Анастасия Васильева – Титаник: рождение и смерть легенды (страница 4)

Эдвард Джон Смит (1850–1912 гг.). Капитан Смит стоит на борту «Олимпика», с которого позже он будет переведён на «Титаник». Фото 1911 года.

А я тем временем оставался под большим впечатлением. Даже не смотря на то, что за «Олимпиком» по началу закрепилась дурная слава «неудачника», я уверен, что многие должны были признать, что он оставался поистине роскошным судном, которое только могло быть».

«Капитан миллионеров» – так прозвали капитана Смита из-за высокого положения в мире мореплаванья. Его назначали капитаном дорогих и комфортабельных лайнеров, перевозивших самых богатых и состоятельных пассажиров.

До назначения на «Титаник» Смит имел почти двадцатипятилетний опыт управления пассажирскими судами. Пусть очень часто происходили происшествия с его кораблями, но капитан Эдвард Смит всё равно оставался самым уважаемым и опытным среди капитанов.

Следует подчеркнуть, что у Смита была большая мечта – работа в самой известной грузопассажирской судоходной компании «Уайт Стар Лайн», которую он осуществил в тридцатилетнем возрасте, став капитаном с самым многолетнем стажем работы за всю историю существования УСЛ. А потому, Эдвард Смит был не только самым опытным, но и самым высокооплачиваемым капитаном во всей Атлантике. Его зарплата была в два раза больше всей установленной зарплаты других капитанов.

Глава 5

Финальные испытания и прибытие в Саутгемптон

До марта 1912 года кипели работы в области интерьера. Лифты I и II классов были полностью доделаны. Продолжался настил полов, декоративное оснащение курительного салона, ресторана и многих самых изящных мест, которые уже в скором времени были готовы принимать самых интеллигентных лиц того времени.

Уже 2 апреля суперлайнер выдержал ходовые испытания. На борту находились многие члены команды. Среди них же присутствовал и Томас Эндрюс. Брюс Исмей по некоторым, неизвестным на то причинам, во время сдачи финальных тестов «Титаника», отсутствовал. Но «Титаник» с успехом прошёл все испытания, никаких нарушений замечено не было.

«Чуть позже, при личной беседе со мной, Томас мне сказал, что был сам поражён тем изяществом, с коим им удалось закончить морские испытания. Но он подчёркивал и то, что «Титаник» только начинал обретать свою форму, а значит впереди был ещё целый ряд проверок и множество работы.

Я любил слушать красивые речи Томаса Эндрюса. По крайне мере в его словах звучали ноты уверенности и гордости за то, что они сотворили. Но в тот же день Томас кинул мне короткую фразу, которая впервые прозвучала с его уст как-то неуверенно:

– Считаю, – поправил Томас свой пиджак, – что при всей своей величественности, «Титаник» не полностью готов для своего первого рейса сквозь Атлантику».

Но, к сожалению, опытный взгляд даже такого человека, как Томас Эндрюс и его сомнительные речи, не являлись окончательным решением, которое могло бы изменить судьбу океанского великана. Договоры об отплытии «Титаника» с порта Саутгемптона были подписаны. Больше откладывать рейс никто не собирался, даже не взирая на то, что «Титаник» имел ряд нерешённых и незаконченных проблем.

Харви Кэйн удостоился чести принять участие в первом плаванье «Титаника» за перспективную работу на компанию «Уайт Стар Лайн». Точно таким же знаком поощрения были удостоены девять сотрудников верфи, включая и самого Эндрюса.

На тот момент Харви Кэйн с точностью для себя решил, что возьмёт в этот дебютный рейс свою жену – Катрин. Сейчас она вновь носила под сердцем ребёнка, а Харви, помня тот ужасный год и ещё не полностью смирившийся со смертью своего ребёнка, не мог бросить Катрин одну в таком положении, хотя она уже была на третьем месяце беременности. Он, может быть, сильнее всех ждал прибытие «Титаника» в Саутгемптон, чтобы там, на портовом берегу, встретить свою дрожащую половинку и завести её на борт роскошного левиафана, где им была уже уготована красиво отделанная каюта I класса со всеми надлежащими удобствами.

«Я чувствовал себя очень виновато перед Катрин. Меня не было дома уже два месяца, а если я там и появлялся, то ненадолго. Я проводил с ней так мало времени, что мне аж самому при этих мыслях становилось неимоверно стыдно. Но Катрин никогда не обижалась на меня за это, хотя она так сильно скучала по мне, точно также, как и я по ней. Я часто вспоминал её милое румяное личико с большими красивыми глазами. Она была моим воздухом и моей опорой. Катрин, даже не раздумывая, согласилась плыть вместе со мной. Пусть это будет небольшой срок, но это будут самые романтичные и незабываемые дни, проведённые вдвоём. Романтику добавляло осознание, что мы поплывём на самом большом лайнере в мире, которому нет равных! А ещё, мне будет спокойнее, если она всегда будет под моим присмотром. Сейчас я больше волновался за её здоровье. Но у меня не было дурных предчувствий. Где-то глубоко в душе, как бы это не показалось странным, я чувствовал и верил, что у меня родится здоровый и крепкий сынишка».

