Анастасия Васильева – Сёстры (страница 7)

– Ты в порядке? – Его вопрос потонул в трепете крыльев.

Дрозд опустился рядом и обратился Ниатой. Ее лицо было испачкано пеплом, а ресницы слиплись от высохших слез.

– Прости меня! Прости. Я должна была тебе все рассказать, – Ниата обняла меня так крепко, что было трудно дышать. – Я не думала, что они решатся. Я верила, что Неметон для них все еще что-то значит. Прости.

Прилагая все сохранившиеся силы, я выскользнула из объятий сестры.

– Асвет призвал тебя из-за меня? Меня изгонят? – не унималась Ниата.

– Конечно, нет. Ты не виновата, что люди оказались… людьми. Никто не виноват.

– Ты злишься?

Я сжала ее лицо между ладонями и прижалась ко лбу, вздыхая слабый запах роз.

– Мы сестры, помнишь?

– Тогда зачем тебя звал Асвет? – спросила Ниата.

Я помедлила, переведя взгляд на Исаи. Разрушитель кивнул и, подняв воротник плаща, скрылся в саду. Что Асвет сказал ему? Ведь именно он привел меня в Обитель.

– Они хотели узнать, что показала Бездна, – солгала я, даже не ощутив укола совести.

Сестра обманула меня, скрыв намерения людей, и я ответила ей тем же.

Глава 4. Ловец снов

Я опустилась на колено перед Камором, ожидая, когда дуб ответит мне.

– Дозорные выследили их. Люди спешат осуществить свой план – их влечет алчность и жажда власти. Их путь необратим, и это тревожит Асвет. Хранители уже знают, что должны сделать, но для нас в городе сейчас слишком опасно. Вы должны сопровождать Эссу, Амокса и Диадо. Если люди перейдут черту – начните Свершение.

– Почему не убить их сразу? – не понимала я. – Они приказали сжечь рощу Неметон, уничтожили деревья и животных! Разве этого недостаточно для Свершения?

– Это паутина сплетена не одним хищником, она сложнее, теснее и опаснее, – медленно проговорил Камор, растягивая слова, словно в песне. – Ловец снов способен одурманить любое существо. Люди заснут, и у тебя появится время на поиски, но я не могу сказать точно, сколько его у тебя будет. Ты должна поторопиться в своем деле.

Я неуверенно кивнула. Время на поиски. Да мне нужна целая вечность, чтобы найти артефакт, о котором я ничего не знаю. Ни его облика, ни материала, ни даже предназначения. Это все равно что искать солнце в полночь. Даже хуже – ведь все знают, как выглядит солнце.

– Как прикажете, – коротко ответила я, вставая.

Я обернулась к Нуто, надеясь узнать больше о словах Асвета, но древо меня не слышало.

Семь дней я провела в поисках. Летала над лесами, бродила среди орешника, заглядывала в звериные норы и даже наблюдала за городом, сидя на башне с часами. Я думала, что смогу почувствовать силу артефакта, но вместо этого ощущала лишь вороний голод и прожигающий ветер.

Покинув Обитель и бросившись в пустоту среди облаков, я обернулась вороном и раскрыла крылья, подхваченная ветром. Он кружил меня, обволакивал и вел. Я отдалась его течению, но тут же вернула контроль, направляясь к реке. Поиск артефакта и слова Асвета занимали все мои мысли. Слишком поздно я поняла, что лечу к клеверному лугу.

Река петляла среди ив и пожелтевшей осоки, поблескивая холодной рябью и отражая серое небо. За ней до самого леса тянулся луг, покрытый все еще зелеными трилистниками. Я опустилась ниже, вдыхая тонкий запах влажной листвы и не отрывая взгляда от невысокого холма, усыпанного сгнившими лепестками соцветий. Он манил меня, как свежее мясо манит голодного хищника, захватывал сознание, вытесняя все прочее. Я видела стелющиеся стебли в каплях дождя и осыпавшиеся плоды, из которых вскоре прорастут новые цветы. Казалось, что я даже вижу кости, погребенные под почвой – желтые и голые, словно засохшие корни.

Я любила и ненавидела это место. Оно было тихим и свежим, но скрывало в себе всю мою боль. Справа зашуршала осока, и на луг выскочила цепочка кабанов, прервав мое уединение. Я резко свернула к лесу.

Ветер разносил по округе дым и угольную пыль. За утесом показался шпиль башни, окруженной маленькими домами из темно-коричневого кирпича. Собрав всю свою решимость, я нырнула в облако зловония, гари и тумана, стелившегося по узким улицам города.

Ниата ждала меня, сидя на уличном фонаре. Она переминалась с лапы на лапу, вздрагивая каждый раз, когда стрелки часов с глухим щелчком двигались вперед. Я опустилась на соседний фонарь и громко каркнула, привлекая ее внимание.

– Где Грэм? – спросила сестра.

– Я думала, что он с тобой.

Ниата пожала плечами и продолжила наблюдать за часами. Я огляделась, ища беркута Грэма или сову Эссы, но видела лишь озябших голубей и черных воронов, круживших над старой крепостью.

