Анастасия Васильева – Сёстры (страница 2)

Наконец я услышала дыхание природы.

Воздух вокруг меня обратился в ледяное пламя и слился с телом. Невесомая ткань платья почерствела, превращаясь в перья, а руки – в крылья.

Мой первый лик – ворон.

– Что ты хотела? – спросила я, вернувшись к скале.

– Ты не ходила с докладом к Асвету. Нуто ищет тебя.

– Пустая трата времени. Я делаю это все свое существование. Что он хочет услышать?

– Не знаю, – призналась сестра, дернув крылом. – Это на тебя не похоже.

– Хорошо, – оборвала ее я, только чтобы закончить разговор. – Я доложу ему о Свершении.

Ниата почувствовала, что я не настроена на беседу, и быстро удалилась, взмыв в воздух.

Асвет – совет из шести древ, которые направляли нас и поддерживали в нашем предназначении. Все афиры – служители, воины, разрушители, создатели, дозорные, хранители – подчинялись древам: выполняли их приказы и слушали наставления. Древа были частью нашей семьи, но все равно оставались слишком далекими, чтобы разделять с афирами обычные будни.

Другие афиры не верили, что Ниата принадлежит к семье Багряного древа. Она слишком спокойная и добрая, чтобы выполнять приказы Нуто, старшего среди воинов. Семья Нуто всегда была главной боевой силой. Нашей обязанностью был контроль над людьми, которые в своей ослепленной гордыне забывали о гармонии. Никто не должен брать больше, чем может съесть или использовать. Природа дает достаточно и не прощает жадности. Даже звери знают это.

Вдалеке завыл ветер, подняв едкий запах дыма.

– Глупый город! – не сдержалась я. – Но так близко к Гнезду…

Раньше города были меньше и тише. Они мало отличались от природы, сливаясь с ее узором и звуками, но теперь они выжигали пространство, разрастаясь подобно неизлечимой болезни. Они пользовались дарами леса и степей, не отдавая ничего взамен и нарушая многолетний порядок.

Я взмыла в небо, наслаждаясь силой крыльев, которые легко скользили по воздушной толщи. Облик ворона всегда был мне ближе других, не считая моей настоящей сущности. Его свобода и способность касаться неба пленяли меня с самого призвания.

С высоты город казался свежей раной на теле природы, но, подлетев ближе, я вновь убедилась: он скорее старая, гнойная язва, в которой уже завелись черви. Ветер, такой свободный в горах, здесь был пленником тесных улиц. Он нес запах нечистот, прокисшего вина и дыма. Такую падаль даже грифы обходили стороной.

После заката почти весь мир засыпал, но только не люди. Для них это было время, когда правила истончались, и пробуждались тайные желания. Они пили, дрались, курили и кричали грязные слова, которые называли песнями. Мужчины бросались на женщин, а те лишь с усмешкой принимали их щедрую плату за пару минут близости. Какая мерзость!

Я свернула к главной площади, в центре которой возвышалась башня с острым шпилем – единственным ее украшением были круглые часы из опалового стекла. Ниата любила, когда они громкими ударами колоколов пробивали полдень. Она могла целыми днями сидеть на фонарном столбе, следя за движением стрелок. То, как менялось их положение, определяло жизнь города, и ее забавляло, какое влияние часы оказывали на людей, властвуя над их порядком. Мне же было противно все, созданное людьми.

Я оставила город за хвостом, взмыв достаточно высоко, чтобы небесный ветер стер неприятный запах людей. Союз птиц и ветра схож с самыми крепкими связями – словно солнце и свет. Они часть единого и неразделимого целого.

Поднимаясь все выше, я пролетела мимо черных облаков, спешно заволакивающих густо-синее небо. Где-то на западе заблестели молнии, и меня нагнал гул грома. Истинная природа – вот что я люблю.

Впереди показался острый утес, нижняя часть которого терялась в темноте. Огромная скала висела под звездным небом, впитывая его свет и почти не отдавая свой. На ее поверхности раскинулись холмы и маленькое озеро, тихую гладь которого не тревожил даже ветер. Это мой дом и дом всех афиров – Гнездо.

Гранитные скалы пронизывали корни деревьев, столь древних, что даже я не помню их ростков. Лозы дикого винограда падали в пустоту, словно пытаясь дотянуться до человеческого города, но афиры тщательно защищали Гнездо от чужих глаз, скрывая его за облачной дымкой.

Вдалеке, над Утренним пиком, суетились птицы – дозорные афиры, обязанностью которых было следить за безопасностью Гнезда. Они прыгали друг на друга, кружась, словно в танце, падали в пропасть и снова возвращались к скале. Их веселье привлекло Эссу, ворвавшуюся в игру в облике сипухи. Даже отсюда я слышала клацанье клювов и шелест крыльев. Когда-то я любила летать с ними, но моя беспечность растаяла вместе с людской добротой.

Приземлившись на каменный выступ, я повела плечом, возвращая себе истинный облик. Высокая каменная арка вела в Сумрачный сад, где собирались афиры, а за ним находилась Обитель Асвета, где меня ждал Нуто.