3 апреля «Титаник» прибыл в порт Саутгемптона. Ровно через неделю «Титаник» должен отправиться в своё первое грандиозное плаванье. Реклама и всевозможные статьи в разных журналах трубили о скором торжественном отплытии левиафана в океан, который откроет перед «Титаником» свою темно-зелёную арену ледяных вод…

Все эти семь дней, что «Титаник» находился в порту Саутгемптона и подвергался возможным проверкам, мистер Эндрюс не знал ни минуты покоя. Весь его день, расписанный чуть ли не по минутам, занимали все возможные дела с документацией, он лично принимал участие в финальной подготовке лайнера к отплытию. И он же покидал борт «Титаника» почти самым последним, уже поздним вечером. Он был человеком скрупулёзным и не любил оставлять незавершённых дел. Но верность своему делу делала его таким единственным в мире гениальным судостроителем, который готов был до последних оставшихся сил посвящать себя своему детищу.

Глава 6

10.04.1912

В порту Саутгемптона, в доке «Уайт Стар Лайн», застилая собой все прибрежные здания и постройки, возвышался в своём громадном величии «Титаник». Весенняя погода соответствовала настроению людей. Сквозь частые апрельские облака выглядывало яркое солнце, освещая своими резкими лучами величественный корпус «Титаника». В порту можно было наблюдать смесь разных людей из различных слоёв общества. Лакеи на бричках с запряженными лошадьми в спешке останавливали свои повозки, умело и с какой-то даже присущей им грубостью, выставляли бесконечные чемоданы и всякий груз будущих пассажиров самого большого в мире лайнера.

С каждой минутой порт заполнялся всё плотнее. Гул, царящий там, доносился аж до самого Саутгемптона, который никогда в истории своего давнего существования не видел более обильного наличия людей в порту. Повсюду были расклеены рекламные листы с изображением «Титаника». Пока к месту назначения прибывали пассажиры с немыслимым количеством своих нужных принадлежностей, молодые офицеры в последний раз делали небольшой обход по капитанскому мостику и некоторым палубам. Обойти весь «Титаник» почти было невозможно. На это понадобилось бы больше суток.

Над четырьмя здоровенными трубами, с которых вздымался в воздух слегка заметный черноватый дымок, грациозно летали белые чайки.

Огромный восьмипалубный лайнер, который можно было сравнить только с самым роскошным дворцом, заливаясь светом апрельского солнца, открывал перед своими пассажирами узорчатые двери на палубах B и C, к которому тянулись длинные трапы.

«На входе, в красивой и строго отглаженной форме, нас встретили улыбчивые стюарды, сразу предложившие донести наши чемоданы до каюты. Один из них, сразу узнавший меня, проверил наши билеты и проговорил: «Добро пожаловать на «Титаник»!».

Катрин, увидев нашу большую и достаточно вместительную каюту, ещё долгое время находилась под большим впечатлением. Наши апартаменты были отделаны с богатой роскошью. Возле большого иллюминатора стоял громадный письменный стол, на котором лежала маленькая записочка, лично адресованная мне: «мистеру Кэйну для творческих и красивых статьей». Но задерживаться в каюте я не собирался. И получив от стюарда на первое время карту внутреннего обустройства «Титаника», я отправился на одну из палуб, чтобы насладиться видом на виднеющийся Саутгемптон. Карта была жизненно-необходима на первое время, чтобы привыкнуть и хотя бы не теряться в бесконечных коридорах лайнера, общая длина которых составляла больше 7 километров.

Множество джентльменов в своих красивых костюмах, многочисленные барышни в своих обворожительных нарядах с большими шляпами на головах, вступали на борт «Титаника». За ними следовала прислуга, придерживая в своих руках небольшие чемоданы.

А вот пассажирам III класса следовало пройти целый ряд санитарных процедур. Гигиена на «Титанике» соблюдалась безоговорочно. Только было обидно за то, что все эти люди, порой отдавая свои последние сбережения, садились на «Титаник» не ради хорошего и прекрасного время провождения (ради чего следовали пассажиры I класса), все они пересекали Атлантику, чтобы там, в Нью-Йорке, найти себе новую работу и начать новую жизнь.

Я стоял на шлюпочной палубе, где уже стал собираться народ, чтобы проводить взглядом не только порт и город, но и помахать своим близким, с которыми им приходилось расставаться. Ко мне подошла Катрин. И обвив своими тоненькими ручками мою шею, она с приливом детской радости прижалась к моей груди. Она была так счастлива. Тогда, увидев её сияющие от счастья глаза, я понял, что всё сделал правильно. Правильно, что в это чудесное плаванье мы отправлялись вдвоём. Для радости ей всего лишь нужно было моё присутствие рядом. Мы вместе глянули на город, с которым было не трудно расставаться, ведь мы покидали его ненадолго!»