Анастасия Васильева – Под куполом власти (страница 1)
Анастасия Васильева
Под куполом власти
Глава 1
Вашингтон, округ Колумбия. 1915-й год.
В сердце американской столицы, на тихой, утопающей в зелени улице, возвышался дом Коннона Брукса – величественный особняк в стиле барокко. Фасад, выкрашенный в нежно-кремовый цвет, был украшен изящными лепными деталями, среди которых выделялись фигуры ангелов, символизирующих небесную защиту и богатство хозяина. Окна, отделанные красным деревом, словно глаза, глядели на мир с гордостью и невозмутимостью. Зеленый газон перед домом был идеально подстрижен, и на нем гордо распускались розы и лилии, отражая величие и богатство жилища.
Бруксу было 56 лет, он сохранял опрятную внешность и энергичный вид. Его седые волосы были аккуратно зачесаны назад, обрамляя строгое, но выразительное лицо. Серые глаза с резким и проницательным взглядом прятались за очками в черной оправе, придавая ему ученый и интеллектуальный вид. Высокий рост и стройная фигура делали его выделяющимся в любой компании.
Путь Брукса к власти был не простым. Ему пришлось идти по острому лезвию интриг и политических игр, не грезя ни перед какими средствами. Он с хитростью и наглостью пробирался к своей цели, оставляя за собой следы обиды и разочарования. Но теперь он занимал высокий пост, был знаком с многими влиятельными личностями в политике и бизнесе, и в его руках было много власти.
Со стороны Коннон Брукс производил впечатление человека приятного, интеллигентного, обладающего остроумием и определенным шармом. Он умел вежливо и грациозно вести разговоры, его слова звучали убедительно, а манеры были безупречны. Он знал себе цену и не стеснялся демонстрировать свое превосходство, но делал это с такой изящной уверенностью, что никто не мог подозревать его в наглости или высокомерии. Его улыбка была широкой и дружелюбной, глаза искрились добротой и интеллектом, и он с легкостью завоевывал любовь и уважение тех, кто его окружал.
Но эта маска, эта грациозная и приятная внешность скрывала ужасающую правду. Под поверхностью добродушия и интеллекта таилась бездна жестокости и тирании. Брукс был человеком двойной морали, и та сторона его натуры, которая являлась отцом для его семьи, была совершенно отлична от того, что он показывал миру. Дома он был деспотом, угнетал своих близких, оскорблял и наказывал, не учитывая их чувств и желаний. Его слова становились жестокими упреками, взгляд – ледяным и угрожающим, а улыбка – презрительной и издевательской. И этот контраст между его публичным образом и истинным лицом делал его еще более ужасным и непредсказуемым.
Весеннее утро разлилось по Вашингтону теплым, нежным светом. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь изящные ставни, танцевали на полу, оживляя комнату. За окном щебетали птицы, создавая мелодию радостной жизни.
Джена, средняя дочь Брукса, стояла около окна, словно в какой-то нежной мечте. Ей было 23 года, и ее красота удивительно сочетала в себе нежность и силу. Тонкие черты лица, как будто вылепленные из фарфора, отражали истинную красоту ее души. Большие глаза с нежной голубизной с блеском невинности и глубиной мудрости завораживали и притягивали к себе. Каштановые кудри плавно спускались на плечи, как шелковый водопад. Нежное розовое платье с кружевом подчеркивало её женственность и утончённость. Она выглядела словно цветок, распустившийся в этом тёмном царстве.
Джена смотрела на их личный сад, где в уютных клумбах уже распустились первые цветы. Белые лилии, словно чистые души, стремились к небу, а нежно-алые розы распускали свои очаровательные лепестки. Но в сердце Джены была не радость и не умиление. Вместо этого – глубокая печаль и тоска. Ей хотелось быть свободной, бежать от домашних стен, которые стали для неё не убежищем, а клеткой. Жестокость и угнетение отца зачастую оставляли на её теле шрамы, напоминая ей о том, что скрывается под маской доброты и интеллигентности этого человека.
Неожиданно в комнате раздался тихий стук. Джена вздрогнула. Ее сердце забилось быстрее, и она неосознанно прижала руки к груди. Она не хотела знать, кто там, за дверью, и ее ужас растил в ней желание спрятаться от мира в этой небольшой комнате.
Но через несколько секунд дверь открылась, и в комнату заглянул её брат, Чарльз. Ему было всего 18 лет, и он еще не успел найти свой путь в жизни. Высокий и худой, в его лице было что-то нежное и трогательное. Светлые волосы падали на лоб небрежными кудрями, а голубые глаза, с загадочным оттенком невинности и глубины, глядели на неё с тревожным интересом.
– Джена! – произнес он тихо, – почему ты не спускаешься на завтрак? – спросил он, не отрывая от неё взгляда.
– Мама уже там? – ответила Джена вопросом на вопрос.
