмная щетина стала заметно длиннее. Потрясенная невероятной красотой животного, я не услышала, как он подошёл. Почему Джерд так измотан? Где он был?

– Здравствуй, Кейт! – улыбнулся он.

– Ты вернулся?!

Сама не знаю почему, но я была рада его видеть. Мужчина кивнул в ответ.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, подходя ближе. – О тебе здесь хорошо заботятся?

– Да, всё хорошо, – ответила я, испытывая при этом странную неловкость.

– Любишь лошадей? – Он дернул подбородком в сторону левады1.

– Очень. – Теперь пришла моя очередь улыбнуться. – Но, кажется, они меня нет.

Я постучала пальцем по лбу там, где находился небольшой, но заметный шрам – след от давнего и весьма неудачного знакомства с лошадьми. В детстве я бредила ими. Мне едва исполнилось семь, когда родители впервые отвезли меня на конюшню. Маленький шотландский пони выглядел игрушкой – смешной и забавной. Но, учитывая мою невезучесть, он сразу сбросил меня, как только я успела на него сесть. В пятнадцать я предприняла ещё несколько попыток, последняя из которых окончилась переломом руки и двух ребер. И больше я рисковать не стала. Но смотреть на этих прекрасных существ, любоваться ими мне никто не запрещал, и я по-прежнему была в них влюблена.

Джерд слегка склонил голову и снова улыбнулся. Ласковое вечернее солнце гладило его по лицу. Я вдруг заметила, что глаза его вовсе не тёмные, а ореховые, с тонкими зелёными прожилками, словно в топленый шоколад добавили несколько капель теплого горьковатого меда.

Он как-то странно посмотрел на меня и щёлкнул языком в сторону левады. Чёрный красавец мгновенно повернулся, фыркнул и направился к нам. Джерд перелез через ограду и подошёл к нему. Погладил морду, похлопал могучую шею, отчего конь довольно заворчал и переступил с ноги на ногу.

– Он твой? – спросила я с трепетом.

Джерд кивнул.

– Хочешь с ним познакомиться?

Хочу ли я познакомиться с этим чудом? Конечно! Но было довольно страшно. Огромный, будто глыба, конь казался далеко не миролюбивой лошадкой.

– Не бойся, – Джерд словно почувствовал мою тревогу. – Он тебя не обидит.

Я медленно, с опаской подошла и встала возле него, рассудив, что вряд ли конь нападёт, если рядом хозяин.

Джерд продолжал ласкать жеребца, гладил ладонью широкую морду, почесывал шею и что-то тихо приговаривал на непонятном каркающем языке. Шторм довольно фыркал и расслабленно опускал голову, тычась в плечо хозяина.

– Что это за язык? – с любопытством спросила я.

– Это язык тех мест, откуда Шторм родом.

– И что ты ему говоришь?

– Я говорю, что ты наш друг и что ты ему понравишься. Хочешь погладить его?

– Спрашиваешь?! – просияла я.

Джерд аккуратно взял мою ладонь и мягко положил на теплую лошадиную шею. Конь слегка подрагивал и прядал ушами. Вблизи он казался ещё красивее. Я гладила его медленно, боясь напугать или сделать что-то не так. Шторм шумно вздыхал, будто одобряя.

Вдруг мои пальцы наткнулись на странные выпуклые борозды. Жесткие, узловатые, они начинались от самых ушей и спускались вниз, к передней ноге животного. Я замерла, удивленно разглядывая место, где скрывались отметины.

– Что это?

Джерд внезапно посерьезнел.

– Шторм – боевой конь рохов, Кейт. А в бою, – он нахмурился, – случается всякое.

– А кто такие… рохи? – спросила я, вспомнив, что про их земли говорила Рика и упоминал Фальк.

– Это народ, который живет севернее нас, – объяснил Джерд и, вновь улыбнувшись, добавил: – И именно они выводят этих славных лошадей.