Розовый свет заливал пространство Обители спокойным сиянием, скрывая тени от древ, расположенных по кругу. Я прошла вперед, собираясь поприветствовать весь Асвет, но Нуто остановил меня.

– Не тревожь их, – где-то высоко прозвучал голос. – Сегодня их участие окончено.

Я кивнула и подошла к клену с листьями цвета свежей крови. В стволе открылся глаз с темно-серой, почти черной, радужкой, окруженной ресницами из листьев. Среди ветвей я заметила посох: у его основания горел красный рубин – моя половина, а сверху мерцал горный хрусталь – часть Ниаты.

– Ты не пришла рассказать о Свершении, – сказал Нуто.

– Ниата могла отчитаться вместо меня.

– Ты знаешь, как мне важно твое слово. Среди афиров Багряного древа ты – лучший воин.

Мне льстила его похвала, но раздражало, что меня вызвали ради очередного доклада.

– Свершение прошло… спокойно. Посох призвал волков, и они закончили свое дело.

– Хорошо, – медленно ответило дерево. – Ниата вернула посох, но я заметил, что она опечалена. Свершения по-прежнему приносят ей боль? Глаза Асвета всевидящи, но ваши мысли закрыты от нас, если вы не пожелали обратного.

– Она привязана к людям больше, чем положено воину, но не отступает от долга, как и все афиры.

– Ваша связь сильнее, чем кажется, но впредь я прошу, чтобы ты докладывала о Свершении и поведении Ниаты.

– Как пожелаешь, – кивнула я.

– Асвет наблюдает за тобой, Эра. Не отходи от моих наставлений, и будешь вознаграждена.

Веко закрылось, и Нуто погрузился в молчание. Его последние слова были мне непонятны, я хотела спросить больше, но разговор явно был окончен.

Темный коридор отделял Сумрачный сад от Обители Асвета. Пол устилали мхи, а на стенах блестели алмазные капли. Я коснулась влажного камня, проводя пальцами вдоль узоров – очертаний древних артефактов, принадлежавших афирам или Асвету. Посох Нуто был одним из них.

Будешь вознаграждена? Как? Только немногие афиры имели собственные артефакты, неужели Асвет посчитал меня достойной?

Голоса в Сумрачном саду отвлекли меня от мыслей. Я вышла из коридора, но от говоривших меня скрывал розовый куст с алыми бутонами, на бархатной поверхности которых отражался звездный свет.

– Амер видел ее в городе. Она ходила среди людей, представляя себя одной из них, – произнесла Ита, одна из дозорных.

– Ниата помешана на людях. Неудивительно, что она хочет быть человеком, – ответил Агат.

Я крепко сжала кулаки, ощущая клокочущую злобу. Как они смели?! И пусть глаза Асвета не видят ночью – их разговор оскорблял выбор Нуто. Еще в начале мира он избрал нас афирами Багряного древа так же, как Мэка призвал Иту, Амера и Агата стать дозорными Небесного древа.

– Ниата не первая, кто хочет стать человеком, – продолжил Агат. – Ты думаешь, Ниата станет, как она?

– Хватит! – закричала я, выступив из тени роз.

Ита откинула назад пыльно-серую прядь с синими переливами, напоминавшими ее птичий лик сойки. Она презрительно усмехнулась и кивнула Агату, отвечая на его последний вопрос.

– Никто не смеет так говорить, и вы это знаете, – продолжила я.

– Ты сама видишь это, Эра. О вашем Свершении уже всем известно, и то, что Ниата не смогла убить жалкую кучку людей, лишь доказывает: ее путь афира окончен. Она станет источником, как Аделаида.

– Не тебе это решать, – прошипела я.

– Воины призваны для Свершений, как дозорные – для защиты Гнезда. Если Ниата не может убивать людей, ей пора оставить лики.

Вороньи перья на моем платье затрепетали, сжимаясь в черный силуэт, забиравший свет из всех уголков сада. Ита отступила, Агат примирительно поднял руку, но чаша моего терпения уже переполнилась. Никто не смеет сравнивать мою сестру с НЕЙ. Ниата – воин! Она достойна уважения.

– Ее имя запрещено в Гнезде.

Я оглянулась, и тени расступились. Исаи медленно подошел ко мне, забирая часть сгустившееся темноты. Все афиры имели братьев и сестер, и лишь Исаи был одним в семье Песчаного древа – разрушитель.

– Уделите время своей участи, – сказал Исаи. – А Ниата справится со своей.

Ита сдержанно улыбнулась и, не сводя с меня взгляда, приблизилась к разрушителю.

– Мы все подчиняемся Асвету, – произнесла она ему прямо в ухо. – Но когда Ниата решит остаться с людьми, сможешь ли ты лишить ее животных ликов, как Аделаиду когда-то? Я с радостью прослежу и за твоей участью.

Дозорные ушли, и я облегченно выдохнула. Исаи подошел так близко, что я могла разглядеть жемчужные пуговицы на его плаще. На груди у него висел Обсидиановый коготь – артефакт, который он получил за изгнание Аделаиды по приказу Асвета. Его награда. И его наказание.