– Да! – спешно ответил Чарльз, как будто стремясь избежать неловкого молчания.
– А отец? – спросила Джена, и в ее глазах загорелся невидимый огонёк. Это был огонёк ненависти, огонёк страха и разочарования. Ей было ненавистно даже просто упоминать о нём.
– Ещё нет, но он должен уже скоро спуститься! – ответил Чарльз. В его голосе прозвучала явная тревога. Он чуял эту невидимую стену между ними, эту опасность, которая висела в воздухе, как туча перед бурей.
Собрав все свои силы, Джена спустилась вниз. Ее шаги были медленными и тяжелыми, словно она несла на себе невидимый груз ожидания. Она чувствовала тяжесть на душе.
В центре огромной столовой стоял длинный стол, покрытый белоснежной скатертью. Прислуга, одетая в черные форменные костюмы, ловко размещала на нем тарелки с изысканными блюдами. Воздух наполнился ароматом свежеприготовленных блюд, но Джена не чувствовала голода.
Напротив неё, как и всегда, сидела её мать, Хелен. Её лицо, когда-то бывшее красивым и изящным, теперь было потухшим и изможденным. Годы, прожитые в страхе и под гнетом мужа, оставили на ней неизгладимый след. Её глаза, когда-то яркие и искрящиеся, теперь были тусклыми и печальными, как у забытого цветка. Ее волосы были седыми, и в них не было ни одного оттенка былого блеска. Она сидела за столом, словно призрак, в своих черных платьях, и ее присутствие было не утешительным, а скорее похожим на напоминание о несчастье.
И вот, в столовой появился он, сам Брукс. Его фигура была высокой и стройной, но в ней было что-то нехорошее, что-то зловещее. Он шел к столу медленно и уверенно, и его присутствие несло в себе атмосферу угрозы. Джена заметно напряглась, когда увидела его, но она старалась не выдавать своих чувств.
Брукс коснулся плеча Хелен. Она вздрогнула от этого прикосновения, словно от удара тока. Ее тело дрожало от страха, и она не могла даже поднять голову, чтобы взглянуть на него. Брукс увидел её испуг и усмехнулся. В этой улыбке не было ни капли тепла и доброты, только презрение и садизм. Он знал, что она боится его, и это ему нравилось. Он любил видеть страх в ее глазах.
Брукс уселся на свое место за столом, словно на трон, и с холодным спокойствием положил себе на колени белоснежную салфетку. Одним движением руки он отодвинул от себя тарелку с изысканным завтраком и налил в свой хрустальный стакан свежевыжатый сок. Он делал это не спеша, наслаждаясь собственным великолепием.
– Чего такие напряжённые сидите? – разрезал его голос эту гробовую тишину, – боитесь кого-то? – эти слова он произнёс с наслаждением, так как знал, что они боятся только его.
– Нет, что ты! – через силу улыбнулась Хелен, пытаясь успокоить его и саму себя. Её улыбка была не искренней, а скорее вымученной и запуганной. Она понимала, что никакие слова не смогут успокоить его ярость, но она пыталась хотя бы временно отсрочить неизбежное, – всё в порядке! – добавила она.
– В порядке? – его голос тут же стал грозным, – вы свои лица видели? – спросил он, окидывая их холодным взглядом, – я хочу, чтобы вы улыбались!
Брукс перевёл внимание на Джену. Он заметил, что она ничего не ест.
– Ешь! – приказал он, кивнув головой. В его голосе не было ни капли доброты, только власть и требование.
– Я не голодна! – решительно ответила Джена, но так и не осмелилась взглянуть ему в глаза. Она знала, что её ответ только усугубит ситуацию, но она не могла подчиниться ему в этом.
– Я сказал ешь! – повторил он, – и не злите меня! У меня сегодня с утра хорошее настроение, и я хочу, чтобы так продолжалось весь оставшийся день. Кстати! – Брукс снова посмотрел на дочь, словно охотник, наблюдающий за своей добычей, – на днях должен заехать Фрэнк! Он желает видеть тебя, Джена!
– Меня? – смутилась она, ее голос дрожал от страха и отвращения, – зачем?
– Что за глупые вопросы? – с довольной ухмылкой спросил Брукс, его глаза сверкали злорадством, – вероятно, ты ему приглянулась!
– В самом деле? – спросила Джена без каких-либо эмоций, как будто ее слова были просто пустыми звуками. Она знала, что он не заботится о ее чувствах, и ее бессилие перед ним её убивало, – а как по мне, ты просто хочешь выгодно отдать меня замуж, лишь просто потому, что Фрэнк связан с Палатой представителей!
– Даже если это и так, то что? – он чуть наклонился к дочери и просверлил ее своими холодными глазами.
– Я не хочу за него замуж! – ответила Джена, ее голос с каждым словом становился крепче и увереннее.
– Кто тебя спросит? – холодно ответил Брукс. Он понимал, что она не согласна с его планами, и это его раздражало.