Я взлетела к шпилю и опустилась на конек крыши, тянувшийся за часовой башней. Ветер кусал мои крылья и лапы, пронизывая холодом, и я вернула облик афира, возвышаясь над серым пятном, которое люди называли своим домом.

Город злил меня. Тесный, темный и удушающий – он был отражением человеческой сущности. Когда-то светлый кирпич домов почернел от пыли и золы горящих жаровен. Бедняки в оборванных плащах выискивали уставших лавочников, надеясь выпросить несколько крошек хлеба, гнилого картофеля или рыбьих плавников. Они бродили по улицам, воровали, умоляли, а порой просто засыпали в углах, прячась от дождя и ветра рядом с выгребными ямами.

По дорогам сновали лошади, стуча копытами по камню или утопая в навозе. Уставшие и истощенные, они тянули высокие экипажи, вздрагивая от ударов кнута и резких движений встречных лошадей. На тротуарах чернели толпы прохожих: рабочие в бесформенных шляпах, промокшие дети, спешащие домой к теплому очагу, и городские бездомные, ищущие, где бы укрыться на ночь.

Двое мужчин вышли из табачной лавки и, закурив сигары, неторопливо двинулись поперек улицы, едва не налетев на тощую лошадь. Загорелись первые фонари, осветив мокрый булыжник и пестрые вывески зданий: книжные и газетные лавочки, пекарни, каретные мастерские и пропахшие хмелем таверны.

За городом, далеко на севере, тянулись сады и голые поля, прорезанные петлями рек. Дальше раскинулись леса, горы и многолетние льды. И где-то среди этого бескрайнего мира, я должна была найти одну-единственную вещь, о которой ничего не знала!

Серое небо на западе на миг окрасилось мягким пурпуром, и я поняла, что близится закат. За спиной послышалось дыхание Ниаты, принявшей облик афира. Сестра коснулась моей руки, и тревога отступила, уступая место спокойствию.

– Если бы тебе нужно было найти что-то, о чем ты знаешь крайне мало, с чего бы ты начала? – внезапно спросила я.

– Наверное… с книг, – помедлив, ответила Ниата.

– Ты умеешь читать? – Я оглянулась.

Сестра отпрянула, смутившись.

– Немного.

А чего я ожидала? Ниата проводила среди людей больше времени, чем в Гнезде, – годы, столетия наблюдая за ними. Любой афир научился бы читать, проводя в городе так много дней, но она снова не сказала мне. Что еще Ниата скрывала от меня?

– Не говори другим, – произнесла я. – Особенно дозорным.

Сестра отвела взгляд, и я проследила за ним. Легко ступая мягкими лапами по крышам и деревяным балкам, к нам приближался Грэм. Кот прыгнул на дождевую трубу, взобрался выше, цепляясь когтями за скользкую черепицу. Его шерсть была взъерошена, мокрые лапы оставляли темные следы. Он казался отстраненным, но в нем чувствовалась сила – как в его источнике: клыке зверя, оставленном в плоти хищника. Всегда дающий отпор.

– Мы не видели тебя всю неделю, – упрекнула его я.

– Даже афиры нуждаются в одиночестве, – ответил Грэм.

– Мы беспокоились, – пояснила Ниата. – Асвет твердит, что для афиров сейчас не лучшее время.

Кот виновато потерся о ее ногу, извиняясь. Он протяжно замурчал, и Ниата присела, чтобы погладить его за ухом. Я невольно улыбнулась. Когда воины собирались вместе, казалось, что это не только увеличивает нашу силу, но и укрепляет связь.

Вдалеке мелькнуло перо сипухи. Чернота сгустилась вокруг моего платья, и я взлетела, стараясь догнать Эссу, Амокса и Диадо.

Хранители кружили над высоким зданием из гладкого песчаника с широкими окнами, выходящими в сторону парка. Ниата и Грэм в облике беркута едва поспевали за мной. Я резко свернула к улице – слишком низко – и чуть не оказалась под копытами лошади. Рядом с крылом скрипнуло колесо, кобыла испуганно попятилась, и я быстро увернулась, приземлившись на тротуар.

– Проклятые птицы! – ругался извозчик, успокаивая лошадь и растерянных пассажиров.

– Проклятые повозки, – передразнила я.

– Это кэб, – пояснила Ниата, сев рядом.

– Ну конечно, – прошипела я, уже не удивляясь ее знаниям.

Вычистив из-под крыла грязь, я заметила яркую вывеску на другой стороне дороги. В свете фонарей казалось, что она пылает алым закатным светом. В ее очертаниях виднелись образы лошадей, голубей и развевающихся лент. Ниата тоже увидела ее и подлетела ближе, чтобы прочесть.

– Праздник в честь собранного урожая, – восторженно произнесла она.

Пестрые краски и детали рисунков притягивали меня, казались знакомым, но забытым воспоминанием. Я обвела взглядом контур золотых букв и зеленых пятен, которые Ниата называла фейерверком. В воздухе повисло странное напряжение – давление, похожее на натяжение невидимой нити.

– Я должна попасть туда, – услышала я слова сестры.

– Нет, ты не можешь.

– Почему?

– Там будет слишком много людей. Это опасно, – отрезала я и взлетела на крышу, где нас ждал Грэм.